Светлана Тулина – Рыжая тень [СИ] (страница 5)
Рыжий осторожно сел в навигаторское кресло, краем глаза наблюдая за пилотом и сознательно копируя его позу. Подтянул биоклавиатуру поближе. Поставил полупустую банку сгущенки на пульт — и рядом с нею тут же шлепнулся вскрытый пакет чипсов. Новый, почти полный. Рыжий поднял взгляд, придав лицу вопросительное выражение за номером шесть — чуть более акцентированное, чем раньше. Пилот улыбался. И не злился. Совсем. Максуайтерность оставалась в зеленой зоне. Причем в самом низу.
— Бери-бери, у меня еще есть! Я же вижу, тебе понравилось.
Искренность 97 %.
Пилот уже не смотрел в сторону соседа. Шумно возился, выдираясь из слишком удобного кресла, норовящего повторить все изгибы человеческого тела с тем, чтобы никуда его не отпустить (рыжий оценил эргономичность не ниже 75 %). Шумно топал по пультогостиной к медотсеку, шумно ударялся о колонну и шумно ругался при этом. Рыжий следил за пилотом краем процессора, одновременно пытаясь установить прямую связь с корабельным искином. Клавиатура для этого ему была не нужна, разве что в качестве маскировки.
Ты человек. Не забывать. Человек не может без клавиатуры.
Даже при ударе о колонну (судя по всему, довольно болезненном) агрессивность у пилота выросла несильно, а максуайтерность так и осталась в зеленой зоне. Хороший показатель. Возможно, опять повезет и опасность напарника окажется не такой высокой, как рыжий предполагал. Шансы достаточно велики. Это хорошо. Хуже другое. Рыжий не отследил, как программа имитации личности изобразила на его лице удовлетворение, а она изобразила. Очень вовремя и к месту — иначе как бы пилот мог догадаться, что чипсы ему нравятся? Только вот рыжий не запомнил, какие при этом работали мышцы, в какой последовательности и каким образом они это делали. А значит, и повторить сам вряд ли сумеет.
Плохо. В следующий раз надо обязательно запомнить. Пригодится. Полезный навык.
Рыжий бодро цокал пальцами по предусмотрительно отключенной клавиатуре, демонстративно вертел вокруг инфостранички, в то же время незаметно копаясь в корневых каталогах и аккуратно перенастраивая под себя отдельные элементы системы. Он не собирался лишать капитана контроля над кораблем, но было бы глупо не обеспечить себе дополнительный уровень безопасности, если есть такая возможность. Например, вписать себя как оборудование, подлежащее игнорированию.
Корабельный искин рыжего приятно порадовал — понимал с полузнака, не тормозил, не сопротивлялся. Даже пароля доступа не потребовал. Только вот аватарка… Сильнейший раздражающий фактор для любого человека ХУ-хромосомного типа. Может быть, стоит заменить ее вторым из предложенных вариантов, он наверняка сработает умиротворяюще, на что и рассчитан. Ну или хотя бы разозлит намного меньше… или, может, это как раз и хорошо, если разозлит — отвлечет внимание, ведь злиться в этом случае капитан будет не на рыжего.
Рыжий как раз раздумывал над этим вопросом, когда на корабль вернулся капитан, и без того уже злющий и встрепанный, так и пышущий максуайтерностью во все стороны. Увидел нового навигатора, споткнулся. Замер, сверля затылок недобрым взглядом, засопел. Рыжий сделал вид, что ничего вокруг не замечает, настолько увлечен прокладкой трассы (которую на самом деле проложил давно уже, более получаса назад). Капитан долгих несколько секунд стоял за спиной, дышал часто и тяжело, наливаясь яростью. Ударит? Нет? А если ударит — то чем? Хорошо бы рукой. Хорошо бы, если бы капитан разозлился еще сильнее. Тогда точно ударит сразу. А значит — рукой. Рыжий закашлялся — не нарочно, так получилось.
Капитан не ударил.
Не наорал даже. Вернее — наорал, но не на рыжего. На доктора. Постоял, посопел за спиной. И ушел. В медотсек. Захлопнул двери и там уже начал орать. Двери здесь тонкие. Человек, может быть, и не услышал бы. Человек — да. Но не киборг. Орал капитан долго. Но, кажется, не бил. Хорошо. Доктора жалко, доктор хороший. Видел шрамы. Сомневался. Но капитану не доложил. И старт более отложить не предлагал. Наоборот. Сказал капитану, что это все полная ерунда
Люди хрупкие. Они намного быстрее ломаются, когда их бьют. Хорошо, что рыжий человеком только кажется. Еще более хорошо, что он тут в качестве навигатора, а не врача. Потому что навигатор более ценный член экипажа.
Логично.
Доктор на корабле нужен лишь тогда, когда кто-то болен. Или ранен. Доктор нужен редко. А трасса нужна всегда. Умный капитан не будет бить навигатора. Умный капитан даже орать на него не будет. Есть другие кандидатуры, более безопасные. Менее нужные. Особенно если еще и внимание отвлечь, той же провокационной аватаркой, к примеру…
Рыжий съел ложку сгущенки. Хрустнул чипсом. И решил, что он не станет еще более злить капитана неприятной тому визуализацией. Даже если это и могло бы отвлечь ненужное капитанское внимание от него самого.
И решительно щелкнул виртуальным тумблером, фиксируя вместо стоявшего по умолчанию Проказника Миши (идеально-брутального, нарочито альфа-самцового и наверняка страшно раздражительного для любого живого мужчины репродуктивного возраста) альтернативную и ранее почти не используемую вариацию Проказница Маша.
Глава 3
Первый спор
Пилота звали Тедом.
У него были еще наименования — Теодор Лендер, Тед, пилот, напарник, алкаш и еще несколько, и если часть из них рыжему была понятна, то логику возникновения других он даже и не пытался уловить. Люди странные. Это данность. Важно, что в режиме «здесь и сейчас» программа вычленила наименование «Тед» как наиболее часто употребимое для обозначения объекта, ранее идентифицируемого как «пилот-напарник-алкаш-Теодор-Лендер-Тед». Своя логика в подобной замене была — имя Тед намного короче и более удобно как в произношении, так и в восприятии.
Разные люди в разных компаниях присваивают друг другу разные наименования. Эти вот, например, предпочитали идентифицировать друг друга по именам, а не по фамилиям, должностям или кличкам. Принято как данность. Если рыжий хочет быть среди этих людей своим и не вызывать подозрений и отторжения — он тоже должен играть по принятым у них правилам. И в первую очередь перестать думать о себе как о рыжем-киборге-DEX'е или сорванной «шестерке». У него в этом социуме есть собственное наименование.
Дэн.
Короткое, удобное, не вызывает негативных эмо-реакций. Не паскуда, не тварь, не жестянка, не рыжий урод, не тупое ебло, не… самое страшное, запрятанное глубже прочего — не DEX. Дэн. Просто Дэн. С небольшими вариациями.
— Дэнька, ну че ты в самом деле, ну какие астероидные потоки?! Да сроду я в том секторе не видал ничего, крупнее крысиных орешков!
Ну или вот — Дэнька. Одна из вариаций. Приемлемо. Одобрено. Занесено в память. Хорошо. Есть еще Денис. Так называл его капитан в разговоре с доктором. И это тоже хорошо — имитация личности работает лучше, если есть в памяти конкретный образец для подражания. Денис Воронцов, навигатор — хороший образец. Пока — лучший. Потом можно будет выбрать другой. Если возникнет необходимость. Потом. А пока — Денис. Дэнька. Дэн.
Дэн посмотрел на Теда, изогнув левую бровь — так обычно делал навигатор на «Черной звезде», если был с чем-то не согласен, но при этом не собирался ни отстаивать свою точку зрения до победного конца, ни отказываться от нее. Подходящую фразу подсказала та же программа:
— Значит, тебе везло. До сих пор.
— Ха! Так и я же о том! Я вообще везучий. Значит, и дальше будет везти!
— Может быть.
— Вот же зануда! И далась тебе эта Л-25, до нее же лететь почти в два раза дальше!
— Зато на выходе ближе.
— Ха, на выходе! Так это еще когда будет! А сейчас-то дальше. И скучнее, ну сам посмотри, ну глушь же редкостная эта твоя элька, там наверняка не с кем будет даже и рядом-то полетать!
Рыжий осторожно пожал плечами, но отвечать не стал. Не потому, что пилот злился и ругался — как ни странно, но делал он это почти беззлобно, с минимальной агрессивностью. Более того — в процессе перебранки агрессивность почему-то не возрастала, как ей было положено, а падала. Это было странно и нелогично. Противоречило всему накопленному опыту. Но при этом — полезно. И приятно. Настолько, что очень хотелось продолжать.
Только вот за их разговором уже несколько долгих секунд наблюдал капитан, закончивший ругаться с доктором и неслышно вышедший из медотсека. Теперь он стоял у входа в пультогостиную и сверлил Дэна ненавидящим взглядом. И вот его-то агрессивность ничуть не снизилась во время ругани с доктором. Да и сейчас только росла — с каждым услышанным словом.
Молчание в такой ситуации было оптимальным вариантом поведения.
Раздосадованный пилот рубанул рукой по вееру вирт-экранов, заставив их недовольно заколыхаться, дернул себя за выбившуюся из-под красной банданы челку, крутанулся в кресле — и наконец-то тоже заметил капитана. Обрадовался.
— Дэнька, а давай капитана спросим, пусть он решает! Капитан, у нас тут как раз вопрос возник…
Теперь Дэн и сам мог повернуть голову и рассмотреть человека, от которого в ближайший месяц будет зависеть его жизнь. Раньше не было возможности сделать это в достаточной мере естественно и ненавязчиво. Теперь есть. Можно смотреть. Анализировать. Делать выводы. Главное — держать типовое выражение лица номер четыре. Легкий спокойный интерес. Просто легкий спокойный интерес. Ничего более.