Светлана Тулина – Стенд [СИ] (страница 65)
— А насчет налички?
— Пас.
Бэт незаметно взглянул на часы. Заканчивалась вторая из отпущенных им трех минут.
— Кто-нибудь хочет высказать свои предположения насчет налички?
Желающие нашлись. Приятно…
Шла уже третья минута.
— Он не возьмет наличку. Только документы. И кулон. Не ценный — просто авантюролловый кубик на цепочке. Карточки не возьмет. Ни одной. Даже той, на которой написано его имя — она, кстати, лежит верхней, обратите внимание.
В наступившей тишине было отчетливо слышно, как щелкнула, открываясь, дверца сейфа «Братьев Зольгер».
— … Мне было шесть, когда я узнала… Вернее, нет даже шести не было, как раз за месяц до дня рождения… этакий подарочек… Повезло, что там еще парочка каких-то дур тушенкой траванулась… Но я-то знала… я же тушенку ту и не нюхала. Страшно?.. Да, наверное… Нет! Не страшно. Противно… рожи их… сочуственно-снисходительные… НА ФИГ!!! Лучше — сама… Не хочу, мол, сама не хочу — и все! И не заставите!.. Лучше — так, чем… Я полночи тогда сидела под лестницей, ревела и думала, думала, думала… Мне нужно было решить сразу же, и сразу же все хорошо продумать, чтобы потом не сбиться… Вот я и думала… Думала так, что башка раскалывалась… Она у меня маленькая, в этом все и дело, повезло, можно сказать… Я подавала заявление, никто не знал, втихаря, сама к почтовому модулю бегала, чтобы не заподозрили… они иногда берут пятилеток, если водить умеешь, а я умела, из имитатора неделями не вылезала. Они берут пятилеток… В виде исключения… но только крупных, эмканы ведь стандартные, никто не станет их специально подгонять… а я мелкая была, почти на три сантиметра не вписалась… Я тогда расстроилась жутко… Это очень удачно вышло, что у меня башка такая маленькая… При первой же проверке комиссовали бы вчистую, но уже официально, уже — не скроешь… А так — не хочу, и все! А остальное никого не касается… Куда мы летим?
Мелкую звали Жанной.
И ломка у нее проходила нестандартно — даже для эриданца.
— Талгол. Ты же сама хотела.
— Да… конечно… Просто — дергает… Знаешь, а я даже один раз сама вела… не на имитаторе, правда-правда! Смешно, правда, я угнала шлюпку, настоящую шлюпку, а в ней не оказалось автопилота…
Она металась по тесному помещению, каким-то чудом умудряясь при этом не задевать за кресла и пульт, то скрещивала руки на груди, то хватала себя за плечи, словно мерзла, хотя в каюте было жарко. Хватала из холодильника пузыри с соком, потом, недопитые, забывала на пульте, кресле, полу…
И — говорила, говорила, говорила, не умолкая ни на секунду, лихорадочно блестя глазами, почти бессвязно, перескакивая с темы на тему.
— А потом я сошла с ума, это бывает… И даже почти не испугалась… Я умела водить, правда-правда… И боль переношу неплохо. Обычно… Обычно в таких случаях говорят — не справилась с управлением… Вранье! Я справилась… Просто… Просто не ожидала, что это будет — так долго… Мне потом говорили, что меня тормознули принудительно, и даже уже мертвой посчитали… Это тоже удачно сложилось, иначе сидеть бы мне там до скончания веков, штраф отрабатывая… Там кошмарные штрафы! Заметь, мне вообще ужасно везет, вот и с тобой… Но тогда я так не думала, тогда я подумала — все, девочка, допрыгалась, это уже серьезно… понимаешь, это было лишь наше… Наше с Аськой… Наша игра, понимаешь, ее Аська придумала… Это только наша игра была, ее не могли знать другие… был такой роман, исторический, про инженера… Аська читала мне вслух… а потом мы играли в Зою… Ловили друг дружку вопросами… обосновать, почему именно так, а не иначе… это была наша книжка, наша игра… Зоя тогда загадала «Чет», и старик на лодке ответил «ЧЁТ», но был ли этот «ЧЁТ» правильным решением, ведь в гостинице их ждала засада… Я ничего не понимаю, это просто какое-то безумие, когда в сумке обнаруживаешь живого сцинка, а абсолютно посторонняя девушка вдруг спрашивает тебя… Она сказала, что умерла в пятницу, и подарила мне билет до Деринга, но там уже никого не было… я еще на полпути вдруг поняла, что не надо мне туда… Ты проверяла курс?
Глава 38
— Не волнуйся. У меня хороший автопилот. Я тебя с ним как-нибудь познакомлю… потом.
То, что температура у нее под сорок — это нормально. Ну, почти нормально, организм эриданца к наркотикам относится немножко иначе, чем организм любого другого человека. Болтливость эта повышенная — тоже естественно. И обезвоживание, и метание по каюте…
Неестественно только то, что длится это ее состояние вот уже шестой час.
— … Почему вы такие жадные?.. Вы же продаете информацию, любую информацию, это каждый знает… Не может быть, чтобы эту штуку знала лишь ты одна, то, что знает один эриданец — известно всем эриданцам, это тоже все знают… Почему же вы никому… Нет, не то, не то… Мне же вот… Ты не боишься, что я всем расскажу?.. Почему? Ты ведь меня совсем не знаешь… кровная солидарность? Чушь собачья! Я не ощущаю себя эриданкой… Да, я немножко не такая, как другие, но мы ведь все разные… у кого-то нос курносый, у кого-то чешуя или жабры… Почему я должна сразу все бросить и начать жить по каким-то чужим законам?.. Только потому, что у меня обнаружились лишние гены? Чушь… собачья… К чему эти тайны предрассветного двора? Что за дрянь ты мне вкатила, это от нее меня так выкручивает?..
Метание — ладно. Его можно счесть естественным. Даже шестичасовое. Но…
Вот именно, что но.
Вот эта манера неожиданно замирать, замолкнув на полуслове и уставившись в пустоту. Это ведь совсем не похоже на ломку. Это куда больше похоже на…
— Та дрянь, которую я тебе вкатила, просто немножко перестроит твой обмен веществ и поможет справиться с ломкой. И благодари судьбу за то, что ты все-таки наполовину эриданка, а для эриданца практически невозможно стать наркоманом. Хотя ты и старалась изо всех сил.
— Ты! Осуждаешь?! Ох ты еж жеж! А какое право ты имеешь осуждать?! Ты мне кто?.. И не надо меня жалеть, не надо, ясно?! На фиг! Ты знаешь, каково это было — лежать всю ночь, уставившись в потолок, тихо так лежать, чтобы никто не обеспокоился… Лежать и думать, что никогда, никогда, никогда… Я ведь лучшей была, на имитаторе со мной даже из старших групп не справлялись… И все равно, теперь уже все равно... их возьмут… Даже самых тупых… Даже Руди, который не мог отличить квазара от двойной переменно-циклической в радиодиапазоне… А меня — никогда… Смешно… Я даже в медицинский не могла поступить, потому что его не было на нашем благословенном гребанном Хайгоне… Пошла на пищеблок, там хоть химию и биологию нормально дают… У тебя закурить не найдется?
ПОИСК.
Режим активного поиска — вот на что это похоже больше всего. Фильтры называют это зовом, школлеры — настройкой координации, а эриданцы — поиском. И учатся входить в такой режим, между прочим, довольно-таки долго…
— Не курю.
— Я тоже… — Жанка поежилась, передернула плечами. Добавила виновато, словно сама себе удивляясь, — Просто что-то вот… захотелось… Сама не понимаю…
Точно.
Мама дорогая, ПОИСК, пробы не ставить!
Классическая симптоматика смены направления, словно картинка из учебника. И останавливается она, между прочим, все время в одной точке, слева от пульта. А Талгол у нас где? Пра-авильно, Талгол у нас прямо по курсу…
Раннее созревание, стало быть. Акселератка чертова, чего ей на своем Хайгоне не сиделось?
Жаль.
В кои-то веки в руки сами падают ажнак три бастарда, а поймать удается лишь одного, да и то — левого. Но не бросать же уже пойманный куш ради куша возможного, семья не поймет.
А начатый поиск должен быть обязательно завершен, так уж этот режим устроен. К тому же этот, похоже — тот самый ПЕРВЫЙ ПОИСК, который официально приравнивается на Эридани к чему-то вроде торжественного вручения аттестата зрелости, первого, так сказать, совершеннолетия… Вряд ли у этой акселератки было нечто подобное раньше, иначе не удивлялась бы она так.
— По-прежнему на Талгол. Как заказывали.
— Да… конечно… Талгол… конечно… Не знаю, хреново мне что-то… Впрочем, чего уж… я же столько всякой дряни… было бы странно… куда мы летим?!
— На Талгол.
— Я… я не хочу. Я не хочу на Талгол!
— А куда ты хочешь?
— Не знаю… — Ее трясло. Она рухнула в кресло, обхватив себя руками за плечи, сидела, раскачиваясь взад-вперед. Зажмурилась.
— Так лучше? — спросила Аликс, осторожно смещая курсор в том направлении, куда оказалось повернутым незрячее лицо мелкой. Чип недовольно пискнул, но курс пересчитал мгновенно и спорить не стал.
— Не знаю… — Мелкую по-прежнему трясло, но уже не так сильно. И раскачиваться она перестала, только чуть поводила головой.
— Тогда говори.
— О чем?
— О чем хочешь. Это не важно. Может быть, что-то и проявится…
На маленьком экранчике монитора слежения было очень хорошо видно Стась. Она неподвижно сидела на корточках перед металлической дверью. Двигались только руки. Могло бы показаться, что ничего не изменилось. Но это было не так. Изменилось многое.
Начать с того, что дверь была другой.
С сейфом она благополучно справилась (кто бы сомневался!) тому назад уже минут сорок. И взяла из него лишь пакет со старыми документами Уве Янсона. Проигнорировав как наличку, так и карточки — такие привлекательные, солидненькие, на предъявителя. Даже ту, на которой красным маркером был нарисован маленький дракончик. Бэт специально положил эту карточку на самом краю и эмблемой вверх, чтобы не заметить было совсем уж невозможно. Хотя и знал, что она все равно — не возьмет…