Светлана Забегалина – Адептка-писательница (страница 19)

После занятий Арабелла приняла душ, отправилась занятия по целительству, где старательно записывала все, что говорила магистр. Сегодня она свое занятие посвятила лечению ожогов, что было более чем актуально в их условиях, когда магия огня имела самые разрушительные последствия для тех в отношении кого она применялась. Поэтому Арабелла собиралась не только старательно записать как оказывать первую помощь, а затем залечивать окончательно, как избежать рубцов и шрамов при восстановлении тканей, но и выучить, чтобы в случае нападения быть способной оказать помощь и лечение.

Занятия по целительству проходили как раз рядом с лазаретом, время еще оставалось до ужина и поэтому Арабелла сразу пошла к Вики, она принесла ей одно из обычных домашних платьев, тех что легко одевались., и плащ, чтобы накинуть сверху. Восстановление шло хорошо, и с ограничением по посещению физической подготовки и боевой магии на две недели ее выписали, чтобы не успела отстать от сокурсников, раз уж сама настаивает, что хочет выписаться. Подругам разрешили навестить Свена и Даниэля, и, накинув больничные халаты на платья, они зашли на несколько минут. Оба были рады. Свен просто просиял от радости. Парни заявили, что как обоих выпишут, так сразу надо будет как-нибудь отметить «всеобщее выздоровление».

Белль и Вики только улыбнулись в ответ, решив не спорить из-за такой мелочи.

Утром следующего дня девушки вместе отправились в столовую. В коридоре они заметили, как кто-то шушукался, а при появлении Белль с Вики чуть не ткнул в них пальцем.

История Итилии, которую вел Мервин Вайс, седой старичок, маг воздуха преподнесла сюрприз. На втором часе занятий проводился опрос. И когда дошел черед Белль, преподаватель произнес адептка Арабелла де Райтес. Арабелла встала и начала бойко отвечать. И уже когда села на место вдруг осознала, что было не так «де Райтес». Оказывается, это заметила не только она, вернее заметили все другие. Олия подняла руку и когда ей разрешили говорить, спросила

— Господин магистр, Вы произнесли Арабелла де Райтес. Не поймите меня превратно, но Вы, наверное, оговорились, а адептка Райтес не стала Вас поправлять из скромности или что-то произошло, что мы не знаем?.

— Хорошо, что задали этот вопрос, адептка Олия Томдом. Действительно, произошли некоторые изменения, я не ошибся. Один из герцогов де Райтес когда-то был оклеветан, затем восстановил свое честное имя, но вот прошение о возврате титула, из-за недобросовестных служащих, немного затерялось. Но указом Его Величества, справедливость восстановлена, и со вчерашнего дня лорд Генри является герцогом Генри де Райтес, а Арабелла, его единственная дочь и законная наследница — графиней. Особенности системы наследования мы будем изучать на третьем курсе, а темой следующего занятия будет «Порядок восстановления в правах для аристократов и граждан различных сословий». Перечень докладов вы видите на доске, прошу вписать свои фамилии докладчиков.

Все это Арабелла слушала уже почти в тумане. Ей и в голову не могло прийти, что ее семье вернется титул. Также она отметила про себя, что магистр что-то сказал про третий курс, про изучение системы наследования. Это был намек? Или просто констатация факта?

В любом случае, статус Арабеллы резко поменялся. Она была графиней. Таких в Академии было мало. Конечно, она по-прежнему из бедной семьи, но она единственная наследница герцога. И она уже начинала улавливать заинтересованные взгляды сокурсников. Появились несколько завистливых взглядов, это было непривычно, очень даже непривычно, но в какой-то мере приятно.

Глава 19. Титул

Вечером этого дня выписали Даниэля из лазарета. Они встретились вечером в лазарете. Арабелла за компанию с Викторией пришла навестить Свена, а Даниэль как будто ждал их. Он был уже в обычной, не в больничной одежде, но сидел в белом халате в палате со Свеном. Там же лежала еще пара парней. Один пострадал на занятиях по боевой магии, а второй оказался неловким и умудрился упасть на ровном месте, ударившись головой и теперь ждал результатов проверки на случай нарушения мозговых функций. А, если честно, как признался соседям по палате, просто скрывался от гнева одного из магистров, так как третий раз подряд не выполнил домашнее задание. Вот и решил сфилонить, растянувшись в коридоре и притворившись, что у него амнезия. Соседи по палате кивали, не выражая ни сочувствия, ни одобрения, ни осуждения.

Проведав Свена, Виктория и Арабелла пошли в общежитие. Даниэль вызвался их проводить, убедив девушек, что ему совсем не больно ходить, да и общежития друг от друга не так далеко. По дороге Вики рассказала про Белль, что та теперь графиня, следовательно, пошутила, она идет с двумя графами и чувствует себя простолюдинкой рядом с аристократами, хотя сама из богатого купеческого рода.

Ланиэль на шутку откликнулся, сказал, что в Академии так много аристократов, что если соблюдать все церемонии и дворцовый этикет, то придется отменить все занятия — времени будет хватать лишь на приветствия, положенное количество вопросов о погоде, моде и текущей политике, и даже прощаться придется впопыхах. Но главное, что отметила Белль, Дан не выглядел удивленным. Скорее удовлетворенным. Уж не его ли происки? — подумала девушка про себя. И уже вслух осведомилась, почему Даниэль не удивился.

Тот пожал плечами и ответил, что прекрасно знает все древние рода Итиллии, сразу догадался о происхождении Райтес и, в том числе поэтому, всегда старался проявлять должное уважение к ней, так как помнит, о том, что де Райтесы всегда славились честностью, благородством и скромностью. И, конечно, он не удивлен, что историческая справедливость восторжествовала. Так должно было произойти, рано или поздно, так как король милостив и справедлив.

Такое объяснение Арабелла приняла. Ей было приятно, что Даниэль столь лестного мнения о ее предках и семье. Правда слова «должное уважение» напомнили о том поцелуе, который явно не вязался с этим утверждением. Но спорить и ссориться не хотелось.

В общежитии на подоконнике Белль обнаружила пять поздравлений с тем, что «историческая справедливость восторжествовала», эту фразу написали все пять респондентов. Все записки были от молодых людей, чьи имена показались мало или совсем незнакомыми. Виктория совершенно серьезно отметила, что теперь у Белль появятся ухажеры, мечтающие о партии с графиней, будущей герцогиней. Арабелла хотела бы отмахнуться, но вздохнула — Что ж придется привыкать. Главное, что сама она в ближайшее время не планирует ни помолвки, ни, тем более, брака.

Утром, придя на завтрак, Арабелла вдруг столкнулась с тем, что сразу двое ее сокурсников вскочили со своих мест, чтобы помочь присесть Арабелле. Кто-то услужливо предложил отнести ее поднос на раздачу. Белль, не задумываясь, кивнула. Если хотят — пусть ухаживают. Главное, чтобы сильно не надоедали.

А Даниэль, видя попытки ухаживания за Белль впервые почувствовал укол ревности. Он даже не сразу понял, что это за чувство. А когда осознал, то удивился и задумался. Также он заметил, как равнодушно и спокойно Арабелла отнеслась к тому, как изменилось к ней отношение окружающих. Девушки фыркали, возмущенные, что девушка неожиданно стала графиней, завидовали, но при этом в глаза никто не выражал своего возмущения, напротив, только сплетничали за спиной. Парни стали больше обращать внимания, приглашать на вечерние прогулки, пытаться сесть рядом на занятиях, предлагали понести сумку, предлагали десерты и маленькие букетики цветов, такие что призваны расположить к себе, ничем не обязывая.

И Даниэль, замечая эти знаки расположения молодых людей злился на себя, что не может себе позволить ухаживать за Белль. Эта мысль поразила его до глубины души. Он осознал, что хотел бы ухаживать за ней и проводить больше времени. Но вот обязанности перед своей семьей, или даже долг вынуждали терпеть соперников — о, да, он дошел до того, что молодых людей рядом с Арабеллой считал соперниками — и общение выставлять как сугубо дружеское.

Тем временем белые пряди волос заняли уже четверть его головы. Даниэль влюбился.

Свен, вышедший из лазарета вел себя тише, чем обычно. Он признался Дану, что в том момент, когда узнал, что Вики тоже в лазарете, а он не мог ее навестить в нем смешались два чувства — чувство собственной беспомощности и тревоги за Вики. Это дало ему понять, что скорее всего влюбился, но не жалеет. Ибо семья, безусловно, одобрит финансово обеспеченную невесту скорее, чем пусть аристократку, но бедную. Поэтому Свен решил события не торопить, но девушку не упускать, чтобы к моменту окончания Академии сделать предложение. Если, конечно, за пару лет они не рассорятся, как бывало у него раньше. Даниэль на это отметил, что раньше Свен с девушками довольно быстро сближался. Свен, недолго думая, пояснил, что это были девушки, с которыми его интересовала прежде всего близость, но сами они были скучноваты. А вот с Викторией ему хорошо просто находиться рядом, обмениваться фразами и смотреть ей в глаза.

— Влюбился — хмыкнул Даниэль, что и требовалось доказать.

— Как и ты — парировал Свен. И Даниэль промолчал, не стал с ним спорить.