Светлана Тулина – Стенд [СИ] (страница 68)
— Ну так вот… я ищу свою сестру. Я полагаю, что… предположение… о том, что и она — бастард… имеет под собой некоторые основания?
Вот это да…
Это сколько у нас получается? Тут даже не сразу и сообразишь… Ну, родители, ну вы и это самое… Круты, похоже, в свое время…
Но ведь так не бывает. Ну не бывает такого, чтобы бастарды размножались, как кролики! Не может быть. Не может быть просто потому, что не может быть никогда…
— Она была амазонкой. Ее комиссовали… по здоровью. Она выступала в хитче, я ее видела по тиви. Не знаю, что она делает на Талерлане, но если ты права насчет моего поиска или что там у меня, то она именно там, меня туда тянет со страшной силой, мне даже название это произносить приятно, Талерлан, словно сосульку облизывать…
Ну конечно. Вот оно. Конечно.
Хитчер.
Амазонка.
Ага.
Рекламный ролик. Серебристый силуэт на фоне почти черного неба. Братская посылочка. Странное поведение Ки Кю. Вышедший на тропу войны рыцареныш из братства радикальных генетических ортодоксов…
Бастардов не может быть много, это старая истина, и она не перестала быть истиной только лишь потому, что старой стала. Бастард может быть лишь один. Максимум — двое. Если братья они.
Или сестры…
— Талерлан — это прекрасно!
— Хочешь сендвич?
Они заскочили в это кафе, спасаясь от неожиданно обрушившегося на пыльные припортовые улицы ливня, и теперь вот сидели за крайним столиком у входа, пережидая. Хотелось пить. Хотелось спать. Хотелось плюнуть на все и с кем-нибудь подраться — до кровавых соплей, до истошного визга, до мерзкого хруста чужих костей о твое колено. Хотелось умереть.
Они опять потеряли след.
— Ты обязательно должен что-нибудь съесть! Здесь эклеры хорошие, я узнавал! И сендвичи есть!
Дэн заглядывал в лицо с несчастным видом, суетился, смотрел умоляюще. Дэн — это Дэн, лучший выпускник курса ромео. Хорошие ромео плохо переносят долгое отсутствие подопечных, автоматически переключаясь на ближайший подходящий по иерархии объект. Это дело надо пресекать. И в самом начале. Иначе потом не отмахаешься…
Лайен мотнул головой, разбрызгивая капли с мокрых волос:
— Сядь. Я сам.
Дэн сел за столик у окна и смотрел вслед с видом побитой собаки.
Они сегодня нашли этот корабль. Тоже мне, корабль! Вот у Френни — это да, это впечатляет. А тут — крохотное суденышко, потрепанный полу-грузовичок, они бы еще яхтой это обозвали! Фантазеры.
Но, как бы там ни было, они его нашли. Сегодня утром.
И узнали, что известный под именем Реда Драка хитчер покинул борт этой псевдо-яхты еще вчера и возвращаться не собирается. Какая-то ссора у него вышла с капитаном-владельцем, что ли, очень улыбчивая девушка с полным набором металлических зубов сама толком ничего не знала. Но в том, что Ред Драк сюда больше не вернется, была уверена точно. Даже показала вскрытый сейф — в качестве подтверждения своей уверенности. Хотелось бы, конечно, поговорить и с самим капитаном-владельцем, но, к сожалению, находился он в состоянии, для разговоров малопригодном. Так что пришлось ограничиться этой, улыбчивой.
Конечно, они первым же делом наведались в клинику Рихтера. Они наведались туда еще даже до того, как обнаружили корабль. И потом прозванивались — каждые час-полтора. Но пока что все было неизменным — Стась не только не появилась для предварительной регистрации, но даже и не подтвердила оформленную и оплаченную ранее заявку.
Это, конечно, еще ничего не значило. Клиник подобного типа было на Талерлане более двух сотен, проверить все — дело нереальное. Они обследовали шесть ближайших — и уже ноги стоптали до жопы, тут ведь по телефону тебе не ответят даже какое сегодня число, только лично, традиции, чтоб их! От этих гребанных традиций озвереть можно. И очень хочется с кем-нибудь подраться. Или хотя бы чего-нибудь как следует пнуть.
Капли ползли по стеклу, посекундно меняя траектории, обгоняя друг друга, сливаясь и снова разбегаясь. Вот ведь странно — стекло-то, вроде, ровное, так почему бы и не катиться им ровненько так, сверху и до самого низа? Ветра тоже вроде не наблюдается, а они все равно мечутся, как живые, вправо, влево бросаются, словно стараются самих себя убедить, что вовсе не вниз они скатываются, а так просто, вечерний моцион по стеклу совершают в произвольном направлении.
Стась наблюдала за каплями, сидя за крайним столиком — в углу, у самого бара. Крохотный этот столик был удобен тем, что предназначался только для одного посетителя — с остальных трех сторон за него было просто не влезть. К тому же свет из окна падал только на столешницу, а сидящая у самой стенки Стась оставалась в тени.
Но за удобство это приходилось платить тем, что подходящие к бару часто задевали ее — не специально, просто не заметив в полумраке. Потому-то и жалась Стась к самой стенке, не желая менять столь понравившееся ей место.
Она сидела тут уже долго. С самого утра. И надеялась просидеть если не до вечера, то хотя бы до того момента, когда кончится дождь. Очень уж удобное место, рядом с портом, да и цены божеские, а кофе — вполне терпимая. Если бы еще не эти постоянно спотыкающиеся посетители…
Ну вот, сглазила! Опять.
Высоченный бритоголовый амбал с огромным блюдом эклеров и сэндвичей (дюжины две, не меньше!) в одной руке и кофейным набором на двоих — в другой начал неловко поворачиваться от стойки, зацепился ногой за ножку стула и чуть не рухнул всеми своими шестью с половиной футами прямо на столик перед Стась. Вывернулся просто каким-то чудом, даже эклеры не рассыпал. Только из носика кофейника прямо на незащищенное предплечье Стась брызнуло парой обжигающх капель. На столик плеснуло больше.
Стась отшатнулась, задержав дыханье. Не то чтобы очень больно — просто неприятно. Вот потревоженное неловким движением забинтованная запястье — это сегодня гораздо больнее.
Амбал засопел, буркнул что-то, что с большой натяжкой можно было принять за извинение. Лицо у него было странным — квадратный подбородок, перебитый в нескольких местах нос, тяжелые надбровья — а под ними светлые глаза пронзительной голубизны. И на костяшках пальцев этакие характерные мозоли. Знаем мы, откуда берутся такие пальчики.
Он неловко поставил свои подносы на Стасин столик и наклонился, пытаясь вытереть столешницу салфеткой и поглядывая на Стась как-то странно. Впрочем, на нее мало кто не странно поглядывал, да и что он увидеть мог в полумраке…
Внезапно амбал выпрямился — резко, на полувдохе. Круглые глаза моргнули, губы сжались в тонкую линию, по челюстям заходили желваки. Стась подавила невольный вздох — отсидеться не удалось.
Ее узнали.
А такие узнавалки заканчивались стандартно — дракой и выпивкой. Или выпивкой и дракой. Очередность компонентов могла варьироваться, а вот сами они оставались неизменными. Ну, иногда еще удавалось удрать. Но сегодня на улице шел дождь и удирать не хотелось.
Стась повела плечами, начиная разминку — а что делать остается? — но тут амбал ее удивил.
Забыв про оставленные на Стасином столе подносы, он рванулся было куда-то в сторону выхода. Но тут же, не сделав и пары шагов, вернулся, навис над столиком с несчастнейшим выражением на крупной и ставшей какой-то совсем детской физиономии.
Странно, но Стась он совершенно не пугал. Несмотря на все свои габариты и странное поведение. Пожалуй, Стась было даже смешно.
— Вы не пугайтесь, ладно? — Он старательно приглушил голос до рокочущего почти шепота. — Дэн сейчас вам все объяснит… вы только не пугайтесь… и не убегайте… ладно? Дэн! Дэн, м-мать т-твою!!!
Стась не удержалась и фыркнула. Мысль о том, что кто-то может испугаться этого перекаченного щенка с глазами обиженного ребенка показалась ей просто нелепой. Вот второй, обернувшийся на его крики — дело совсем другое…
Напрягшись, Стась смотрела, как он подходит. Тоже высокий и плечистый, но при этом не производящий впечатления громилы. А это куда опаснее. Блондинистые локоны чуть ли не до плеч, брови вразлет, лицо как с рекламы. Но пальчики такие же, как и у бритого. Да и встал он так, что перегородил единственный выход — вот, кстати, и еще один недостаток такого, казалось бы, удобного места…
Стась вздохнула. Драться ей не хотелось. Но, похоже, никто не собирался сегодня ее спрашивать, чего ей хочется, а чего — нет…
Дэн подошел, хмурясь и поглядывая на бритоголового недоуменно. Сощурился, пытаясь разглядеть Стась. А потом вдруг на холеном лице его — на этом лице даже шрамы смотрелись изысканным украшением — появилось уже знакомое Стась обалдело-восторженное выражение.
Похоже, с этими психами действительно придется драться. Жаль только, позиция неудобная.
Стась уже начала приподниматься, когда расплывшийся в восторженной улыбке блондин вдруг спросил:
— Хотите пирожных? Вы эклеры любите, да? Лайен много взял, как чувствовал! Пошлите за наш столик, там удобнее и места больше!..
Глава 40 Эпилог
За их столиком действительно оказалось удобнее.
Если они собирались ее задерживать, то это был странный ход — их столик стоял у самого выхода, отсюда Стась могла уйти легко, даже драться бы не пришлось. Сидя напротив этой странной парочки (опять же — напротив! Не самая выгодная для них позиция…), Стась никак не могла определить хотя бы для самой себя свое к ним отношение.