Светлана Томская – Истинное наказание для сумрачного дракона (страница 8)

– Влада! – взвизгивает испуганно кто-то из женщин. – Ты с ума сошла? Он же тебя…

– А пусть попробует, – рявкает храбрая старушка, делая ещё шаг вперёд.

Над моей головой раздаётся рык. На этот раз в рычании зверя появляется толика неуверенности. А может мне хочется, чтобы кто-то меня защитил? И эта пожилая женщина кажется мне такой настоящей и так похожей на мою бабушку. А ведь моя бабушка такая же была, не из пугливых. И на мою защиту уж точно встала бы против всего мира.

– Иди сюда, девочка! – командует женщина по имени Влада, протягивая ко мне морщинистую руку, щедро посыпанную мукой.

И я, не веря в то, что за меня кто-то с такой уверенностью вступился, тянусь к ней.

Правильно не верю. Левая лапа дракона приподнимается и впечатывается в мостовую между мной и старушкой. Драконья морда опускается ниже и тянется к бесстрашной женщине. А поскольку под этой мордой нахожусь я, изогнутая дугой шея почти касается моих волос.

И я теперь боюсь не за себя, а за бабушку Владу.

– А ну не смей, ящер! – рявкаю я с неожиданной решимостью и, вывернувшись из-под морды чудовища, поворачиваюсь к нему лицом, закрывая собой свою защитницу. – Ты за мной гнался, жрать хочешь? Так вот я.

Меньше всего я ожидаю услышать смех за своей спиной. Влада веселится? С чего бы?

– Что ты, девочка, – отсмеявшись, говорит она и успокаивающе гладит меня по плечу. – Драконы людей не едят, даже когда дичают, как мой Киар.

Как она его назвала?

– Он же человек наполовину, – продолжает она. – И он впервые на моей памяти так себя ведёт. Чем-то ты его зацепила, милая.

Чем-чем? Баллоном кислородным, когда целилась ему в живот, думая, что это всё ещё люк в трюме корабля. По голове вроде не била. Хотя кто даст гарантию, что он не получал по ней до моего появления.

Дракон, которому явно неинтересна наша беседа, фыркает, обдувая меня воздухом. Пахнет от хищника, как ни странно, приятно. Морозной свежестью и уже знакомым древесным ароматом. Но если я вдыхаю его запах, то и он в долгу не остаётся. Нос чудовища оказывается прямо перед моим лицом, и я упираюсь в него обеими руками, пытаясь отодвинуть от себя. Ладони ощущают тепло и бархат. Это было бы даже приятно, если б не было так страшно… или скорее странно.

После слов Влады опасение, что я могу стать кормом для проголодавшегося птеродактиля, отступает.

– Что ему нужно? – спрашиваю я бабушку, которая лучше меня разбирается в драконах.

– А сейчас выясним.

Она выступает из-за моей спины и становится рядом.

– Киар, – строго начинает она. – Девушка поживёт у меня…

Дракон рявкает. На этот раз у него получается не грозно, но и того, что он согласен, я не чувствую. Он вроде как… спорит?

Когтистая лапа выдвигается в мою сторону и, прежде чем я успеваю отступить, обхватывает меня, подтягивает к себе.

– Киар, ты не прав! – пытается настаивать Влада.

Но лапища дракона сжимается в кольцо вокруг моего тела. И зверь пятится назад.

Взмах крыльев, звон бьющихся окон в домах по обеим сторонам улицы. Узковато тут для взлёта. И грозный голос Влады:

– Стоять!

Дракон замирает с распахнутыми крыльями.

– Ты что, в когтях собрался её тащить? Совесть у тебя есть? Совсем одичал в своём лесу?

Рык, в котором мне чудится растерянность.

– На спину посадишь, – требовательно заявляет старушка и уже мягко обращается ко мне: – Он упёрся, девонька. Не уступит сейчас. Я его хорошо знаю. Но ты не бойся. Лети в замок и жди меня.

Лапа дракона разжимается, и я получаю временную свободу. Но всем своим существом чувствую, что хищник следит за каждым моим движением.

– Грундер, – рявкает Влада, – Хаос тебя раздери. Быстро лестницу притащил!

Мэр отдаёт распоряжения кому-то из окружающих и, пока они их выполняют, трусцой подбегает к бабушке. Судя по преданному взгляду главы города, коржики, лишением которых она его пугала, мэр любит и ценит.

– Вы не сердитесь, леди, – угодливо изогнув спину, обращается он ко мне. – Моё дело – безопасность горожан. Мы тут все во владениях князя Анкилайда. Возражать ему не имеем права.

Меряю его холодным взглядом и отворачиваюсь. Влада тоже тут живёт, а вот она не побоялась вступиться.

Вскоре двое амбалов притаскивают обычную деревянную лестницу со множеством перекладин и осторожно прислоняют её к шее дракона, а затем с поклонами отступают.

Все вокруг замирают в ожидании, когда я полезу на спину чудовища.

– Что со мной будет? – спрашиваю я Владу.

– Ты хорошо держишься, девочка, – говорит она. – Ничего не бойся. И плащ накинь. Холодно в небе. Завтра я приду, и мы обо всём поговорим.

«А будет ли оно это завтра?» – думаю я, ставя ногу на первую ступеньку лестницы.

Бойтесь своих желаний, они могут осуществиться.

Я ведь когда-то мечтала о полёте на драконе. Это было, после того как я прочитала многотомник Энн Маккефри «Драконы Перна». Там каждый дракон был связан со своим всадником телепатически. И существа ближе и роднее у героев не было.

Я так качественно воображала себе, как шагаю с крыши нашего дома на спину дракона, что всерьёз пыталась продумать, где именно я бы держала такого крупного питомца и чем кормила бы… Мечты-мечты. Смешно. И грустно. Грустно потому, что мне не хватало по-настоящему близкого существа рядом.

В элитной школе, в которой я училась, дети не дружили, они налаживали правильные связи. И в вузе я вполне вписывалась в элитную тусовку. У меня было много приятельниц, но подружиться я так ни с кем и не смогла.

А потребность была, и поэтому драконы Маккефри прочно обосновались в моём сердце.

В жизни всё оказывается не так.

Удобств по минимуму. Спина у дракона широкая, и я сижу верхом, раскорячившись. Боком тут не сесть. Хорошо, что растяжка у меня неплохая. А вот платье, хотя подол у него достаточно широкий, находится на грани. Вот-вот треснет по швам.

Внутренней поверхностью бёдер ощущаю, как перекатываются мощные мышцы на спине дракона.

А ещё мне очень холодно. Права была бабушка Влада. Плащ, подбитый мехом, спасает, хотя и не полностью. Коленями прижимаю полы плаща к бокам дракона, не позволяя встречному ветру их вырвать.

Всё равно поддувает, причём в самых стратегически важных для девушки местах. Как ни странно, даже в такой безнадёжной ситуации я нахожу в себе силы усмехнуться.

Думать о здоровье, когда неизвестно, сколько мне отведено в этом мире?

Всё-таки желание жить во мне неистребимо.

Пять минут назад, взбираясь по деревянной лестнице на хребет дракона, я малодушно думала о том, что бороться смысла больше нет. Ничего от меня не зависело в том мире, ничего не зависит и в этом. Решит сейчас дракон сбросить меня со своей спины – и на этом всё. Парашют у меня не раскроется просто потому, что его нет.

Но едва я начинаю замерзать, как уже привычно думаю о том, чтобы не простыть, и даже всплывают в памяти наставления бабушки на тему, как нужно беречь себя молодой девушке, чтобы детки были здоровыми.

Хотя вот последние мысли уже точно ни к чему. Одного замужества с меня хватило.

Широкие крылья дракона закрывают от меня то, что под нами, то есть саму дорогу, по которой я сбегала из замка. Но границу между летом и зимой, зелёным массивом и заснеженным лесом я и вижу, и ощущаю очень чётко. С большой высоты и справа и слева видно, когда мы её пересекаем. В обе стороны она тянется на несколько километров, но до горизонта не доходит, края закругляются. Скорее всего, заморожен участок вокруг замка.

Какая-то аномалия?

Ну а ещё, едва мы пересекаем грань, ледяные щупальца мороза забираются мне под плащ. Ежусь, вжимаясь плотнее в спину дракона. Она всё-таки тёплая, хотя говорят, что все рептилии холоднокровные.

Хуже всего рукам. Перчаток у меня нет. Я сижу, прижавшись грудью к шипу, который передо мной, и изо всех сил цепляюсь за неровности чешуи. Пальцы мгновенно деревенеют. И отпустить страшно: сделает дракон вираж покруче – и они соскользнут.

Однако чудовище летит ровно и путь, который я прошла часа за полтора, преодолевает минут за десять

Круг над замком. Зверь плавно снижается, и мы оказываемся на ровной площадке.

Деревянной лестницы здесь нет. Но дракон поступает на удивление разумно: он бочком отступает к каменной балюстраде крыши и одно из своих крыльев превращает в подобие горки. Сажусь на попу и аккуратно, боясь повредить прогибающиеся подо мной перепонки, съезжаю на каменный пол.

Содрогаюсь, оглядевшись. И на этот раз не от холода.

Все пространство площадки покрыто припорошенными снегом костями. Проглядывают и покрытые льдом красные лужицы. Похоже, баранов разделывали прямо тут.

Нет, я не ханжа, мясо предпочитаю овощам. Но оказаться на скотобойне, особенно когда тебя доставил сюда тот, кто предпочитает есть мясо сырым, страшно.

И поэтому, когда драконья морда приближается ко мне, я зажмуриваюсь и выставляю ладони в защитном жесте.