Светлана Воропаева – Целительница (страница 17)

— Ты ради этого приехал? Рассказать мне, что я вся не такая? — нахмурилась Виктория.

— Нет. Хотел тебя увидеть. Не могу забыть ту ночь, что мы недавно провели вместе.

— Увы, Лёша. После той ночи много чего изменилось. Нет смысла сейчас вспоминать о ней.

— Ты стала с кем-то встречаться?

— Не в этом дело. Я стала много работать. А ты живёшь с Леной. Я не понимаю, почему ты так настойчиво хочешь вернуться к разговору о нас, когда нас быть не может. Ты же так и не решил, в каком статусе я тебе нужна. Что ты от меня хочешь?

— Поехали куда-нибудь на выходные? Есть удобные рейсы в Верону. В пятницу вечером улетим, в воскресенье ночью вернёмся. Тебе нужно будет отпроситься буквально на час раньше в пятницу. Мы давно не виделись. Я хочу побыть с тобой. Хочу вспомнить, как это.

Предложение было очень заманчивым, особенно для девушки, которая нигде не была, кроме городов Золотого кольца России и курортов Краснодарского края. Вике невероятно захотелось в Италию, в Верону и вообще в путешествие. Она сделала заграничный паспорт ещё в восемнадцать лет, но финансовая возможность поехать куда-либо так и не появилась.

— У меня нет визы, — начала Виктория, оттягивая время и пытаясь разобраться в своих чувствах: может ли она сейчас согласиться на поездку с Алексеем, когда он всё ещё встречается с Леной, а у неё уже начался роман с Виктором?

— Это три-четыре дня. Сможем улететь на следующей неделе. Только скажи «да».

Тут Пятницкая вспомнила о несданной презентации для встречи Поспелова с кредитным подразделением.

— Нужно обсудить с руководителем, — промямлила она.

— Тебя отпустят. Не говори ерунды. Ты будешь отпрашиваться на пару часов в пятницу. И ты не ключевой сотрудник, без которого рухнут все процессы. Просто скажи «да». Или твои чувства ко мне изменились? — вдруг резко спросил Смолин.

Пятницкая шумно выдохнула и честно призналась:

— Изменились. Ты сделал мне очень больно, когда не пошёл за мной и остался с Леной. Ты делаешь мне больно сейчас, когда не можешь определиться, кто из нас тебе нужен.

Про появление в её жизни другого мужчины Виктория решила умолчать. Они ведь пока только целовались — и всё.

— Именно поэтому я приглашаю тебя поехать со мной в Верону. Будем гулять по берегу Адидже, выпьем вина на площади у местного Колизея, полюбуемся на балкон Джульетты. Там аэропорт близко, минут двадцать на такси — и мы уже в городе любви.

— Хорошо, — не устояла под напором девушка.

— Тогда мне нужен твой загранпаспорт, — улыбнулся Алексей и положил свою руку на её. Виктория смутилась, но отдёргивать руку не стала. — Я заеду вечером? В девять?

— Да, — постаралась улыбнуться Виктория, ощущая странную смесь эмоций внутри себя. Ей было приятно прикосновение Алексея, но в то же время стало стыдно за него перед Виктором. Ей было радостно от возможности поехать в Италию, но смущала мысль, что её чувства к Смолину и правда изменились, что она, кажется, больше хотела в Верону, чем побыть с ним. Она злилась на Алексея, на себя, даже на Виктора за его недомолвки и медлительность в действиях. Да, они целовались, но, кроме слов, что она красива, он более ничего не говорил ей. Одновременно с этим жизнь наконец-таки казалась ей увлекательной и интересной, все двери были открыты — только выбирай. То ничего не было, а то и карьера идёт в гору, и двое завидных женихов приглашают на свидания.

— Да, — повторила Пятницкая, улыбаясь своей новой жизни.

— Вот и славно. Буду подъезжать вечером — наберу. А сейчас мне пора, — сказал Алексей и спешно поднялся, даже не допив свой кофе. — Счёт я оплачу. До встречи! — бросил он на ходу.

«Надо позвонить Маше, — подумала Виктория, наконец осознав, на что только что согласилась. — И надо придумать какое-то объяснение для Виктора. Куда я уезжаю? В Верону с подругой? На выходные? Интересно, это будет нормально звучать? Или слишком подозрительно? Стоит срочно позвонить Маше».

Однако сделать это Пятницкая не успела. Ей пришло сообщение от Славы с вопросом: «Когда будет презентация?», поэтому допить вторую чашку кофе ей тоже не удалось. Пришлось отбросить все лишние мысли и срочно доделывать задание.

***

Виктория второй час ждала у рабочего компьютера одобрения Славы на отправленную ему презентацию для Поспелова, а чтобы не тратить зря время, изучала очередной протокол встречи группы по проекту присоединения Лям-да-Банка к ГорБанку. Ей больше не хотелось чувствовать себя иностранкой на таких мероприятиях, не только не понимая, о чём идёт речь, но даже не зная используемые всеми термины и сокращения. Ей изначально и в голову не приходило, что ЛДБ — это Лям-да-Банк, а ГБ — ГорБанк, не говоря уже о более специфичной терминологии. Чего только стоило сокращение имён собственных и названий подразделений до первых букв! Председатель правления Михаил Иванович Терентьев вдруг становился МИТ, департамент информационных технологий — ДИТ, а всё вместе это звучало как: «По распоряжению МИТ ДИТ должен в один день перевести все счета клиентов ЛДБ в ГБ».

«Молодец, хороший материал!» — пришло сообщение от Виктора.

Слава же молчал. Через десять минут Пятницкая не выдержала и набрала его номер сама.

— Слава, подскажи, пожалуйста, с презентацией всё окей? Виктор одобрил?

— Да, — будничным тоном ответил Вячеслав. — Забыл тебе сказать. Был у него час назад, и он её согласовал.

— Я вообще-то ждала твоего ответа и домой не уходила, — от обиды Вика осмелела и мягко упрекнула руководителя.

— Да? Мне срочно нужно было уехать, я не успел тебе сообщить, извини.

— Слав, я хорошо работаю? Всё успеваю в назначенные сроки?

— Да, — ответил он, явно смутившись.

— Тогда мне очень бы хотелось, чтоб ты тоже ко мне хорошо относился. Я готова оставаться на сверхурочные, когда это реально необходимо. А сейчас я минимум час потратила ни на что. Мне бы тоже хотелось срочно уехать домой. Я устала. Задач много. И я не смогу хорошо работать, если не буду полноценно отдыхать.

— Девочка показывает зубки? — усмехнулся Вячеслав.

— Сотрудница, — поправила его Пятницкая, — высказывает своё мнение о происходящем.

— Ладно, — после некоторой паузы ответил Слава. — Завтра зову тебя с утра на кофе. Всё обсудим. И твои сверхурочные, и отдых. Кофе с меня в качестве извинения. А ты в качестве извинения соблюдай, пожалуйста, субординацию. Я прощаю тебе твой тон только на первый раз. Если есть что мне сообщить, делай это до того, как проблема начнёт выводить тебя из себя.

— Хорошо, я поняла, — согласилась Пятницкая, только сейчас осознав, что произошло.

Виктория не успела положить мобильник на стол после разговора с Вячеславом — тот снова зазвонил. Это был Алексей.

— Ну что? Спускайся минут через пятнадцать. Я уже выехал в твою сторону.

— В мою сторону? — смущённым эхом повторила Вика.

— Та-а-ак, — недовольно протянул Алексей. — Ты не дома?

— Нет. Я ещё на работе.

— Вика, время — девять вечера!

Пятницкая молчала, не совсем понимая, за что он её отчитывает: за то, что она задержалась на работе, или за то, что пообещала с ним встретиться, но не смогла? В любом случае ни тому, ни другому у неё не было объяснений, которые смогли бы удовлетворить Алексея.

— Ладно, сиди на месте. Я заеду за тобой на работу. В твою сторону пробок нет. Так будет быстрее.

— Хорошо, — согласилась Виктория, всё ещё чувствуя себя неуютно. И чтобы отвлечься от тревожных мыслей, начала читать следующий протокол встречи по объединению банков.

Смолин встретил Пятницкую у входа в Лям-да-Банк.

— Ты ела? — спросил он, не спеша проводить её к машине.

— Да-да, — закивала Виктория. — Ты сам это видел. Мы почти обедали вместе.

— А потом?

— Нет. Но я не голодна, — отмахнулась она.

— На тебе скоро платье будет висеть. Что ты творишь?! — не отставал Алексей. — Идём ужинать. Так и пробки переждём.

— Я бы лучше домой — и спать, — запротестовала Вика.

— Ты себя в зеркало видела? Отощала, хоть на подиуме выступай. Так нельзя! Сначала ты поешь, а поспать сможешь и в машине.

— Моя мама так меня не терроризирует с едой, — попыталась отшутиться Виктория.

— А я не твоя мама, чтоб тебя по головке гладить, когда ты ерундой занимаешься, — заключил Смолин, взял Пятницкую за руку и куда-то потащил, как ребёнка. — Нормальные женщины сидят дома, варят борщи, воспитывают детей и тратят деньги мужа в магазинах. А она карьеру решила делать, — бурчал он по дороге.

— Лёш, ну что ты снова меня обижаешь? Если нормальные для тебя женщины сидят дома, зачем тебе я — такая ненормальная?

— Потому что небезразлична! — отрезал он и повёл её в ресторан «Тихий Дон», находящийся на параллельной улице.

Пятницкая молча и нехотя ела пасту «Карбонара», а Смолин выстукивал что-то чистой вилкой по столу.

— Мы похожи на престарелую семейную пару, которые так давно вместе, что им и поговорить не о чем, — отложив столовые приборы, тихо сказала Вика.

— Нет, таким людям настолько комфортно вместе, что они могут и помолчать. Я же сейчас молчу, потому что зол на тебя. Однако не хочу с тобой ругаться. А то ты ещё откажешься от поездки.

— Могу, — улыбнулась Пятницкая. — А вот есть больше не могу. И не хочу.

— Половина осталась, — немного грустно отметил Смолин, однако не стал настаивать. — Ладно, поехали. И посмотри по дороге этот список документов для визы, может, что-то есть уже дома, тогда вынесешь вместе с паспортом. И сфотографируйся завтра на визу, забыл тебе сегодня об этом сказать. Прямо с утра. Отправлю к тебе кого-нибудь, чтоб забрал фото и передал мне. Не смогу сам. Будет тяжёлый день. Много совещаний. И ещё эта чёртова встреча с Красновым.