Светлана Вольных – Внутренний мир родителя ребенка с ОВЗ (страница 1)
Светлана Вольных
Внутренний мир родителя ребенка с ОВЗ
Дорогой читатель,
Если вы держите в руках эту книгу, скорее всего, вы – родитель ребенка с особенностями развития, а может педагог или человек интересующийся этой проблемой. Возможно, вы получили диагноз совсем недавно, а может, живете с ним уже много лет. В любом случае, я знаю, что значит этот путь. Это путь, полный любви и радости, но также и тревог, разочарований и вопросов без ответов. Эта книга – не сборник медицинских статей и педагогических рекомендаций. Это не попытка дать вам универсальный рецепт "правильного" воспитания. Это книга о вас. О вашем внутреннем мире. О тех непростых, порой противоречивых чувствах, которые возникают, когда в вашу жизнь приходит ребенок с особыми потребностями.
Я знаю, как тяжело бывает справиться с шоком и отрицанием после постановки диагноза. Как терзает чувство вины и вопрос "Почему именно я? ". Как сложно найти силы, чтобы бороться за своего ребенка, когда кажется, что весь мир против вас. Но я также знаю, что внутри каждого из вас есть огромный ресурс любви, стойкости и мудрости. Эта книга – попытка помочь вам найти этот ресурс, поддержать вас на этом нелегком пути и напомнить, что вы не одиноки.
Здесь вы найдете не только описание распространенных эмоциональных переживаний, но и практические стратегии, которые помогут вам:
•Принять свои чувства и научиться с ними справляться.
•Выстроить поддерживающую систему.
•Заботиться о себе, чтобы оставаться сильным для своего ребенка.
•Найти новый смысл жизни и обрести внутреннюю гармонию.
Помните, что вы не обязаны быть идеальными. Вы имеете право на слабость, на усталость, на слезы. Самое главное – это ваша любовь и ваша вера в своего ребенка. Я надеюсь, что эта книга станет для вас надежным другом и проводником в сложном, но удивительном мире родительства особого ребенка. Пусть она поможет вам увидеть красоту и уникальность в каждом дне, найти силы для новых свершений и почувствовать себя увереннее на этом важном этапе вашей жизни.
С любовью и поддержкой, Светлана!
Помню, как сейчас, тот день, когда впервые почувствовала неладное. Второй класс. Родительское собрание. Учительница мягко, но настойчиво говорила о неусидчивости моего сына, о сложностях с концентрацией внимания. "Незначительные проблемы", – подумала я тогда, списывая все на переходный возраст, обычную детскую непоседливость. Другие мамы кивали в знак согласия, делясь похожими историями о своих сорванцах. Мы, родители, часто склонны успокаивать себя мыслью о том, что все наладится само собой. Мы видим то, что хотим видеть. Я тоже не придала этому значения. Ошиблась.
Потом началось что-то непонятное: сбегание с уроков, истерики по пустякам, замкнутость и раздражительность. Мой солнечный мальчик, всегда такой открытый и любознательный, превратился в колючего ежа, отталкивающего любую попытку помочь. Его мир словно сузился до размеров его комнаты, из которой он все реже хотел выходить. Каждый поход в школу превращался в пытку для нас обоих.
В третьем классе я приняла отчаянное решение – домашнее обучение. Наивно полагала, что смогу сама наверстать упущенное, заполнить пробелы в знаниях, стать для него одновременно и мамой, и учителем. Я днями напролет корпела над учебниками, пытаясь донести до него элементарные вещи. Моя любовь и терпение, казалось, должны были сотворить чудо. Но чуда не произошло. Ситуация только усугубилась. Домашние задания превращались в поле битвы, а его поведение становилось все более непредсказуемым. Я чувствовала себя беспомощной и измотанной, словно выжатый лимон.
Четвертый класс. Я, собрав последние силы, вернула его в школу. Все надеялась, что смена обстановки, общение с одноклассниками помогут ему. Но чуда снова не случилось. Успеваемость катастрофически низкая. В глазах сына – постоянный страх и непонимание. И вот, ПМПК… Психоневрологический диспансер… Диагноз – ЗПР (задержка психического развития). Это было, как оглушительный удар. Рухнули все мои мечты о его будущем. Я чувствовала, как мир вокруг меня рушится, превращаясь в хаос.
Нам предложили остаться на второй год в четвертом классе. Мы остались. Но и это не помогло. Успеваемость оставалась неудовлетворительной. И вот он – как гром среди ясного неба, новый диагноз – Легкая Умственная Отсталость. ЗПР была будто бы детская игра, а ЛУО – это приговор. Невозможно описать словами, что я чувствовала в тот момент. Это был не просто шок, это был крах. Крах надежд, планов, ожиданий. Я не могла поверить, что это происходит с моим ребенком. Я отрицала, злилась, плакала, умоляла… Но диагноз оставался неизменным.
Что ж, пора было признать реальность и искать новую школу. Коррекционную. Было страшно, стыдно, больно. Казалось, что я предаю своего сына, отправляя его в "школу для умственно отсталых". Но выбора не было. К моему удивлению, этот выбор оказался спасением. Обстановка в школе оказалась душевной и принимающей. Педагоги – настоящие волшебники, умеющие находить подход к каждому ребенку. Там он нашел друзей, почувствовал себя нужным и важным. Там его научили не только читать и писать, но и верить в себя, в свои силы.
Именно тогда я начала искать что-то положительно в нашей ситуации. Увидела, что мой сын, хоть и отличается от других детей, но обладает своими уникальными талантами и способностями. Он добрый, отзывчивый, искренний, умеет радоваться мелочам. Он научил меня ценить каждый момент, жить здесь и сейчас, не заглядывать слишком далеко в будущее.
Этот путь был и остается непростым, ухабистым, полным неожиданностей. Но это наш путь. Наш особенный путь. И я хочу поделиться с вами своим опытом, своими переживаниями, своими открытиями. Чтобы вы знали: вы не одиноки. Мы вместе. И вместе мы справимся.
Глава 1: Диагноз: Земля уходит из-под ног. Шок, отрицание, страх
Я до сих пор помню до мельчайших деталей тот день. Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые жалюзи приемной, рисуя неровные полосы на потрепанном линолеуме. В воздухе висел запах лекарств и какой-то всепроникающей тревоги, которую, казалось, впитала в себя каждая стена этого места. За дверью кабинета врача только что закончился осмотр. Осмотр моего сына… Моего маленького, тогда еще такого доверчивого и безмятежного мальчика. Я сидела на жестком, обитом дерматином стуле, вцепившись побелевшими пальцами в края своей сумки. Тяжелое, тягучее молчание давило на уши. А в голове, словно заевшая пластинка, крутилась лишь одна мысль: "Что-то не так. Что-то ужасно не так". Я чувствовала, как предательски дрожат колени, как ком подступает к горлу, мешая дышать. Я знала, что сейчас выйдет врач и скажет мне что-то важное… что-то, что навсегда перевернет мою жизнь. Тихий щелчок дверного замка вырвал меня из оцепенения. Врач вышла, ее лицо было непроницаемым, но я видела в ее глазах… сожаление? Сочувствие? Это было хуже всего. "Присаживайтесь, пожалуйста", – сказала она, указывая на стул напротив своего стола. Ее тихий, ровный голос казался эхом какого-то страшного приговора. Я механически села, не отрывая взгляда от ее глаз. Каждое ее слово, каждое движение казались замедленными, как в плохом кино. "У вашего сына есть… особенности развития", – начала она, подбирая слова. Я до сих пор помню эти слова. Эти проклятые слова, от которых мир вокруг меня рассыпался в прах. Особенности… Боже мой, какие могут быть особенности? Он же просто немного медленнее, немного задумчивее других детей. Это все пройдет, это просто возрастное. Но врач продолжала говорить, называя какие-то термины, о которых я никогда раньше не слышала. ЗПР, дефицит внимания, нарушения речи… Каждое слово било, как плеть, оставляя на душе кровоточащие раны. В какой-то момент я перестала ее слышать. В ушах звенело, в глазах потемнело. Все, что происходило дальше, я помню как в тумане. Я помню, как она дала мне какие-то бумаги, направления к другим специалистам, визитки, какие-то брошюры. Я машинально взяла их, даже не глядя, и вышла из кабинета.
За дверями меня захлестнула волна отчаяния. Слезы хлынули из глаз, как из прорванной плотины. Я не могла их остановить. Я рыдала, стоя посреди больничного коридора, как потерявшийся ребенок. Мир вокруг меня словно перевернулся с ног на голову. Земля ушла из-под ног.
"Нет! Это не может быть правдой! Это какая-то ошибка! " – шептала я, захлебываясь слезами. Плохой врач! Плохие учителя! Все они просто ничего не понимают! Мой ребенок – лучший! Он просто немного другой!
Я отказывалась верить в то, что услышала. Я отрицала диагноз. Не потому, что не любила своего ребенка, а потому, что безумно, до боли в сердце его любила и не могла представить, что его жизнь будет отличаться от жизни других детей. Мне казалось, что диагноз – это клеймо, это приговор, это конец всему.
Я ревела, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки, и не видела ничего вокруг себя. Мне казалось, что все вокруг смотрят на меня с жалостью, что они знают о моей беде, что я теперь – другая. Мать "особенного" ребенка.
Выйдя из больницы, я брела, словно во сне, не видя и не слыша ничего вокруг. Машины сигналили, люди толкались, но я ничего не замечала. Я была в другом измерении, в мире, полном боли и отчаяния.