Светлана Волкова – Симфония судеб (страница 10)

«Это после того, как я в школе от неё только и слышал: „Гулахов, не паясничай! Тебе место не в школе, а в цирке!“. Ах ты, старая карга!» – мрачно подумал телеведущий.

А среди «экспертов-против» он с ещё более пакостным ощущением узрел соседа по элитному дачному посёлку, с которым, казалось, приятельствовал. Сосед смачно повествовал, что, мол, Гулахов путался в рассказах о своём детстве, отчего он-де сразу заподозрил, что «журнальная» биография телезвезды выдумана. А ещё – что Андрон иногда намекал на наличие в роду знаменитой и важной персоны. Когда это я с ним откровенничал? – силился вспомнить Андрон. Потом сообразил, что Матвей следует его манере дотошно – выступления «экспертов» написаны райтерами с канала и заучены «говорящими головами». Кто-то решил плотно взять Гулахова в оборот – для того и были вытащены на публику нафталиновая училка и беспринципный сосед.

– Итак, мы видим, что в биографии Андрона Гулахова, несмотря на его кажущуюся открытость, много тёмных пятен! – смаковал гадкие слова Матвей Харчевнин. – Это ещё одно косвенное свидетельство тайны рождения нашего коллеги! Возможно, завеса над этой тайной приоткрылась в нашей студии. Войдёт ли Гулахов в число наследников Петра Лучезарного или благородно оставит свою долю вновь обретённой семье? Мы будем следить за развитием ситуации! Оставайтесь с нами!

Только пиетет перед телеэкраном помешал Гулахову разбить свой домашний кинотеатр к такой-то матери. Матвею он, конечно, позвонил с бранью.

– Ну чё, ты вырастил достойную смену! – довольно ответил Матвей. – Ничего личного, братан, ты же понимаешь – рейтинг! Кстати, желаешь, может быть, лично выступить в следующем шоу? В память о твоих прежних передо мной заслугах могу выхлопотать тебе двойной гонорар за участие.

Андрон послал наглеца, а вдогонку – серию страшных проклятий. Он впервые в жизни пожалел, что не владеет техникой вуду.

Гулахов отменил до разрешения скандала все новые эфиры. Благо записей на темы грязного белья в архиве «Надо же!» скопилось множество. Их и повторяли.

Скандализованный персонаж пытался дозвониться генеральному директору телеканала, но телефон небожителя не отвечал, хотя звонки шли. Потом через секретаршу было передано, что работа с Андроном Гулаховым временно приостановлена.

Гулахов приготовился дорого продать свою профессиональную жизнь…

***

Голос генерального директора главного телеканала страны в трубке звучал так, что возражать ему осмелился бы только камикадзе. Андрон и не думал сопротивляться. То, что его вызывает в свой кабинет всесильный Бабасов, обнадёживало. Несмотря на нетипичное для деловых переговоров время – шесть утра. Бабасов поставил условие: ждёт через десять минут.

Впоследствии Гулахов вспоминал ту гонку, как полёт на звездолёте. Вот он рвёт дрожащей рукой дверцу своей машины – а вот уже стучится в двери из черного дерева кабинета генерального.

В богатых интерьерах кабинета, помимо Бабасова, обнаружился человек с идеально кинематографичным лицом. На этом лице можно было нарисовать и Мефистофеля, и Иванушку-дурачка, и разбитного гуляку, и сосредоточенного студента, и плакатного офицера.

– Присаживайтесь, – кратко и веско повелел гость кабинета. Гулахов понял, что перед ним и вправду офицер. И даже догадался, откуда.

– Майор Гусарский, – мазнув перед глазами Гулахова красной книжечкой, отрекомендовался спецслужбист. – Мы вызвали вас, Андрон Геннадьевич, по делу, связанному с вашим скандалом.

– Я к нему не причастен! – дёрнулся на стуле несчастный Андрон.

– Мы знаем, – сурово ответил майор. – А вот вы кое-чего не знаете. Специалисты центра «Наш генофонд» бьют тревогу. За минувшие две недели в центр обратилось уже двадцать два человека. С одним и тем же запросом: сравнить их ДНК с ДНК наследников Петра Лучезарного. И что вы думаете? – спросил он у Гулахова. Тот мимикой и жестами показал, что не думает ничего.

– У всех двадцати двух человек обнаружено ДНК Лучезарного, – подытожил майор.

– Этого не может быть… – прошелестел телеведущий.

– Да, этого не может быть, – согласился майор. – Какой бы беспорядочный образ жизни ни вёл наш великий артист, но у него не могло родиться двадцать два внебрачных ребёнка в возрасте от семнадцати до шестидесяти лет. Специалисты центра обратились к нам. Мы провели опрос всех новонайденных потомков Лучезарного. Выяснилось, что у них есть кое-что общее. Как вы думаете, что? – но Гулахов уже понял, что обращение к собеседнику для майора фигура речи, и не полез со своими соображениями, коими и не располагал.

– Все они были семнадцатого октября на вашем шоу «Надо же!» – припечатал майор. – Преимущественно – как зрители в зале. А двое – сотрудники телестудии: уборщица и редактор вашей программы. Ну, и вы, само собой. И что это значит, вы полагаете?

– Конкуренты под нас копают! – угрюмо буркнул Бабасов из своего кресла.

– Боюсь, Карен Ильясович, тут дело посерьёзнее. Двадцать три примера одинаковой ДНК. И вы не знаете ещё одного. До этого имело место десять случаев признания внебрачных наследников известных и состоятельных людей: банкиров, политиков, артистов. На основании стопроцентного совпадения ДНК. Причём до этого момента наследники никак себя не проявляли. А звёзды не всегда были так же неразборчивы в связях, как Лучезарный. Не желая грязной шумихи, родственники спускали дела по-тихому. И вот что интересно! Все эти «дети» проходили через одну и ту же клинику. Частную, подмосковную. «Скополамин». Шутники ею владели, не иначе.

– Почему? – изумился Бабасов.

– Потому что более распространённое название растительного препарата скополамина – «сыворотка правды».

Бабасов аж рот рукой зажал.

– Согласно лицензии, клиника не занималась ничем таким, по крайней мере по бумагам, что оправдывало бы «специальное» название, – продолжал майор. – И все эти десять человек в ней лечились – от насморка, от гастрита, у психотерапевта. В настоящее время клиника эта обанкротилась, а была оформлена на подставных лиц, мы не добрались до её настоящего хозяина. Как ни прискорбно. Клиника лопнула, а дело её живёт.

– Какое дело? – непривычно тихо пролепетал Бабасов.

– Похоже на эксперименты с геномом человека. Биологической войной пахнет! – повернулся к нему гость. Бабасов окончательно поник и потух.

– В связи с этим у меня к вам, Андрон Геннадьевич, просьба. Расскажите как можно подробнее всё, что было на том злополучном шоу.

Майор раскрыл папку, положил перед собой бланк протокола и включил диктофон.

– Ну… я приехал… – начал судорожно вспоминать Андрон. – Зал уже сидел… наследник тоже был… Петров… Слушайте! – перебил он сам себя. – А может, это проделки Петрова?! Он какой-то мутный, из ниоткуда…

– Петрова мы проверили в первую очередь, – отмахнулся майор. – Он реально сын Лучезарного. Звёздный папаша его заделал машинистке, которая печатала ему тексты ролей. И растворился в воздухе сразу же, как любовница сообщила, что ждёт ребёнка. А наличие ещё двадцати наследников Лучезарного Петрову совершенно невыгодно. Да он и возможностей таких не имел. Обыкновенный продавец, ему в кои веки подфартило. Давайте дальше.

– Пришла вдова… приехала Ляля… они ещё в гримёрке пикироваться начали…

– Короче!

По командам майора: то «короче», то «а вот здесь – детальнее», Гулахов прожил заново весь осенний вечер, который полагал своей величайшей удачей, пока он не вышел боком. Сообща они восстановили, что минералку и печенье расставили по столам в комнате отдыха, что одна старушка не смогла открутить пробку бутылки и пожаловалась, пригласили охранника, и он вскрыл сразу все бутылки воды, стоявшие на столах. Их выпили…

– Откуда вы узнали, что бабушка не смогла открыть бутылку?

– Наша дурища офис-менеджер ко мне прибежала с этой ерундой! Я объяснил, что это её забота. И хотел уволить после программы. Но забыл.

– Она может стать важным свидетелем.

…до начала программы никто не рвался пить и есть, а вот в перерыве всех как пробило… вода мигом кончилась, и даже печенье растащили… перерыв объявили на полчаса, но он затянулся… А потом началась вторая часть съёмок, и вот тут…

Гулахова подбросило. Он вытаращил глаза и вытянул в сторону майора трясущийся указательный палец.

– Точно! А под конец передачи встал какой-то хрен в зале и ехидно спросил, не думаю ли я, что у меня может оказаться ДНК Лучезарного!

– Так и спросил? – оторвался от заполнения протокола майор.

– Так и спросил!

– А вы что ответили?

– Отшутился. Я тогда не придал этому значения.

– А когда придали?

– Да вот только сейчас, – погрустнел Гулахов.

Допрос с пристрастием перешёл на фигуру анонима: как он выглядел, как был одет, не показался ли Гулахову знакомым, не говорил ли ещё чего-то… На большинство вопросов Гулахов ответов не знал. Ему тогда было совсем не до человека из зала.

– А почему он обратился именно к вам, а не, допустим, к Ивану Прибытько? – задумался майор.

– Ну… я же всё-таки в центре внимания, – скромно потупился герой.

– В центре внимания были Петров и вдова Лучезарного, – поправил Гусарский. – А провокатор обратился к вам. Значит, имел основания – какие?

– Понятия не имею! – вспылил измученный ведущий. – Вы что, думаете, я тоже внебрачный сын этого старого козла? Тысячу раз нет! Что бы там Харчевнин ни плёл!