Светлана Яблоновская – Монологи сердца (страница 10)

– У вас классные руки! Вы так пластично двигались, прям как в кино.

Мария дернулась. Хотела что-то отрезать. Но не смогла. Только хмыкнула.

– Да ладно тебе. Я вообще-то думала, позорюсь тут.

– Позоритесь? Да вы тут больше драйва дали, чем половина нас. Респект!

Рядом другая – та, с хвостиком и золотыми кроссовками – подошла к Кларе:

– Вы очень крутая. Я так хотела, чтобы моя мама так решилась. Серьёзно.

Клара опустила глаза, но не от стеснения – от переполненности.

– Спасибо… – прошептала она. – Я не думала, что меня тут вообще заметят.

Нина стояла в углу, облокотившись на стену, и смотрела на своих подруг – не как на старых знакомых, а как на две новые вселенные, только начинающие светиться изнутри. Она улыбалась – без слёз, без надрыва, просто с тёплой, глубокой гордостью за них и за этот момент.

Лея подошла к ней.

– Вижу, вы сегодня не только сами танцевали… но и зажгли ещё два сердца.

– Они сами. Я просто шла первой.

Мария в этот момент оглянулась. Увидела Нину. Их взгляды встретились. Мария ничего не сказала. Но не отвела глаза. И это было уже очень много.

Клара вдруг прошептала:

– Можно я… ещё минут десять посижу?

– Конечно, – улыбнулась Лея. – Это пространство теперь и твоё тоже.

Город уже проснулся – в окнах зажглись кухни, шуршали маршрутки, кто-то выгуливал собаку. А фонари всё ещё не погасли, будто решили остаться ненадолго – для тех женщин, которые только что вернулись к себе.

Они шли втроём. Клара – с румянцем и приподнятыми плечами. Мария – немного напряжённая, но уже не такая колючая. Нина – между ними, как молчаливое доказательство того, что перемены бывают настоящими.

– Я, конечно, была уверенна, что ноги у меня ещё ничего, – фыркнула Мария, – но теперь поняла, что надо их как-то уговорить больше не стонать.

– А я думала, что у меня всё сломается, – засмеялась Клара. – Но вроде бы ничего не отвалилось. Даже наоборот – как будто всё проснулось.

– Вы обе были шикарны, – сказала Нина. – Особенно в тот момент, когда забыли, кто и как на вас смотрит.

Они засмеялись. Уже по-настоящему, громко, с хрипотцой, как смеются те, кто давно не позволял себе звучать.

Проходя мимо витрины обувного, они остановились. В самом центре, освещённые как главные героини сцены, стояли туфли. Ярко-зелёные, почти кислотные, усыпанные блёстками. Острый нос, тонкий ремешок, каблук – не высокий, но вызывающий. Эти туфли не просились быть удобными. Они звали. Дерзко. Прямо. Почти как шепот: «А ты осмелишься?»

– Смотри, – Клара ткнула пальцем в витрину. – Вот если бы мне кто-нибудь сказал месяц назад, что я буду хотеть туфли на каблуке…

Нина улыбнулась:

– А сейчас?

Клара чуть вздохнула, но не отвела взгляда от туфель:

– Сейчас… я просто хочу.

К ним подошла Мария.

– А вот эти, чёрные. С глянцем. Ух. Как у киношных разведчиц.

– В тебе точно есть что-то от шпионки, – усмехнулась Нина.

Мария хмыкнула:

– Ну да. Только пока не ясно – с какой стороны.

Они пошли дальше, медленно, почти не торопясь. Переговариваясь вполголоса, обсуждали губные помады – у кого какая держится лучше, и можно ли сочетать сливовый с бронзовым.

Мимо прошёл мужчина. Бросил на них мимолётный взгляд.

Клара чуть смутилась и опустила глаза. Нина заметила, подмигнула:

– Что, взгляд поймала?

– Он просто смотрел в нашу сторону, – пробормотала Клара.

Мария усмехнулась, не сбавляя шага:

– В сторону женщин, которые умеют светиться.

Они дошли до перекрёстка. На секунду замерли, как будто никто не хотел говорить первым. Тишина между ними была не пустой, а наполненной.

Клара первой нарушила её:

– Мне не хочется домой.

– Знаю, – тихо кивнула Нина.

Мария вздохнула и сказала почти неуверенно:

– А мне… не хочется, чтобы это было разово.

Нина посмотрела на них обеих:

– Так и не будет. Если вы не позволите себе исчезнуть.

Они обнялись. Без пафоса. Просто – как женщины, которые знают, что быть рядом друг с другом – это тоже выбор и разошлись. Каждая – в свою сторону. Но шли они уже другими улицами. Даже если это были всё те же самые.

Клара открыла дверь так, будто боялась спугнуть то новое, что только-только появилось в ней самой. Ни один стул не скрипнул, ни один голос не окликнул её по имени. Дом дышал по-прежнему – телевизор шумел за стенкой, на столе валялись чьи-то носки, а на плите, как всегда, стояло что-то недоеденное. И всё было вроде бы так же.

Но в Кларе – нет.

Она аккуратно сняла пальто, разулась, и пряча в сумке свёрнутые в полотенце балетки, прошла мимо кухни, стараясь не встретиться взглядом с сыном. Он даже не заметил – слишком был занят собой. Это, пожалуй, даже облегчало задачу. Её никто ни о чём не спросил.

А она и не собиралась ничего объяснять.

В комнате Клара присела на край кровати, сбросила футболку, и только тогда позволила себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Просто потому, что сегодня она сделала что-то только для себя.

Тем временем Мария, зайдя в свою квартиру, будто нарочно громыхнула дверью, как сигнал: «Я – дома. Не трогать. Но замечать!» Тапки полетели в одну сторону, сумка – в другую, всё по привычному маршруту.

И всё же, что-то в её движениях было другое. Невыносимо хочется сохранить лицо – но тело уже знает: что-то пошло трещиной.

Она остановилась у зеркала, посмотрела на себя.

– Чудо в перьях, – пробурчала. Повернулась боком, попробовала выпрямить спину – и неожиданно поймала в зеркале женщину, у которой ещё может получиться.

Не снимая пальто, включила музыку в телефоне – похожую на ту, под которую двигались в зале. Сделала шаг. Потянулась. Руку вверх. Плечо. Неловко. Механично. Но не остановилась. И в этом было больше честности, чем в её острых фразах.

А Нина, в отличие от них, вернулась домой как в гнездо, где уже давно обжила новое "я". Дома было тихо. Никто не ждал, и в этом не было ни капли горечи.

Она поставила чайник, достала свою любимую чашку с трещинкой сбоку и насыпала чай – не торопясь. Всё было по ритуалу. Не от скуки. А от внутренней радости, которую не хотелось расплескать.

Села у окна, прижала ладони к горячей чашке. На улице фонари. Где-то смех. Прохожие. А здесь – тишина, в которой ей не одиноко.

Она улыбнулась.

И, будто по команде, в ту же секунду Клара в своей комнате откинулась на спинку кровати, прикрыв глаза с таким же выражением на лице.

Мария, делая движение бёдрами перед зеркалом, вдруг тихо, почти беззвучно, хмыкнула – и это тоже была улыбка. Сдавленная. Но всё-таки.