Светлана Тулина – Стенд [СИ] (страница 62)
Глава 36 На каждое правило рано или поздно найдется свое исключение
Каа умела убивать.
В том числе и подручными нетрадиционными средствами, как в инструкции и предписывается всем порядочным амазонкам, от цветов независимо. И ей не надо было для этого даже шевелиться. Она могла убить фразой. Словом. Интонацией. Одним лишь презрительным подергиванием морщинистых складок у поджатых губ. Страдальчески заломленной бровью. Да чем угодно! Взглядом, например. Умела она это. Особенно — взглядом…
Лайен открыл глаза, но легче не стало. Просто теперь вместо укоризненного взгляда Каа («О, Боги, с какими идиотами приходится работать!..») он видел сияющую физиономию Дэна. Дэн был честно и откровенно счастлив, потому что ему удалось помочь, а это случалось с ним не так уж и часто. И сиял он теперь, как свеженачищенный офицерский сапог.
Лайен с куда большим удовольствием посмотрел бы сейчас на милягу Френни, поскольку после эпохального открытия тот впал в такое великолепное уныние, что просто любо-дорого, любой ипохондрик пять минут с утра посмотрит — и весь день будет ощущать себя самым махровым оптимистом! Но Френни теперь из каюты почти что и не выходил, предпочитая переживать подлое гендерное предательство своей несостоявшейся мечты в гордом одиночестве.
Так что для созерцания оставался один Дэн.
Лайен посмотрел на Дэна. Скривился. Скрипнул зубами. Спросил хмуро:
— Что-то узнал?
— Они принимали участие в чемпионате Деринга. Финал проходил здесь, на Большой арене, Реддрак шел в пятерке лучших. Но перед последним кругом взял самоотвод. Их команда покинула планету, не дожидаясь окончания Чемпионата. Я скопировал все игры, в которых они принимали участие. Будешь смотреть?
— Буду… — Лайен постучал ногтями по подлокотнику, добавил хмуро, — Потом.
Придется. Может, проскользнет какая зацепка и станет понятно, чего это вдруг один из ведущих игроков выходит из игры — просто так, не потерпев поражения и не будучи дисквалифицирован. И куда после этого он может направиться… ну вот куда?
— На Талерлан они направились.
— Что?..
— На Талерлан! — Дэн засиял еще сильнее, хотя это и казалось невозможным, — Мне диспетчер сказала. Я с ней это… ну… поговорил.
Поговорил он…
Еще бы она не сказала, если с ней один из лучших ромео поговорить решил. Проскользнувшая зависть была привычной уже и мимолетной.
Потому что…
— Талерлан… — повторил Лайен внезапно охрипшим голосом, и лицо его исказилось, —
— Куда мы летим?
Правильнее было бы сказать: «Куда ты меня тащишь?» Честнее, во всяком случае. Но Стась не отважилась на такую формулировку. Она вообще решилась спросить его лишь в каюте, когда стало окончательно ясно, что Бэт не собирается ничего объяснять.
Он устроился на краешке стола, положив коммуникатор на колени и продолжая что-то быстро выстукивать, его пальцы метались по крохотным кнопкам, как заведенные, лицо постоянно менялось — то хмурилось, то искажалось нетерпеливой гримаской, то ухмылялось удовлетворенно. Походило на то, что между ним и невидимым собеседником шли какие-то активные переговоры, трудные, но вроде как вполне удачные.
И то, что проводил он переговоры эти не в звуковом режиме, Стась очень не нравилось.
— Бэт, куда мы летим?
— А? — Он на секунду оторвался от коммуникатора, посмотрел непонимающе, словно никак не мог понять, о чем это она. Потом сообразил, перестал хмуриться, улыбнулся даже успокаивающе, но она видела, что думает он о другом, — На Талерлан.
Его улыбка не успокаивала. Скорее, наоборот. Так улыбаются душевнобольным добрые медбратья перед тем, как провести рекомендованный сеанс лоботомии, так капрал улыбается новобранцам перед самым началом безнадежной атаки.
А уж место назначения…
Она порывалась спросить его еще на стадионе. Или в такси. Или в пункте проката… Не смогла.
И не потому даже, что был он занят, активно и катастрофически, ну просто ни на секунду не вклиниться с расспросами — если не тащил ее куда-то за руку, значит, с кем-то разговаривал, лично или по фону, или что-то подписывал, или вот так, как сейчас, что-то быстро набирал и стирал на своем комме, и тонкие пальцы его стремительно летали над клавиатурой, а лицо хмурилось, будучи сосредоточенно-отстраненным, и отпадало всякое желание задавать вопросы.
И даже не потому, что такой Бэт — сосредоточенный, гиперактивный, деловой и невозмутимый, занятый чем-то малопонятным, Бэт, улыбающийся снисходительно и заботливо раздвигающий кресло — пугал Стась гораздо больше, чем Бэт в ярости, с суженными глазами и перекошенным от бешенства лицом. Этот Бэт уже все для себя решил, а был он не из тех, кто легко отказываются от выбранного пути. И Стась не была уверена, так ли уж ей хочется знать, что именно он там решил… И вообще, задавать Бэту вопросы чревато, как-то раз она уже спросила его, и получила ответ. Честный ответ. Он всегда был честен до непристойности. В этом-то и заключалась основная опасность.
Она спросила тогда, почему он с нею не спит. И даже не попытался. Ни разу. Ведь все равно остальная команда и большинство проинформированных услужливыми комментаторами о традиционном люксе на двоих зрителей считают их чуть ли не семейной парой. Так в чем же дело? В ней или в нем?
И он ответил в том смысле, что недотраханные злее и лучше дерутся, а умный хозяин не будет сам крутить голову курице, несущей золотые яйца. Честный мальчик. Причем ответил легко. Даже весело. Так, чтобы она сама выбирала, принимать его ответ за шутку, или нет. А потом он засмеялся, облегчая ей выбор, и она засмеялась тоже. Чтобы не подумал он, что она обиделась. Обиделась, вот еще! Из-за такой ерунды…
Да только вот ерунды ли?..
Умные люди, конечно, не крутят шеи золотоносной куре. Умные люди берегут ее, зерном отборным угощают, о здоровье заботятся, не утомляют разными лишними глупостями, от несения яиц отвлекающими, оберегают, короче, от всяческих неприятностей. А недотраханные действительно злее, тут не поспоришь.
Да только такая вот мелочь: что случается с курицей, если вдруг перестает она нести эти самые яйца?
Талерлан…
— Зачем?
Она знала — зачем. Вернее, догадывалась. Кто же не знает специализацию Талерлана! Но почему-то очень хотелось получить подтверждение.
А быстро он, однако. И полутора часов не прошло. Как ему удалось? В разгар чемпионата… Ладно, матчи, там естественная убыль большая, замены наверняка все заранее предусмотрены. А вот как он сумел за это время арендовать катер, втиснуть его в жесткий стартовый график без предварительной записи, да к тому же уладить проблему с визами — Талерлан ведь уже вне юрисдикции Протектората? Это вопрос…
— Зачем, Бэт?..
— А? Ну… Детка, здешним хирургам я доверил бы разве что любимую тещу… А сейчас не отвлекай меня, ладно?
Это не был вопрос или даже просьба. Скорее — комментарий. Информация. Точка в разговоре. Не отвлекай меня, детка.
А, может быть, так и проще. Когда все за тебя решили, а ты вроде бы и ни при чем… Может быть, она давно уже выбрала именно этот путь. Не случайно ведь не спросила его ни разу: «А что — потом?» Он ведь честный. Он бы не стал врать. И он не из тех, кто останавливается на полпути…
Она отлично видела это. Видела, но предпочитала не задумываться. И не задавать лишних вопросов. Не стоит их задавать. На них ведь и ответить могут. Честно ответить.
— Бэт, а если я… Не хочу?..
Фрида Лауэрс новость восприняла спокойно.
Может быть, потому что поняла все сразу, как только услышала голос Джеральдины Эски, или даже раньше, когда лицо ее увидела. Лицо как лицо, такое же каменное и непроницаемое, как всегда. Вот только увидеть его по незащищенной линии, для любого прослушивания открытой, ожидать она могла всего менее. А увидев, — сразу все поняла.
Таиться более смысла не имело. Равно как и подслушивать. Пока они тут интриговали и между собой цапались, девчонка каким-то образом сумела раздобыть денег и записалась-таки на операцию. И не куда-то там, а в лучший Талерланский комплекс, клинику Рихтера, губа у девочки не дура. Причем записалась двое суток назад. Значит, сегодня уже ничего не поделаешь.
Поздно.
Учитывая их оперативность, поздно было даже вчера…
— Ладно… Сворачивай операцию. Тут ловить больше нечего.
Так глупо!.. Ссорились, боялись, что другие опередят… А эта дура так и не поняла, каким сокровищем обладала! Одно утешает — приз не достался никому. И этой лупоглазой оранжевой курице — в том числе…
Мелкая спала мало и беспокойно, просыпаясь каждые час-полтора на полминуты для того, чтобы еще раз удостовериться в отсутствии опасности.
Вряд ли она это делала сознательно, скорее похоже на работу подкорки. Не Волчий сон, конечно, и уж тем более не Кошачье ухо, но для необученного и абсолютно дикого бастардика очень и очень даже неплохо. Тем более, что и во время сна она пару раз всплывала почти к самой поверхности для легкого зондирования — тоже, кстати, совсем не осознанно, спроси ее, как она это делает, не только не ответит, но еще и не поверить может, что вообще делает это, как та сороконожка.