Светлана Тулина – Стенд [СИ] (страница 53)
Скептически настроенная сделала еще одну героическую попытку присвистнуть, но так и не сумела. Вместо этого выругалась. Мягко загудели сервоприводы, словно обрадованные снятием с голодного пайка. Сторонница Монроз прыжком соскочила с опостылевшего кресла, попрыгала немножко на месте, потянулась, разминая суставы. Какое все-таки это чудо — скафандры высшей защиты, когда включены они на полную мощность, и каждое твое движение не только усиливается мгновенно и многократно, но словно бы и даже предугадывается! И неподъемная груда керамометалла становится невесомей балетной пачки, и собственное тело теряет вес, не теряя при этом ловкости.
Она не удержалась и сделала сальто с места. Посмотрела на неторопливо встающую напарницу. Фыркнула.
— Докаркалась. Радуйся — таки нам работенка подвалила.
И засмеялась, слушая, что именно думает та по поводу подобной работенки. В общем-то, напарница была права. Но все-таки кое-чем ближайшая перспектива радовала.
Например — легкостью движений.
Глава 31 Правила, возведенные в догму, перестают быть правильными правилами
— Лай… я, конечно, очень извиняюсь и скорее всего не слишком-то прав, но... а тебе не кажется, что мы что-то где-то как-то…
Комм радостно пискнул и загудел с тупым удовлетворением, выдавая очередную карточку. Дэн вздохнул и принял распечатку, отправив оригинал в архив почти автоматически, поскольку Лайен делать этого явно не собирался, лишь покосился хмуро. Да и кровожадные огонечки, зажегшиеся в глубине обычно спокойных темно-серых глаз, Дэну очень не понравились. Их надо было гасить, эти огонечки, пока не разгорелись во что куда более масштабное и опасное. И потому продолжать незаконченную мысль Дэн не стал — он все же был отличником курса «ромео», а это подразумевает тренированную интуицию, развитую эмпатию и активно действующий комплекс сопереживания. Ну и стремление и умение избегать взрывоопасных ситуаций тоже.
— Ну надо же! — Толстые пальчики Френни с неожиданным проворством схватили пластиковый четырехугольник. — Моя несостоявшаяся звезда! Вернее, уже как раз состоявшаяся, но, увы, не моя. Славный мальчик, увы, увы. Вот так стоит опоздать на какие-то сутки…
А проблема у Френни оказалась-таки именно с дочкой связана, предчувствия Лайена не обманули. Дочка у Френни была красавицей, не в папашку. И характер вполне себе, и привычек вредных не больше, чем у любой другой девицы ее круга и возраста — даже и поменьше, пожалуй. Хорошая такая девочка, правильная и веселая. И в койке самое то — с энтузиазмом, но без фанатизма (во всяком случае, время на Церере они тогда провели весело и расстались вполне дружески). Вокруг нее увивалась толпа таких богатеньких красавчиков, что Лайену, пожалуй, стоило бы удивиться интересу золотобогемной девочки к простому курсанту — не считай он в ту пору себя кем-то сродни Императору Предрассветной. Как же! Поступить в Летную Академию Базовой! Да без протекции! Да без подготовительных курсов! Да с первого раза! Воистину, пред таким достижением все суета и тлен.
Так что интересу скучающей молодой аристократки он не удивился, приняв его как должное. Еще один бонус от Вселенной за его немалые перед оною вселенной заслуги — а кто в восемнадцать, скажите, считает свои заслуги перед Вселенной хотя бы умеренными?
Но вот чему он таки удивился — так это явной протекции со стороны ее папаши, миляги Френни, про чью безжалостность ходили легенды. От встречи с этим финансовым монстром новоиспеченный курсант мог ожидать чего угодно — от более или менее завуалированных угроз и запугиваний до прямых физических воздействий разного уровня убедительности или даже самой настоящей расправы. А получил свой первый разовый контракт — и чертовски выгодный, надо сказать, контракт!
С тех пор прошло десять лет, но в отношениях между Лайеном и милягой Френни ничего не изменилось. Лайен никак не мог понять, почему именно в него этот старый прожженный мерзавец вцепился, как клещ — ведь после тех двух недель на Церере Лайен и близко не подходил к его дочке, да и она наверняка забыла мимолетное развлечение, к тому же говорили, что вообще ушла в синие амазонки, а у тех целибат на разнополые отношения. Френни тоже делал вид, что забыл, но при этом постоянно, словно бы случайно, называл Лайена сынком или деточкой и сетовал на трудности в обращении с непристроенными дочерьми. И работу вот подкидывал время от времени не слишком сложную и вкусную, от которой и хотел бы отказаться, да жаба задушит. И помогал, если попросить.
И все вроде бы по-честному — просто так никаких подарков, всегда ответная отработка или услуга. Только вот работа или услуга эта зачастую казалась Лайену несоразмерно простой и от того — подозрительной. Вот как сейчас.
Тоже мне проблема, ну просто на смех канарейкам. Если не врет, конечно. Всего-то — пристроить дочку не просто в какой-нибудь из корпусов, а непременно чтобы не к синькам, а к иможенкам и обязательно под хороший пригляд. Тоже мне, проблема! Трудно поверить, чтобы бизнесмен уровня Френни действительно не знал, что Иможен Коалисьен отличается от Корпорации синек не только цветом формы, и что семейственность любого рода в ней приветствуется и вообще всячески поощряется. Значит, наверняка какой-то подвох имеется… ну да разберемся, все равно выхода нет.
Френни тем временем ласково царапнул ногтем распечатку. Вернул. Лайен мельком отметил ярко-рыжий хвост, спускавшийся почти до пояса, квадратную челюсть и кокетливый татуш от залысины до виска.
— Сколько процентов совпадения?
— Больше восьмидесяти, но… Лайен, деточка, он тебе не интересен, он был интересен лишь мне, но я опоздал. Он хитчер.
Лайен фыркнул:
— Тебе же легче, старый лентяй!
— Не скажи! За хитчером я бы слетал с удовольствием и к черту на куличики. Особенно — за таким хитчером… Жаль, ты не видел его в деле! Это было что-то просто фантастическое, поверь слову старого знатока!
— У нас и без него…
Восьмидесяти процентная вероятность — это, конечно, немало… Но — хитчер. Да и волосы… Слишком яркие, чтобы быть натуральными. Слишком… похожие. Глупо не изменить первым делом именно то, что изменяется легче всего.
Не идиотка же она?
— Куда теперь прикажешь?
— По Ингрид сколько?
— Сорок пять… — Похоже, Ингрид у Френни энтузиазма не вызывала. Да и не удивительно, поскольку отпуск отправилась она проводить не куда-нибудь, а на Бетти-Эр, ближний свет! Есть еще, правда, та смуглолицая штучка с Волчьего Уха, всего тридцать четыре процента, но зато рукой подать… И еще тот полтинничный парень с Черной. У остальных — ни у кого не наберется выше двадцатки по совпадению вероятностных психопрофилей. А программке верить можно, хорошая такая программка, эриданская. Пас-скудство! Всех ведь проверять придется, не взирая на эту программку. Всех…
Какое же это счастье — искать кого-то в цивилизованной части галактики, где без персональной (и автоматической, что особо приятно) идентификации ты не сможешь даже перейти на другую сторону улицы! Чик — и все как на ладони!
И даже если тебе повезет угнать корабль и выломать на нем контрольный чип-пеленгатор — ты сможешь наслаждаться незаслуженной свободой лишь до первой заправочной станции, где тебя возьмут за жабры тихо, без шума и пыли!..
— Давай-ка так… Прокатимся через Волчье Ухо к Инвейре, потом вдоль Черной и Викса, а там уже и Бетти-Эр рядом… относительно.
Инвейра и Черная — в одной системе, Викс тоже рядом, три-четыре года, ерунда, в один прыжок уложимся. Впрочем, Викс — меньше двадцатки, направившийся туда порожний сухогруз с подозрительным радистом давно уже мог загрузиться и продолжить путь куда угодно. Надежда лишь на то, что сухогрузы обычно не спешат.
На Инвейре любители квадратного мяча проводили сборы игроков, один из которых имел неосторожность оказаться в ненужное время в ненужной близости от одного ненужного места. Нет, он не был замечен ни на Базовой, ни на Джусте, но теоретически вполне мог побывать на них обеих. А на Черной обитал сейчас один молодой паразит, имевший милую привычку шататься на папиной яхте по всему дальнему космосу и бузить помаленьку везде, где яхта эта останавливалась на более-менее длительный срок. Был он, конечно, проверен и перепроверен насквозь, и охрану имел хорошую, так что все бы ничего, да вот таскал он на борту пару дюжин риппующих оболтусов обоего полу, меняющихся чуть ли не в каждом порту.
Она больше ни разу не воспользовалась ни своей карточкой, ни карточкой бедного Янсена. То ли умница, каких мало — то ли дура, судьбой хранимая. Капитан того несчастного корыта, на котором добралась она до Джуста, до сих пор с содроганием вспоминает янсеновских ребятишек. И не забудет, можно ручаться. Даже если выйдет когда-нибудь из больницы… Так что документами она разжилась, это точно. И вот тут возникает одна версия…
Тому, что в том борделе воспользовалась она своей засвеченной карточкой, есть еще одно объяснение, кроме безграничной наглости и самоуверенности, присущей всем синькам. Ее новые документы могли просто не подойти. Как и янсеновские. Именно там — и только там.
Десять против одного, что у нее теперь мужское имя. Из учебника по криминальной психологии — скрывающиеся первым делом стремятся изменить цвет волос, прическу и пол…