Светлана Тулина – Стенд [СИ] (страница 70)
— А почему ты думаешь, что он меня послу… Эй! Птеня, зараза!!!
Одно радует — последний возмущенный вопль предназначался не Аликс. Тормознутая малолетка соизволила обернуться — и увидела свое сокровище в полной боевой, уже нацеленное. А хорошо кричит. Уже почти что и без рассеивания. Быстро учится девочка, все меньше возни…
Узконаправленный дилонг смел тварюшку, словно беспомощный комочек перьев, говорят, на Старой Земле водились такие, пушистенькие и милые, совсем неядовитые и даже без зубов. Рухнув к ногам хозяйки, ботрикс жалобно запричитал уже во вполне слышимом диапазоне и попытался свернуться в позу зародыша. Но спрятать голову под хвостом ему не удалось — мешали уже наполовину затвердевшие крылья. Тогда он еще раз виновато чирикнул и распластался на полу с самым несчастным видом, пытаясь подсунуть узкую мордочку под жанкин ботинок.
— Чего это он? — Жанка отдернула ногу и теперь боялась ее опустить, балансируя на одной.
— Просит обозначить степень его вины. А также причину твоего недовольства. Ты на него наорала и даже не объяснила — за что. А он ведь так старался.
— А я тут при чем? Он же сам!
Нет, не издевается. Действительно не понимает.
Опаньки…
Вот оно что! Похоже, девочка не просто в ступоре. Движения вялые, глаза мутные, стоит вон, шатается — и это наполовину эриданка-то?! Типичный послепоисковый отходняк, аналитику не включать. С непривычки и не так стормозишь. Значит — спокойно. Значит — как с маленькой…
— Скажи ему, что меня не надо убивать. Потому что я — друг. И что ты на него не сердишься. Скажи ему это сейчас же.
— Я не сержусь, — покорно подтвердила Жанка, осторожно вставая на обе ноги, но поднятую предусмотрительно поставив подальше), — и ее убивать не надо. Потому что она своя.
Ха!
Отходняк отходняком, а сообразила, однако, перестраховаться. Скорость реакции малолетки вызвала не раздражение, скорее восхитила. Свой — это вовсе не то же самое, что и друг. Лучше, конечно, чем вообще ничего, и даже чем простое «спокойно», которое вообще является гарантией на один этот вот настоящий момент и не более. «Свой» на порядок повыше будет, на своего не нападают, даже когда он с оружием, но все же «друг» — категория куда более привлекательная. Друг автоматически попадает под защиту, друг — это высшая привилегия, конечно же, неположенная по статусу, но Аликс не была бы достойна своей семьи, если бы не попыталась воспользоваться жанкиным состоянием.
Ушлая девочка.
Прощенный ботрикс радостно тыкался жутенькой мордочкой в малолеткину ладошку — та присела рядом и что-то ему тихо выговаривала. Но больше не клевался. Незачем: прививка сделана, обмен генотипами совершен.
Аликс отвлеклась, рассматривая свежую заплатку в левом верхнем углу шлюзового люка. Сама заплатка ее интересовала не особо — керамопласт надежен и многократно проверен, на шкуре «Малышки» таких заплаток не сосчитать. Но вот ее расположение…
Как же она сразу не заметила! Одной этой заплатки хватило бы, чтобы понять — ботрикс не мстить шел, он просто искал хозяина. Когда идут мстить, не выбирают дороги и не заботятся о сохранности и благополучии объектов мести. А тут для проникновения выбрано чуть ли не самое безопасное место — через шлюзовую камеру, где скорость ликвидации любого повреждения традиционно программируют чуть ли не втрое выше обычной.
— Откуда у тебя это чудо?
Жанка запрокинула голову, улыбаясь:
— Случайно. Он не мой, просто так вышло. Временно, пока не встретимся с его настоящей хозяйкой. Я думала, что насовсем его потеряла, а вот…
— Смешно. Три раза. Он, похоже, считает иначе — а то искал бы ту самую хозяйку, а не тебя. Ты что — действительно не понимаешь? Ботриксов нельзя потерять, они персональные. Ипрингингуются первым взглядом и на всю жизнь. И они не бывают временными, они — навсегда. Этот заточен под тебя, и продолжает подстраиваться, иначе ты бы валялась тут мертвой. Против их яда нет нейтрализаторов, только прививки. Ты только что получила очередную, но ведь были и раньше? Были, да? Я-то все думала — что за странные шрамики…
— А почему ботрикс?
— Для краткости. Потому что каждый раз произносить «боевой трансформант» — это язык сломаешь. А у вас их называют иначе?
— Ага. У нас их называют сцинками. Очень дорогая игрушка. Ой… — ботрикс тем временем залез на ее руку целиком, поерзал по предплечью — и вдруг обвился вокруг запястья и замер, вцепившись в собственный хвост. Словно толстенький такой браслетик с парой черных помаргивающих бусин. Крылья он при этом умудрился сложить ступенечками, и теперь их ритмично повторяющиеся посверкивющие грани лишь усиливали сходство с украшением.
— Сцинк — это такая маленькая ящерка. Архаичная и совершенно безобидная. Питается сверчками и мухами, хорошо приживается в домашних условиях. А твое чудо я бы назвала каким угодно, но только не безобидным. Типичный боевой трансформант, заточенный на персональную охрану живого объекта в статусе хозяин. По первоначальному поведению я подумала было, что он класса «телохранитель-миротворец», просто мелковатый, но миротворцы в свободном режиме не притворяются украшениями. Очевидно, какая-то новая модификация. Можешь не говорить, как тебе удалось его заполучить, хотя мне и было бы интересно. Но сейчас у нас другие проблемы… Как ты себя чувствуешь?
Спросив, протянула руку пощупать жанкин лоб — скорее для тестирования собственного статуса в глазах твари, чем для тактильного подтверждения нормальности жанкиной температуры. Да и какая температура может быть при отходняке?
— А? Ш-шшш, маленький, все в порядке, все хорошо, — ботрикс отреагировал правильно, лишь обозначив легчайшую степень настороженности, Аликс это сразу поняла, но вот сама малолетка, похоже, восприняла всерьез. — Тихо, маленький, она своя, она друг, — И уже Аликс. — Как чувствую? Да нормально вроде. А что?
Так вот в чем дело — для этой дурочки просто нет различия между «свой» и «друг». Для нее если не чужой — то уже друг, априори. Глупость на грани полного дебилизма. Как она вообще дожила до своих лет, с такой-то наивностью?! А ты-то обрадовалась — умненькая, быстро схватывающая, будет проще, да? Да тут учить и учить! Причем основам. Вбивать в тупую головенку, пока не треснет! Нет у тебя друзей, идиотка, нет и быть не может! Думать иначе — умереть молодой.
Аликс внезапно разозлилась так, как давно уже не позволяла себе. Потому что отчетливо просчитала перспективы — и ни одна из них ей не нравилась. А особенно та, что была наиболее вероятной.
— Никуда больше не тянет? Говорить ни о чем не хочется? Ничего не болит?
— Неа… — Жанка с хрустом зевнула. — Только спать. Твой коктейль просто супер. А почему ты злишься?
— Потому. Поздравляю — ты снята с крючка. Твой первый поиск завершен. Хотя поздравлять, в сущности, не с чем — поскольку завершился он неудачей. Твоей сестре больше не нужна помощь, она справилась сама. — Был, конечно, еще один вариант, куда более реальный и мрачный, но его озвучивать Аликс не собиралась. — А значит, мы потеряли компас. Путеводную нить. И искать теперь бесполезно.
Жанка подумала. Склонила голову набок:
— Это хорошо для нее. Плохо для меня. А почему злишься ты?
— Потому! Найди мы ее — за тебя бы она отвечала. А я бы сдала вас обеих нашим, получила бы свои кровные, и была бы свободна, остальное — не моя проблема!
— А теперь что изменилось? Награда меньше?
— Все изменилось! Все, понимаешь? Морока, а не награда!
Сдерживать дилонг и правильно им управлять тебя любой из наших научит, это не проблема. Но поиск такой силы просто так не бывает, предрасположенность нужна. К фильтрации или даже координации, если совсем уж... не повезло. И тут уже число возможных учителей намного меньше, а если подумать о доступных, так и вообще… Понимаешь, нет? Вот именно что не понимаешь… Учить тебя надо, дуру! А какой из меня, нахрен, наставник?!..
Теннари открыл глаза и несколько минут лежал, вслушиваясь в ночную тишину. Потом встал и босиком подошел к окну, словно эти несколько шагов что-то решали, словно тут, глядя на ночной город, больше шансов что-то услышать. Наивно, наверное, но наивность не равняется глупости.
Теннари открыл окно, подставляя разгоряченное ожиданием лицо прохладному ночному ветру. Зажмурился. Он не молился — молиться о таком не просто грешно, а немыслимо. Все равно что молиться о жертвоприношении детей. Он просто ждал.
И был вознагражден — легкое еле заметное эхо, на грани слышимости, почти неощутимое, словно осенней паутинкой мазнуло по лицу — то ли было, то ли нет, через минуту уже и не определить.
Крик монстра. Торжествующий и гневный. Далекий — очень далекий. Но вполне узнаваемый. Зверь выжил.
Значит, вчера не померещилось от усталости и разочарования. Значит, правы были отцы-наставники, и неправы патрульные на орбитальной станции — монстра невероятно трудно убить. Тварь слишком живуча. Она везде найдет лазейку. Она обманет любого, даже его обманула один раз. Но больше ей обмануть не удастся. Только не Теннари.
Все, все говорили — ты не прав! Твоя охота завершена. В тебе говорит чувство вины, с кем не бывает. Отринь гордыню и возвращайся. Тут больше нечего ловить. Все говорили — а он кивал, не споря. А потом просто написал заявление на отпуск, положил в сканер и вышел из кабины дальсвязи. И остался тут. Потому что знал — так будет правильно.