Светлана Вейр – Город на крыльях света (страница 5)

Он был размером с её ладонь, золотой кристалл в форме семечка, от которого исходил мягкий, тёплый свет. Рия почувствовала, как что-то внутри неё откликнулось на этот свет, что-то древнее, первозданное, связанное с самой сутью жизни.

– Прекрасно, – выдохнула Лира.

– Да, – Соларис остановилась у края сада. – Солнечный семяник – сердце нашего острова. Он даёт свет нашим полям, силу нашим телам, ясность нашим умам. Без него… – она замолчала.

– Без него ваш остров погибнет? – догадался Ивел.

– Не сразу. Но постепенно, да. Наши поля перестанут расти. Наш свет угаснет. Мы станем обычными.

Рия почувствовала, как её сердце сжалось. Вот оно – испытание. Выбор, о котором говорила Соларис.

– Подождите, – сказала Лира, её лицо побледнело. – Вы хотите сказать, что если мы заберём артефакт, ваш народ…

– Мы знали об этом всегда, – голос Соларис был спокойным, почти умиротворённым. – Древние пророчества говорили, что однажды придут путники из внешнего мира и заберут Солнечный семяник. И что нам придётся сделать выбор, отдать его или нет.

– Но это несправедливо! – Рия шагнула вперёд. – Мы не можем просить вас пожертвовать всем!

– Вы не просите, – Соларис улыбнулась, и в этой улыбке была вековая мудрость. – Мы предлагаем. В этом и есть испытание, но не для вас. Для нас.

Рия не понимала. Она смотрела на старейшину, пытаясь прочесть что-то в её золотых глазах.

– Объясните, – попросил Ивел.

Соларис указала на дуб, на сад, на поля светоцветов, раскинувшиеся внизу.

– Триста лет назад мы закрылись от внешнего мира. Мы решили, что наш свет слишком ценен, чтобы делиться им. Мы стали эгоистами. И знаете, что случилось? – она обвела взглядом своих соплеменников. – Наши дети перестали рождаться. Наш народ стареет, но не обновляется. Свет, которым мы не делились, начал отравлять нас изнутри.

– Нет детей… – прошептала Лира. – Вот почему…

– Да. Мы умираем. Медленно, но верно. И Солнечный семяник не может нас спасти, потому что он не для этого предназначен. Он создан, чтобы светить миру, а не одному острову. Мы заперли его здесь, и он тоже стал угасать.

Рия подошла к дубу, касаясь его коры. Она чувствовала, да, чувствовала, как садовая чародейка, что дерево болеет. Его жизненная сила была ещё сильна, но уже не та, что прежде. Как свеча, которая горит слишком долго в закрытой комнате.

– Если мы заберём семяник, – медленно сказала она, – вы сможете измениться? Начать заново?

– Возможно, – призналась Соларис. – Мы надеемся. Потеря семяника будет болезненной. Но иногда нужно потерять что-то драгоценное, чтобы обрести что-то ещё более ценное.

– Но вы не уверены.

– Нет. Мы не уверены. – Соларис шагнула вперёд и взяла Рию за руки. Её ладони были тёплыми, как солнечный свет. – Вот в чём выбор, дитя. Не мы решаем, а вы. Мы готовы отдать семяник, но только если вы сами возьмёте его. Если вы сможете посмотреть нам в глаза и принять наш дар, зная его цену.

Рия стояла неподвижно, чувствуя, как в ней борются два чувства. Её город нуждался в артефакте. Люди теряли память, умирали, исчезали. Но здесь, перед ней, был целый народ, который рисковал всем ради чего? Ради надежды? Ради искупления трёхсотлетней ошибки?

– Это нечестно, – прошептала она.

– Жизнь редко бывает честной, – согласилась Соларис. – Но она всегда даёт возможность выбора. Это и есть её истинный дар.

Они сидели у корней древнего дуба, все трое, пока солнце медленно ползло по небу. Рия держала в руках светопапоротник, подарок Миэллы, и смотрела на его переливающиеся листья, не видя их.

– Что будем делать? – спросила Лира. Её обычная лёгкость исчезла, сменившись серьёзностью.

– Не знаю, – честно ответила Рия.

– Мы должны забрать артефакт, – сказал Ивел, но в его голосе не было уверенности. – Наш город…

– Наш город, – перебила Рия, – но и они тоже люди. Тоже живые. Если мы заберём семяник, и они погибнут…

– Соларис сказала, что они и так погибают.

– Но это не значит, что мы должны ускорить их конец!

Повисло молчание. Рия чувствовала, как свет острова проникает в неё, обнажает её сомнения, её страхи. Она думала о Городе на крыльях света, о мастере Торене, который не мог вспомнить своё имя, о Миэлле, о всех тех людях, которые зависели от неё. Но она также думала о Соларис, о её золотых глазах, полных грусти и надежды.

– Подождите, – вдруг сказала она, выпрямляясь. – Соларис говорила о выборе. Но она также сказала, что семяник предназначен для того, чтобы светить миру. Что если есть другой путь?

– Какой? – спросил Ивел.

Рия встала и подошла к семянику, сияющему среди корней. Она наклонилась, изучая его, и её чародейские чувства потянулись к нему, пытаясь понять его природу.

– Это семя, – сказала она. – Семя света. Семена предназначены для того, чтобы их сажали, чтобы они давали новую жизнь. Что если мы не просто заберём его, а разделим?

Ивел и Лира переглянулись.

– Разделим? – переспросила Лира.

Рия сняла с пояса свою сумку и достала серебряные ножницы – инструмент, который она использовала для самой тонкой работы. Её руки дрожали, но голос был твёрдым.

– Я садовая чародейка. Я работаю с растениями, с семенами, с жизнью. Семена можно делить черенками, прививками, пересадками. Это сложно, опасно, но возможно.

– Рия, – Ивел шагнул к ней, – это древний артефакт, а не обычное растение. Мы не знаем, что произойдёт, если ты попытаешься его разделить.

– Нет, не знаем, – согласилась Рия. – Но мы также не знаем, что произойдёт, если мы просто заберём его. Соларис сказала, что они готовы к переменам, к потере. Но что если они могут получить что-то взамен?

Она повернулась к выходу из сада.

– Мне нужно поговорить с Соларис.

***

Старейшина слушала её молча, её золотые глаза не выражали ничего. Когда Рия закончила, Соларис долго молчала, глядя на сад, на дуб, на светящееся семя среди корней.

– Это никогда не делалось прежде, – наконец сказала она.

– Я знаю.

– Это опасно. Для тебя, для нас, для самого семяника.

– Я знаю.

– И ты всё равно хочешь попробовать?

Рия посмотрела ей в глаза, золотые, бездонные, полные трёхсотлетней мудрости.

– Вы закрылись от мира, потому что решили, что ваш свет слишком ценен, чтобы делиться, – сказала она. – А я предлагаю поделиться. Не забрать, а дать часть вам, часть нам. Это то, для чего свет существует.

Соларис молчала так долго, что Рия начала думать, что получит отказ. Но потом старейшина улыбнулась, настоящей, живой улыбкой, первой, которую Рия видела у неё.

– Ты не просто садовая чародейка, – сказала она. – Ты умеешь видеть суть вещей. Это редкий дар.

– Значит, вы согласны?

– Я согласна попробовать. Но предупреждаю: если что-то пойдёт не так, последствия будут необратимы. Для всех нас.

***

Они собрались в Саду Откровений на закате, Рия, её спутники, Соларис и все солнечники острова. Это было важное событие, и каждый хотел быть свидетелем. Рия опустилась на колени перед корнями дуба, чувствуя, как земля под ней пульсирует жизнью. Она достала свои инструменты и разложила их рядом: серебряные ножницы, хрустальную призму, флакон с живой водой, который она всегда носила с собой.

– Я не знаю, получится ли, – честно сказала она. – Но я попытаюсь.

Лира положила руку ей на плечо.

– У тебя получится. Я верю в тебя.

Ивел кивнул.

– Мы рядом. Что бы ни случилось.

Рия закрыла глаза и потянулась к семянику своим чародейским чутьём. Она почувствовала его, древнее, могущественное, пульсирующее первозданным светом. Оно было живым, по-своему разумным, и оно… оно знало её. Чувствовало её намерения. «Пожалуйста», мысленно попросила она. «Позволь мне помочь. Позволь нам всем.» И семяник ответил. Рия не могла описать это ощущение словами. Это было как разговор без слов, как понимание без объяснений. Семяник показал ей себя, свою природу, свою силу, свою цель. Оно действительно было предназначено для того, чтобы светить миру. И оно устало сиять только для одного острова. Рия открыла глаза. Её руки больше не дрожали. Она взяла серебряные ножницы и наклонилась к семянику. Прикосновение было как поцелуй солнца, тёплое, ласковое, доверяющее. И она начала работать.