Светлана Загребельная-Мамсурова – Белая башня (страница 4)
Утром принц Болдуин посватался к принцессе Белане.
***
Хлоп, хлоп, хлоп. Грлы!
Уснувшая Белана, с трудом подняла тяжёлую голову и разлепила глаза. Едва в её мозг проникло осознание представшей её взору картины, как глаза её расширились.
– Кыш отсюда! – воскликнула она и попыталась подняться. Ей это удалось, но не сразу.
А на груди её покойного мужа сидел наглый стервятник. И пировал.
– Кыш отсюда! – вновь прокричала девушка, поднимаясь на ноги. Она надеялась, что птица испугается её крика и улетит, но безрезультатно. Пернатый монстр продолжал трапезу и не обращал внимание на крики. А Белана, получается, не справилась со своими обязанностями.
Наконец, вдовая королева, смогла встать на ослабевшие ноги и подбежала к алтарю, на котором лежало её мёртвое божество, а на нём огромная чёрная птица с мощным клювом, испускающая невыносимую вонь, и невозмутимо продолжало рвать мёртвую плоть.
С таким великаном не управишься голыми руками. Белана подбежала к столику с угощением для покойника и, схватив кувшин, выплеснула его содержимое на стервятника. Наконец-то он прервал своё гнусное занятие. Стервятник повернул голову набок и удивлённо глянул на щуплую возмутительницу его спокойствия черным глазом. А та прицелилась и запустила кувшином. Попала! Прямо в его уродливую, покрытую красными буграми голову.
Стервятник недовольно вскрикнул и предпочёл ретироваться. И, когда он покидал пиршественный зал, получил тем же кувшином по хвосту. Кувшин вылетел в окно, а стервятник уже парил вокруг башни в ожидании, когда представится новая возможность пообедать. Улетать отсюда он не собирался.
Белана оглянулась на Болидуна. Его живот был разворочен. Девушка снова повернулась к окну и перегнулась через подоконник. Спазмы душили её, но исторгать было нечего – желудок был пуст. У Беланы закружилась голова. Она выпрямилась, страшась выпасть из окна.
С того самого момента, как муж ушёл в поход против кочевников – мстить за отца, убитого ими, мстить за то, что из черепа его родителя сделали чашу и, издеваясь, прислали её вместе с пленным, лишённым рук, воином; и до того момента, когда перед её носом закрыли вон ту дверь в её голове словно была какая-то пустота. Она ждала мужа, снедаема тревогой. Проводила бессонные ночи, глядя в темноту. Наверное, сердце чувствовало, что недолго счастью быть. И вот теперь муж мёртв. Она видит его мёртвым, а сердце не хочет принимать того, что видят глаза. И, не в силах осознать этого, всё это время она то и дело подбегала к убранному телу в надежде, что произошла какая-то ошибка, что он всё же жив и вот сейчас встанет. А он не вставал. И каждый раз Белана убеждалась в том, что он мёртв. Уже никогда не встанет. Потому, что мёртвые не встают.
Во рту было гадко от желудочного сока, попавшего в рот вместе со спазмами. Девушка собрала всю слюну и сплюнула на улицу. Помогло, но не слишком. «
Чувство утраты накрыло её с головой. Оно было настолько огромным, что не умещалось в груди. Чувство утраты обрушилось на неё как водопад и оглушило. Не осознавая себя, Белана влезла на подоконник. Встала во весь рост. И уже подняла ногу, чтобы сделать шаг туда – наружу, за границу своего мира.
Но тут что-то остановило её. Этим чем-то оказался вдруг проснувшийся здравый смысл. И этот здравый смысл заставил её остановиться. Башня, хоть и высокая, но не слишком. Скорее всего, Белане не удастся умереть мгновенно. Зато у неё гарантированно мгновенно окажутся сломанными все кости. И лёжа живой внизу, терзаясь болью от переломов, она будет завидовать мёртвому Болидуну, лежащему здесь. Его стервятник терзал мёртвого, а её будет терзать живую.
От воспоминаний о развороченном животе любимого, к горлу девушки снова подступила тошнота. А с ней – и новые спазмы. Белана увидела, что против воли наклоняется! На узком подоконнике она не сможет удержаться на ногах. Белана стала терять равновесие…
И чтобы не упасть наружу и избежать того, что ей сейчас привиделось, королева качнулась назад. И чувствуя, что падает, она повела плечом вперёд, повернулась на бок. Голова коснулась пола. Но душистый запах свежего сена не потревожил её обоняния, Белану окружила темнота.
***
Она смотрела ему в спину таким взглядом, словно собиралась прожечь не только тёмно-фиолетовый бархат, обтягивающий её, но и кожу, и хребет. И вообще, если бы Белана имела способность воспламенять одним взглядом, от батюшки одни только головешки бы остались. И от статс-дамы матушки тоже! А вот самой матушке ничего не грозило: матушку Белана любит. Правда, и батюшку тоже, но сегодня батюшка впал в немилость.
И вообще! Чего он так таращится в окно? Чего он там за столько лет не увидел? Можно подумать, что он не знает, что она здесь стоит… Белана набрала в лёгкие побольше воздуха, собираясь возмутиться. А батюшка как раз в этот момент выдохнул и отвернулся от окна. Лицо старика было напряжённым. «
– Дочка, – обратился батюшка к Белане, за все годы, которые дочь прожила под его кровом, король изучил её характер вдоль и поперёк. Он знал, что Белану невозможно заставить – попытка командовать Беланой вызывало её яростное сопротивление. Оставалось только убедить её, приводя вызывающие её доверие доводы.
– Ты, конечно же, понимаешь, как я тебя люблю. Всегда любил и баловал. Теперь я прошу тебя сослужить службу твоему народу. Не мне, дочка, а народу. Нашему народу. Благодаря нашему народу мы спокойно живём, ни в чём не нуждаемся. И наш народ вправе ожидать, что мы облегчим их бремя. И твоё замужество поможет нашей стране разбогатеть и облегчить для народа бремя налогов. Ты ведь знаешь, что последние несколько лет не баловали нас высокими урожаями…
Батюшка ещё долго говорил, а Белана его не слушала. Она задумалась. Девушка уже поняла за кого именно ей предстоит выйти замуж во имя Родины. Пора изобразить огорчение! Вся в слезах Белана выскочила из отцовского кабинета. Девушка знала, что родители не бросятся утешать её сразу, а дадут ей остыть. «Перемелится – мука́ будет,» – говаривала матушка.
Сейчас уже Болидун не вызывал у неё такое уж неприятие, как первое время после того самого ужина, когда она задыхалась, а он в это время лыбился во все 32 крепких, ровных зуба. Просто Белана… не видела его в роли своего мужа.
… – Он ещё чего-то там говорил, что крестьянам трудно, что-то там у них не то с урожаями, – с обидой в голосе бурчала Белана, то и дело выглядывала в окно своей опочивальни. Чего она там не видела за столько лет?
Потом девушка повернулась к своей наперснице. Та с сочувственным видом её внимательно слушала: когда Белана выйдет замуж, она даст Индире приданное и позволит самой выйти замуж.
– Вот скажи, Индира, что общего между урожаем в нашей стране и этим то ли Боливаном, то ли Болваном, вернее Болидуном?
– Всё очень просто, – вкрадчивым голосом ответила та, – Твой брак принесёт много материальной выгоды вашему батюшке. Ему станет хватать денег на содержание дружины, дворни и челяди и он не будет налагать высокие налоги на народ. И народу станет легче жить.
– Ты думаешь? – со слезами в голосе спросила принцесса.
– Я не думаю. Но я знаю, что весной простые люди живут впроголодь. Из старых запасов провианта у них уже заканчивается, а нового урожая ещё нет.
Фрейлина вздохнула:
– А всё-таки, какой он молодой и красивый. Завидный жених.
– Вот бы тебя за него выдать, – с обидой на фразу «завидный жених» сказала Белана.
В следующий момент ей подумалось, что Болидун для Индиры действительно завидный жених – так из фрейлины она превратится в королеву и ею помыкать уже никто не будет, а наоборот – она будет помыкать другими. Ещё через мгновение она вспомнила, что в ближних странах Болидун – единственным молодой наследник престола, все остальные или ещё дети, или уже женатые мужчины, есть ещё вдовые, но они – уже старики, да ещё и со взрослыми сыновьями, которые будут интриговать против Беланы, как соперницы в наследстве. И вот Индира выйдет вперёд Беланы замуж, а она в девках останется?! Не бывать этому! Принцесса в возмущении оглянулась на свою фрейлину. Та, увидев как изменилось выражение лица принцессы, в испуге отпрянула.
А ведь Гербия – самая большая страна на континенте! И королевой той страны станет бывшая рабыня, в то время, как Белана останется томится здесь старой девой!
Она напряглась, чтобы не дать волю рукам. Девушка никогда не занималась рукоприкладством в отношении подчиненных ей людей. Ей не хотелось вызывать к себе тихую ненависть. Батюшка не раз повторял чьи-то слова: «Склонение сильных к наглости порождает склонение бессильных к подлости». Тем более, что обижать Индиру – самого близкого ей человека, кроме матушки будет в крайней степени не разумно: после такого она не сможет доверять своей фрейлине.
И только в этот момент, принцесса поняла, от чего это она так сердится: детство слишком внезапно кончилось. А впереди – неизвестность. И именно это и пугает и раздражает.
Сам Болидун пожаловал к вечеру.
Белана уже переоделась к ужину и рылась в ларце с украшениями, подбирая подходящие к платью, когда раздался стук в дверь.