Светлана Томская – Тихоня в Академии Драконов (страница 3)

– Какая ты чувствительная. Ну иди, я жду.

Закрываю дверь на защёлку. На что я рассчитываю? На отсрочку?

Оружия в ванной нет, дверь подпереть нечем. И даже трубы, по которым бежит вода, пластиковые. Были бы железными, можно было бы постучать в надежде на то, что соседи услышат.

С отчаянием смотрю на своё отражение в зеркале, как будто маленькая девочка с огненно-рыжими волосами может мне чем-то помочь. И мне кажется, что в её взгляде есть намёк, словно она что-то задумала. По какому-то наитию подхожу к зеркалу и кладу ладони на стекло. Отражение делает так же. Последний раз смотрю в глаза человеку, которому нечего стыдиться. И вижу свою ободряющую улыбку. Но я же не улыбаюсь? Пытаюсь отшатнуться, но мои пальцы крепко переплетены с пальцами отражения.

– Не бойся, реши мою проблему, а я помогу тебе.

Рывок. Я лечу прямо на зеркало. Зажмуриваюсь, ожидая удара и готовясь услышать звон осыпающихся осколков, но неожиданно проваливаюсь… Моё тело охватывает состояние невесомости. Открываю глаза и вижу саму себя. Мы с моим отражением кружимся внутри фиолетового смерча, держась за руки. А потом пальцы двойника выскальзывают, я оказываюсь в тёмной комнате и растерянно смотрю на себя в моей собственной ванной через стекло.

– Получилось, – радостно выдыхает кто-то рядом. – Идём скорее, я тебе всё объясню.

______________

* Строчка из песни сл. И. Юшина, муз. В. Шаинского (т/ф «Анискин и Фантомас»).

Глава 2. Допрос с пристрастием. Кристиан.

– Ну-ка поглядим, что за тихая маленькая мышка забралась к нам в спальню.

Включаю свет и изучаю добычу, которая мне попалась. Харуг бы побрал моего дракона. Поиграть ему захотелось, мышей половить. Чуть до смерти не перепугали девчонку. На мышь она, конечно, не похожа, скорее на огненно-рыжего лисёнка. Хорошенькая. Дракон издаёт урчание.

«Заткнись», – одёргиваю его.

Хмурюсь, очерчивая взглядом пухлые детские губы, заглядываю в округлившиеся от страха зелёные глаза и стискиваю зубы от неуместного напряжения. С каких пор в Академию принимают подростков, и с каких пор я стал на них реагировать?

Пока я ходил вокруг стола, девчонка излучала то страх, то любопытство. Странная смесь для злоумышленницы. А когда я решил познакомиться поближе и устроился за столом, сделав вид, что заинтересовался бумагами, неожиданно почувствовал чисто женский интерес к своей персоне. Ларс даже встрепенулся, заурчал, как кот. Именно как кот, потому что вытащил из девичьей головы образ затаившейся мыши.

Мне не очень повезло с даром дракона: он способен считывать чужие мыслеобразы и наиболее яркие эмоции. И передаёт всё это мне через обоняние и через вкус. Почему не повезло? Да потому что чужие эмоции далеко не всегда приятны. Жадность, к примеру, отдаёт прогорклым жиром, а зависть тухлятиной.

Для расследований это полезное подспорье, но жить с этим постоянно – то ещё удовольствие. И я научился ставить защиту, особенно когда людей вокруг много.

А тут не удержался и отбросил щит.

Страх нарушительницы немного горчил, но пополам со сладостью, как каштановый мёд. А реакция на мой голос – аромат цветущей яблони – вызвала внутри неуместную вибрацию.

Моя задача была разобраться, кто жёг бумаги в кабинете ректора и какие именно. Нужно было сразу, как вошёл и заметил нырнувшую под стол тень, вытащить девчонку из укрытия и устроить допрос. Но Ларс спровоцировал на игру.

Смысл в этом был. Когда преступник расслабляется и считает, что все опасности уже позади, в этот момент ловушка захлопывается. И первые же эмоции и мыслеобразы рассказывают очень о многом.

Вот только я не ожидал своей собственной реакции. Эмоции страха и переживаний девчонки были чистыми, и мне показалось, что относятся они не столько ко мне, сколько к чему-то внешнему. А вот волна возбуждения предназначалась мне. Больше вроде в комнате никого не было.

Возбуждение без похоти пахло раскрывающейся весенней листвой и яблоневым цветом. И это неожиданно взволновало то ли меня, то ли Ларса.

Появилось желание защитить. Ну а, прежде всего, поймать мышку и понять, что в ней такого, что у меня дракон по душе когтем скребёт.

Однако я ожидал, что в ловушку попадётся кто-нибудь постарше. А тут малявка. Словно ледяной ливень на огнедышащего Ларса. Я, как наяву, услышал собственное разочарованное шипение. И только сейчас подумал, а на что я рассчитывал? Ну попался бы в ловушку кто-нибудь постарше… Я что, в первый день расследования замутил бы интрижку со студенткой? Не иначе, как Харуг мне мозги спутал.

Я ещё раз задумчиво оглядел нарушительницу. Хотя… если судить по формам…

Дракон попытался высказать своё мнение, и я снова мысленно на него рявкнул, на этот раз построже: «Заткнись».

– Пустите, пожалуйста, – тихо попросила малявка.

Хм, голос низкий грудной, не детский. Сдерживаю желание прикоснуться к пухлым губам подушечкой большого пальца. Они выглядят так соблазнительно.

Стоп. К Харугу всё. Пора заняться прямым делом: расследованием. Девчонка выглядит маленькой и беззащитной. Может, на то и расчёт: что, если попадётся, сыграет на жалости.

– Ты знаешь, кто я? – с некоторым сожалением разжимаю пальцы и выпускаю хрупкое запястье, но путь к двери продолжаю перекрывать.

Девочка или всё-таки девушка снова излучает страх, почти отчаяние.

– Наверное, новый ректор, – отвечает еле слышно.

– Наверное, да, – усмехаюсь. – Хорошо. Так что ты делала ночью в моём кабинете?

– Я нечаянно. З-заблудилась.

Ведь чушь же несёт и при этом ресницами хлопает невинно.

– Наверное, замёрзла, костерок решила развести? – вкрадчиво интересуюсь я.

Щёки девчонки становятся пунцовыми. Молчит.

– Так какие бумаги тебе поручили сжечь?

– Почему поручили? Я сама, – заявляет с вызовом.

Значит, точно не сама, прикрывает кого-то.

– Ну, что ж, сейчас посмотрим.

Прихватываю её за плечо и веду к камину. Оцениваю то, что в нём находится. Хмыкаю. Пепел даже не потерял форму листа бумаги.

– Ну кто ж так делает? Ты бы хоть золу раскидала.

Эмоция удивления и недоверия.

Она что, не знает, что пепел можно восстановить? Размела бы, и воссоздать сгоревшее стало бы чуть сложнее. А так… Создаю простенькое заклинание. И вот он – документ в первозданном виде.

По мере того, как пепел снова становится листом бумаги, не свожу глаз с изумлённого лица девчонки. Забавно, даже дети и не-маги знают, что единственный способ избежать восстановления сгоревшего документа – это развеять пепел по ветру.

А вот она ведёт себя так, словно для неё это новость.

– Ну что ж посмотрим. Приказ об отчислении? – перевожу взгляд на поникшую девчонку.

– Я должна была попробовать, – лисёнок вскидывает на меня сердитые зелёные глаза и смотрит так, как будто я виноват в том, что её отчисляют.

– Алисия Рэйнарс? Это ты?

Кивает, прикусив пухлую губку.

– Курс? – добавляю в голос металла.

– П-первый, – чувствую неуверенность и фальшь.

Да что ж такое, от девчонки фонит чистотой, и одновременно я чувствую ложь. Как это сочетается? Либо она уверена, что не совершает ничего предосудительного, либо на ней артефакт, скрывающий истинные намерения.

– Придётся тебя обыскать, – говорю я вслух и чувствую, что Ларс прямо-таки излучает одобрение.

Если неожиданно дотронуться пальцем до спинки дикого мышонка, он подпрыгнет на месте. Вот и девчонка подскочила и моментально оказалась за креслом.

– Не смейте меня трогать.

Не сразу понял, чего именно она испугалась. Но ощутил пустоту. Изменился запах. Исчез аромат цветущих яблонь, а из вкуса каштанового мёда пропала сладость. Осталась чистая горечь – страх.

– А я собирался тебя трогать?

Гордо вскидывает голову:

– Я не позволю себя обыскивать.

– Тебе есть, что скрывать? – сдерживаю рык.

Значит, всё-таки артефакт? Неужели шпионка? А выглядит невинным цветочком.

– Нечего, но…