Светлана Тулина – Рыжая тень [СИ] (страница 43)
И Дэн восхитился лаконичной безупречности этой формулировки, с облегчением выходя из боевого режима. Драки не будет. Не с таким капитаном.
Впрочем, буквально через несколько секунд восхищение Дэна капитаном существенно поумерилось — когда тот зачем-то решил оставить доктора снаружи станции, мотивируя это необходимостью кому-то быть на стреме, чтобы подать сигнал. К этому моменту геологи как-то нехорошо активизировались, переместившись к самому краю псевдокустарника. Дэн напрягся, понимая, что разделить внимание между тремя объектами (один из которых к тому же подлежит защите по высшему разряду как особо ценный груз, а два других — контролю с довольно высокой вероятностью полного физического уничтожения), будет достаточно сложной задачей. Однако доктор справился сам, просто проигнорировав приказ капитана. И Дэна в который уже раз поразила вольность обращения людей даже с самыми прямыми и недвусмысленными приказами.
Свет на биостанции зажигался автоматически — вспыхнул сразу же, как только капитан (а он шел первым) переступил порог. Хорошо, хоть дверь за собой закрыли. Плохо, что в двери этой круглый иллюминатор. Ярко-желтый, светящийся и всем вокруг радостно сообщающий, что на станции кто-то есть. Стоит кому-то из пассажиров проснуться и выглянуть наружу… Впрочем, если Маша права — скоро они проснутся все. И меньше всего их будет интересовать наличие или отсутствие света в единственном станционном окошке.
«Ох, малыш, что-то мне нервно как-то. Ждать и догонять — это самое паршивое, что только можно придумать. Ты точно проверил, что ХБК там нет?»
Конечно же, он проверил. В первую же ночь, и Маша об этом знала. ХБК — штука крайне опасная, хуже мусоросжигателя. Тяжелый, густой газ, в считанные минуты превращающий любую органику в низкомолекулярную кашу. Хорошо, что на открытом воздухе быстро разлагается до безвредных компонентов, но обращения требует аккуратного и осторожного. Макс Уайтер любил забавляться с этой дрянью, растворяя зарвавшихся подчиненных. Сетовал только, что больно уж дорогая, военные, мол, совсем оборзели, такие цены ломят. Если эта дрянь имеется рядом — Дэн предпочитал о таком знать, хотя бы просто для того, чтобы держаться подальше. А по штатному расписанию именно хлорбетакриспином должна производиться плановая стерилизация внутреннего помещения биологической станции. И значит, расположенные над внутренним модулем танки-накопители должны быть заполнены именно им.
Танки на станции биологов оказались заряжены безвредной дымовой смесью, предназначенной для создания маскирующего заслона, но совершенно неэффективной при обеззараживании. С одной стороны, это успокоило Дэна — не смертельная отрава, справиться с которой не сможет даже киборг, а просто дым. В нем, конечно, тоже можно задохнуться, но это очень уж постараться надо, даже человеку. С другой же стороны, подобная неадекватная замена киборга слегка озадачивала. Но еще больше озадачила его реакция Маши, к которой Дэн обратился за разъяснениями: реакция эта ограничилась хихиканьем и не поддающейся осмысленной расшифровке фразой о том, что люди всегда остаются людьми, и биологи они при этом или ксенокриптографы — значения особого не имеет.
Сейчас Дэн мог бы напомнить Маше о том своем вопросе и ее странном ответе. Или поинтересоваться: зачем ей нужно несколько раз переспрашивать о том, что она и сама знает. Или сделать еще что-нибудь столь же бессмысленное. Вместо этого он ограничился лаконичным:
«Да».
И, кажется, опять угадал правильно — пришедшая ответка была вся увешана извинительными виньетками.
«Ну не обижайся, зая… Я все-таки женщина. И я волнуюсь. О да, да, я помню — ты DEX, а DЕХ'ы не страдают паранойей, они на нее запрограммированы! Ты не мог не проверить, конечно, я знаю. И проверить плохо ты тоже не мог. Очень надеюсь, что ты не ошибся, малыш. И что я не ошиблась тогда тоже. Очень-очень на это надеюсь. Я знаю людей. Если в пределах досягаемости их шаловливых ручонок имеется большая красная кнопка с огромной надписью „ОПАСНО! НЕ ТРОГАТЬ!“, то не существует вопроса, нажмут они ее или нет, существует лишь вопрос — как быстро они ее нажмут…»
Псевдогеологи между тем, немножко пошуршав псевдотравой и яростно пошипев друг на друга, покинули псевдокусты и короткими перебежками достигли станции. Хлюпик с повышенной максуайтерностью приклеился к освещенному иллюминатору, заглядывая внутрь, громила пошел вдоль стены в сторону леса. То ли проверял ее на наличие других окон или скрытых входов, то ли хотел пообщаться с третьим коллегой, который из-под прикрытия деревьев так и не вышел. Это просто отлично, что наблюдать непосредственно под иллюминатором остался тот, чья максуайтерность уже столько раз подтвердилась, это очень, очень удачно получилось. Последний тест. Финальный. Чтобы уже точно ни малейших сомнений, потому что пока еще для сомнений оставалось целых двадцать четыре процента. А двадцать четыре процента — это все-таки слишком много для запуска алгоритма радикальной нейтрализации. Хорошо бы протестировать и громилу — так, для большей уверенности. Может быть, он еще успеет вернуться, если отойдет не слишком далеко?
Дэн ждал.
И надеялся, что Маша права и далеко отойти громиле попросту не дадут.
Так и вышло. Псевдогеологу удалось дойти лишь до второго (если считать от двери) ребра жесткости биостанционного купола, когда над поляной истошно взвыла сигнализация, а по периметру станции оранжевым пунктиром замигало оповещение о биологической и химической опасности. Громила профессионально метнулся к лесу, но на полпути обернулся на хлюпика — и изменил направление бега со скоростью, которой мог бы позавидовать и боевой киборг: максуайтерный хлюпик и не думал убегать. Он по-прежнему стоял у двери, под самым иллюминатором, вытаращенными глазами уставившись внутрь. Если бы не напарник, он бы, наверное, так и стоял бы там столбом до появления остальных биологов, и глаза у него при этом были белые от ужаса, а лицо казалось почти зеленым. Наверное, это из-за оранжевых вспышек оповещения. Наверное. Громиле пришлось тащить его под защиту деревьев чуть ли не волоком.
Они еле успели — от корабля к станции уже несся полуодетый Владимир в пижаме и тапочках (максуайтерность максимальна, возмущение и удовлетворение на уровне 98–99 %), беззвучно разевая рот. Беззвучно — это для людей и из-за сирены, конечно же. Дэн, сразу же выставивший нужные параметры акустического фильтра, отлично расслышал все его вопли:
— Придурки! Идиоты! Алкаши! Я же говорил! Я же предупреждал! Какой идиот запустил стерилизацию?!
Наверное, если бы дверь в станцию оказалась заперта, руководитель экспедиции ее бы просто вышиб, максуайтеры и не на такое способны, особенно на адреналине. Они любые преграды сносят на раз. Но дверь оказалась только прикрыта, Владимир ее лишь распахнул настежь, врываясь внутрь и продолжая кричать. После короткой возни (в ее процессе вопли Владимира приобрели придушенный и даже слегка жалобный оттенок: похоже, капитану с доктором удалось его немножко помять) внутри станции что-то громко щелкнуло, сирена смолкла, а из настежь распахнутой двери на поляну повалили густые клубы дыма — вязкого, тяжелого и абсолютно безвредного, как подтвердили анализаторы. Из корабля выскочила Наталья и заметалась по поляне, опасаясь заходить в расползающееся над псевдомхом серое марево псевдо-ХБК. Полина с Марией Сидоровной отстали от нее ненамного, последняя на ходу дожевывала Полинину шоколадку.
В псевдокустах громила ударил бледного до синевы хлюпика по щеке — резко, с оттяжкой, у того аж голова мотнулась. И пинками погнал его вглубь леса. При этом дважды оглянулся — Дэн отчетливо видел его лицо, пересеченное узкой полоской ноктовизора…
«Дэн, очнись! У нас проблемы!»
«Я… в порядке».
«Тогда не стой столбом! Надо быстренько тут всё разрулить, чтобы все разошлись по каютам и у тебя была возможность наконец заняться делом! Настоящим делом, малыш! Я как чувствовала, что эта ночка будет паршивой до предела, ждать выпало мне, а вот догонять придется тебе, тут я пас, зайка, я бегать не умею!»
«Догонять?»
«Дэн, я ошиблась. Этот третий, который за базой был, он не геолог! Когда взвыла сирена, он рванул совсем в другую сторону! Держи его маршрут. Видишь, да? Понимаешь, куда он бежит?!»
«Вижу. Понимаю. Вернее — не понимаю. Он же человек. Я не мог ошибиться, я же сканировал, пусть и далеко, но я не мог спутать…»
«В том-то и проблема, малыш! Центавриан легко напугать, я знаю эту зеленокожую братию как облупленных! Шваркни разочек по их тарелке хорошим кирпичом — и они, даже будучи вооруженными до зубов, сочтут риск чрезмерным и предпочтут убраться. С ними было бы просто, им вообще могло бы хватить одного твоего появления во всей красе боевого режима рядом с их типа секретной стоянкой. Но если они наняли человека… Люди, малыш, непредсказуемы! Впрочем, кому я это говорю…»
Хлорбетакриспин (он же ХБК) — штука сильная и без вариантов, как любил говорить капитан «Черной звезды» Макс Уайтер. Быстро растворяет любую органику и применяется лишь в боевых операциях против заранее приговоренных к смертной казни террористов, а также при зачистке особо опасных биологических культур. Вдыхать его вовсе необязательно — для активации процесса неостановимого клеточного распада достаточно контакта с незащищенной кожей. Впрочем, если кожа даже и защищена, но преграда представляет собой не боевой скафандр или хотя бы химкостюм — активация все равно произойдет, разве что сам процесс окажется более продолжительным. Для полного разложения тканей кибермодифицированного организма средней комплекции обычно было достаточно шести минут, а потом в низкомолекулярной луже оставались плавать лишь неорганические части процессора. Организму некибермодифицированному хватало и вполовину меньшего времени, а при попадании дозы хлорбетакриспина в легкие или желудок жертвы все происходило еще быстрее.