Светлана Залата – Дело №1. Ловчие (страница 8)

– Расслабься, – отмахнулся Павел, – п-после всего, что с тобой случилось, ты на редкость адекватна. П-пойдем есть и говорить. И не надо только очи д-долу опускать. Веди себя как обычно, б-без всех этих этикетов. Ты – мой гость, и таково мое желание.

Инга кивнула, но все равно старалась не смотреть на мужчин. Кто она и кто они… Еще и ведет себя как малолетняя упрямица, вместо того чтобы поблагодарить хотя бы. Она попыталась изобразить полупоклон.

– Благодарю за помощь. – Лучше поздно, чем никогда.

Павел вздохнул:

– Лучшая б-благодарность – рассказать обо всем.

Инга все же бросила на мага короткий взгляд. Он ведь и принудить может, так?

– Идем. – Павел кивком указал на выход из комнаты.

Инга успела заметить на горле мага тонкий шрам. Почему-то подумалось, что он может быть связан с заиканием, и эта мысль немного успокоила. Если обладающий магией имеет сложности с речью, то, может, он не так уж от обычных людей и отличается? А с обычными людьми дело иметь привычнее, чем с могущественными волшебниками. Инга медленно направилась за Павлом, обходя по широкой дуге второго мужчину.

– Это будет непросто, – пробормотал тот негромко.

Столовая находилась через несколько дверей по коридору и отделялась от кухни лишь тонкой перегородкой. К большому удивлению Инги, кухарки за перегородкой не обнаружилось. Хозяин дома, правда, готовить не стал, лишь разогрел в самой обычной микроволновой печи запеканку, поджарил тосты, к которым прилагался плавленый сыр, и принялся возиться с кофейным аппаратом.

Инга исподтишка следила за действиями Павла. Любопытно – все же настоящий маг. Интересно, они все заикаются? Нет, вряд ли, иначе об этом писали бы в книгах. Да и Толик ничего такого не говорил. Видимо, и магам не все подвластно. Может, некрасиво так пристально разглядывать, но не смотреть же на мрачного аристократа, а стол на шесть персон ничем не выделяется. Стол как стол, полированный. В доме у Антона Сергеевича и дерево было явно дороже, и ножки резные…

– Тебе хоть восемнадцать есть? – безрадостным тоном осведомился Андрей Васильевич, нарушая тишину.

Инга, глубоко задумавшаяся о том, что занавески в столовой синего цвета, но больше напоминающего море, а не тоску, как говорили на уроках литературы, вздрогнула и кивнула.

– И давно?

Инга думала было соврать, но все же не рискнула. Сыскарь может все что угодно проверить. Да и что тут скрывать?

– Месяц.

– Отлично. – Сарказм можно было различить и без всякого магического дара. – И что тебя в Москву понесло, краснометочная?

Он знает. Инга, поняв это, бросила взгляд на дверь.

– Да прекрати ты дергаться, – с явным раздражением проговорил аристократ, – хочешь сбежать туда, где заберут недозабранное? Тогда иди хоть сейчас. Учти только, что сила Истока выжирается вместе с жизненной, так что потолок ритуального зала – последнее, что ты увидишь в своей жизни.

– Ритуального зала? – с интересом и подозрением разом отозвалась Инга, решив все же поднять глаза на Андрея Васильевича.

Того ее недоумение явно удивило.

– Да. Ты не помнишь проведенный ритуал?

– П-предлагаю сначала есть, а п-потом говорить. – Павел принялся расставлять тарелки и приборы.

Поставил кофе себе и Андрею Васильевичу, а Инге досталось что-то похожее на кисель. Жаль, кофе она любила, а от приготовленного Павлом еще и запах шел отменный. Маг ее сожаление заметил и пояснил:

– У тебя забрали сил столько, что удивительно, как ты смогла сбежать. Так что п-пока вместо кофе вот это. Вкус отвратный, но восстанавливает неплохо.

Кисель и правда оказался так себе, в отличие от всего остального. Есть очень хотелось, встреча с Толиком в ресторане случилась, казалось, вечность назад. От второй порции запеканки Инга попыталась отказаться из вежливости, но маг заявил: или она ест, или лежит пластом, пока тело не придет в норму, и последний вариант его не устраивает.

После еды, убрав посуду и налив себе еще порцию кофе, Павел вернулся на свое место за столом.

– Итак, Инга, рассказывай, что случилось с тобой вчера, что этому п-предшествовало и п-почему тебя удивили слова Андрея о ритуале.

Инга скосила глаза. Андрей Васильевич, успевший принести из коридора портфель, достал записную книжку и ручку.

Теперь у Толика могут быть проблемы. Или нет. Он же ничего не сделал, так?

– Хочу заметить, что мы оба сейчас являемся частными лицами, – вновь привлек внимание к себе Павел, – и в любом случае мы оба расследуем магические п-преступления, а не что-либо еще.

– И хотя то, что ты свободно ходишь по городу, само по себе является магическим преступлением, его никто расследовать не намерен, – заметил Андрей Васильевич. – Можешь в качестве вступления рассказать о том, за что получила красную метку.

– Ни за что, – буркнула Инга.

Аристократ чуть склонил голову. Взгляд его казался пугающе глубоким.

– Я работаю в Особом дольше, чем ты на свете живешь. Большинство наших клиентов – краснометочники. И поверь, эту фразу я слышал от каждого из них. Потому задам вопрос еще раз: за что ты получила метку? Подумай хорошенько перед ответом, у меня нет бездны терпения и веры в судьбу. Если ты не хочешь говорить правду, то я просто сделаю то, что должен был Павел вчера: отправлю тебя к дежурным лекарям, составлю протокол и прослежу за тем, чтобы ты вернулась туда, где тебе место по закону. Закону, который я охраняю. От подобных тебе, неспособных держать себя в руках. Красная метка – не чих собачий. Кого ты убила?

– Да никого. – Инга вновь почувствовала страх, улегшийся после еды. – Ворону переехала на тракторе один раз, но это случайность, правда!

– Кого покалечила?

– Никого!

– Тогда откуда метка? Отвечай!

Инга вновь бросила взгляд на дверь. Невелик выбор – сидеть здесь или сбежать и прятаться, ожидая, когда ее усыпят вновь и продолжат начатое.

– Глупость моя, – признала она после паузы. – Вот и все.

– И в чем глупость? – Аристократ не собирался отступать.

– В чем, в чем… – Признавать ошибки было неприятно, – похвастаться захотелось. Тем, что умею.

– Где, когда, перед кем? Я клещами все вытягивать должен?

Инга накрутила на палец прядь волос. Они все равно узнают и отправят в приют. Лучше попробовать объясниться, пока можно.

– Когда попала в «Приют сердца». Шесть лет назад. От меня тогда третья семья отказалась. Ничего такого, просто у них ребенок свой появился, и на меня времени не стало. А после третьего отказа подбирают уже не семью для временного проживания, а постоянный интернат. Тупая была, вот и сказанула приютским, из борзых, что ложь чую и что они меня не заманят в котельную рассказами о нычках и призраках. Пара ребят пристали, хотели узнать, правда это или нет. А я хотела понравиться. Рассказала все как есть, проверки их прошла. Слухи дошли до директора, а ее муж там, в городе ближайшем, держал кофейню и думал расширяться. А директор, она… Умела подход находить. Я рассказала ей все. При поступлении в школу денег у тогдашней моей семьи на проверку не было. Да и необязательная же она, ее же проходят, только если хотят всякие целевые стипендии для магиков получить или рассчитывают, что к ребенку присмотрятся старые рода, возьмут к себе, если одарен. Тогдашняя моя семья побаивалась этого всего, и я думала, что, в общем, не стоит говорить никому, что умею. Они просто считали, что я наблюдательная, и все. Так что я не проходила сканирования, но пользоваться способностями научилась давно, вот и растрепала об этом. Директор сначала устроила мне проверку и, когда все подтвердилось, предложила за кое-какие привилегии помогать ее мужу. Я согласилась. Зря.

Инга усмехнулась, вспомнив, как возненавидели ее остальные за эти самые привилегии. Сколько раз она с трудом избежала «темных», когда могли избить так, что мало бы не показалось, во сколько дурацких ссор и драк влезла. Два года в «Приюте сердца» оказались адом, и ад этот она создала себе сама.

– Директор брала меня как свою дочь на деловые встречи мужа. – Она усмехнулась еще раз. – Приятная ложь. А я рассказывала о том, чего хочет тот или иной человек. Но когда я через год сказала, что намерена поступить в колледж после восьмого класса и попросила рекомендательное письмо, то письма мне не дали. Я начала упорствовать. В школе говорили, что есть хорошие шансы пройти на стипендию… вырваться, в общем. Но нужно было это самое письмо и кое-какие еще документы. Я пожаловалась в школе на директора, та об этом узнала, и скоро в приюте прошла внеплановая проверка всех воспитанников на сродство с Истоком. Меня выявили, провели аттестацию, купленную от и до, я чувствовала это в словах того, кто ее проводил. У «Приюта сердца» имелась лицензия на бессрочное содержание таких, как я. А еще препараты, и карцер, и остальное. Меня хотели оставить там навсегда, посадить на короткий поводок и заставить служить директору. Шаг вправо, шаг влево – и добро пожаловать в карцер.

Инга остановилась, чувствуя волну поднимающейся злости. Яркую такую волну. Несколько вдохов из старой дыхательной гимнастики, подсмотренной у одной отдыхающей, – и злость отступила.

– В общем, я получила аттестат и сбежала из этой дыры. Хотите верьте, хотите нет – я никому не причиняла вреда. Если сами первые не лезли, конечно. Но и тогда – не больше, чем другие приютские.