Светлана Титова – Найди меня, мама (страница 55)

Сбежать решила? На кого гостей бросила? И куда собралась? К себе на квартиру или…?

Нет, таким мыслям лучше не давать ходу. Я уже налажал с Заварзиным. Больше такого не будет. Сбежать я ей не дам.

— Меня встречаешь, — я влетел на крыльцо, улыбаясь на всякий случай. — Добрый вечер, — наклонился ее поцеловать, но она отступила в сторону.

Ну, хоть не шарахается от меня, как от чумного, и то хорошо.

Быстрого прощения не ожидал, потому не расстроился и настроился на долгую осаду крепости. Эта женщина мне давалась так же трудно, как моя компания. Но и мысли не возникало отступить и бросить все.

— Я… — замялась Даша, — мне нужно уехать… Это срочно и… важно.

Она прятала глаза, отворачивалась и пыталась улизнуть. Мне и нашей встрече не рада. Но так просто уйти ей не дам. Нужно зайти в дом. Топтаться на крыльце странно и небезопасно. Поселок хорошо охраняется, но всегда есть но. Лучше не искушать судьбу. И снег снова пошел.

— Я надолго не задержу. Нам нужно поговорить. Я должен все тебе объяснить. Только давай зайдем в дом, — я приоткрыл дверь за ее спиной.

Неожиданно она нажала спиной на ручку, не давая мне распахнуть двери.

— Нет. Хочешь сказать что-то — говори. Я в твой дом не вернусь… — она осеклась, понимая, что категоричность выглядит смешно.

Нас слишком многое связывает, чтобы делать такие заявления. Мы с ней связаны общей работой, нашими детьми и несмотря ни на что взаимными чувствами. Преступление ломать такое только потому, что я всего раз повел себя как последний му…, а ей простить сейчас трудно. Я же все осознал и исправлюсь. Уже исправился.

— Даш, посмотри на меня, — попросил, убирая руку с дверной ручки, — пожалуйста.

Она упрямо закусила губу, помедлила и подняла взгляд. В глазах обида, боль, разочарование. Под этим взглядом внутри родилась злость на себя за совершенно идиотскую ревность к Заварзину. Бывшая сегодня готова была взглядом убить, и хоть бы что. А Даша…

— Даш, прости, я повел себя… мерзко… Прости, — начал извиняться, не выдержал, стряхнул невесомые снежинки с ее воротника.

Она даже не заметила моего жеста, буравя взглядом.

— Ты поверил, что я способна продать ребенка? Ты думаешь, что я совсем…что ради денег я соглашусь на такое? — Даша замолчала, так и не договорив.

Она отвернулась, тиская в руках сумочку и кусая от обиды дрожащие губы. Еще чуть и она расплачется. Как мне хотелось сейчас обнять ее, прижать к себе, собрать губами все слезинки со щек и защитить от всех. Вот только обижена она не на всех, а на меня. А я не знаю, что делать, как исправить. Я же никогда не был в такой ситуации, потому что никогда не любил по-настоящему. Не любишь, мозг работает как часы, и действуешь взвешенно и хладнокровно. Никаких ошибок и просчетов. Чувства мозги отключают.

— Я правду скажу. Я не думал, что ты ради денег…

— Тогда ради чего еще?! — прервала меня. — Я совсем отморозок, по-твоему?

— Ради своего бывшего, Заварзина, — слова признания давались мне с трудом.

Мерзкую фамилию законченного урода просто сплюнул с губ.

— Сашка… Почему Сашка? Зачем он мне? — приоткрыв от изумления рот, Даша не верила, что я сказал ей такое.

— А что я должен был подумать?! Сама посуди, пятнадцать лет ты никого к себе не подпускала, хранила себя… для кого? — я злился, но держал себя в руках.

— Для тебя… к примеру, — выдохнула едва слышно. — Для кого-то нормального, любящего и заботливого. Мне не пятнадцать, чтобы играть в Джокера и чокнутую Харли Квинн, — она потерла щеку, стирая мокрый след от слезы. — Разве я похожа на ненормальную авантюристку-преступницу, готовую пожертвовать всем и ради… кого? Этого… этого… — лицо перекосила гримаса отвращения, шумно выдохнув, она проговорила одними губами:- У меня слов нет…

Она откинулась на дверь, мягко стукнувшись затылком, бездумно глядя на кружащиеся в сете фонаря снежинки.

Кажется, сейчас в глазах моей любимой женщины я съехал вниз по шкале от законченного мерзавца до клинического идиота. Сам себя я чувствовал примерно так же. Теперь-то мне моя ревность казалась смешной, но тогда… Мля, я ни в чем не был уверен с Дашей. С другими женщинами было просто — инициатива всегда шла от них. А тут… да, я ревновал, потому что впервые после школы отношения были нужны мне, только мне. А женщине…

— Даша, я не мой брат, великий специалист по женщинам. Откуда я мог знать, что ты чувствуешь к нему… и ко мне? Ты ни разу не призналась мне в чувствах… никогда…

Честно сказать, мне моя версия с Заварзиным и сейчас казалась логичной. Речь шла о Даше, самой нетипичной женщине, которая мне встретилась. Только она могла ждать вечность свою любовь.

— Ты не один такой, — выдала она, сокрушенно покачав головой. — Я тоже тебя не понимаю, совсем не понимаю. Где ты и где этот… — она проглотила оскорбление, — Заварзин.

Она повернулась и открыла дверь, заходя обратно в холл. Я последовал за ней, гадая, до чего мы договорились. Внутри еще клокотала злость и отчаяние. Хотелось взять этого ее бывшего Заварзина и вытрясти из мерзавца всю душу. Впервые пожалел, что из-за статуса не могу дать в морду уроду, изгадившему мои лучшие отношения.

Я небрежно бросил пальто в руки горничной. Помог раздеться Даше. Когда повернули к лестнице, нас окликнул Роман:

— Голубки помирились. Совет да любовь! Плодитесь и размножайтесь!

Я смотрел на стоящего в дверях бассейна довольно лыбящегося брата. В голове вспыхнули слова Юльки о них, их случке, сыне Вадиме. Перед глазами полыхнуло белое пламя ярости. Не помню, как я сорвался с места. Очнулся от испуганного крика Даши. Я стоял на краю бассейна, сжимая кулаки, глядя барахтающегося в воде злого Романа.

Глава 45

Дарья

— Ты рехнулся! Какого черта на тебя нашло! — Роман смахивал с лица текущую с волос воду.

Я переводила испуганный взгляд с одного брата на другого, недоумевая, что нашло на Сергея. Что могло случиться? Сейчас сложная ситуация с компанией, все на нервах, но не глупые слова Романа так на него подействовали!

— Давно напрашивался, — угрюмо глядя на брата, потирал кулак Сергей. — Юлька призналась, что вы за моей спиной, — он сплюнул и отвернулся.

— Юлька! — Роман перестал потирать ушибленную скулу и глянул на брата. — На кой ляд она мне сдалась! Она мне никогда не нравилась. Ты у нее был сегодня, и она тебе ляпнула от "большой любви", а ты мне скулу разукрасил! Ну, ты, мля, и…

В сердцах лупанул кулаком по воде, неловко поднялся, потер потемневшую щеку и побрел к ступенькам.

— Она призналась, что Вадим не от меня, — Сергей все так же разглядывал брата, словно он был источником всех его бед.

— Понял, — Роман поднимался, оскальзываясь. — Не от тебя, но и не от меня. Сдалась мне эта… Она и тогда была шала… а-а, — он махнул рукой, глядя равнодушно на брата. — Все всё видели и понимали. Даже мама. Только ты один в упор не замечал. А сейчас гадюка плюнула ядом, а ты… поверил. Кому, мать его…?!

Сергей зло рыкнул и дернулся в его сторону. Испугавшись новой потасовки, автоматически схватила его за руку, пытаясь задержать, чувствуя, как под пальцами напряглись стальные мышцы сжатой в кулак руки. Сергей оглянулся на помеху. Заметив меня, нервно улыбнулся, но ничего не сказал. Роман хмыкнул, глядя на нас. С него водопадом стекала вода, заливая все вокруг лужами. Но он точно не замечал этого, с сожалением смотрел на Сергея.

— Я не святой, не был и не буду, — Роман вытащил из кармана домашних брюк телефон, проверяя его состояние. Сморщился, когда экран не загорелся. Сунул его обратно в мокрый карман и буднично произнес:- Но я любил свою жену, — на это его заявление Сергей скептически цыкнул и отвернулся. Приступ ярости прошел. Я чувствовала, как Шалого отпускает, сжатое в пружину тело расслабилось. — Да, именно так, любил… по-своему. Ни на твою, ни на какую другую точно не сменял. Я не законченная мразь. Для меня семья — это святое.

Сергей молчал, слушая откровения брата. Я продолжала держать его за руку, боясь новой вспышки гнева и продолжения драки, ругая себя за то, что не сбежала, а теперь вынуждена мирить обоих братьев. Роман наклонился, с силой провел руками по брючинам, отжимая воду. С трудом стащил мокрые кроссовки и носки.

— И выбрал мою Юльку за… да хрен его знает, за что… Просто еще одна дурочка влюбилась, мало ли их было.

И только потом понял, как мне повезло, — он развернулся, оставляя мокрые следы, пошел к выходу. Остановился и бросил через плечо, не оборачиваясь. — Тебе этого не понять. Хотя может как раз сейчас и поймешь.

— Что, мля, я пойму? — зло проговорил Сергей, потирая ушибленные костяшки.

— Когда настоящее, свое, на чужое смотреть не хочется, все кажется подделкой. Сравниваешь, а все не то, — он повернулся ко мне. — Даш, ты замечательная, не принимай на свой счет, — он выдохнул и снова глянул исподлобья на брата. — Потому я не лезу в чужую жизнь. Так как когда-то было у меня с Юлькой, с другой не будет. А как будет — мне не надо. Тебе повезло, что Даша пришла после этой…

Он вышел, в тишине отчетливо слышались шлепки его босых ног. Когда звуки стихли, я отпустила руку Сергея и отступила, радуясь, что буря миновала, гадая, обиделся ли Роман, или братья просто выпустили пар. Враги Шалых сейчас могли торжествовать. Незыблемый до того тандем братьев разваливался на глазах. Насколько катастрофично все это скажется на работе компании, даже думать не хотелось. Интуиция подсказывала, что спасать ситуацию придется мне. Можно развернуться и сбежать. Сделать вид, что моя хата с краю… А вот с краю ли? Я теперь несу ответственность за обоих мальчиков. Так уж получилось. Для них худой мир между Романом и Сергеем всегда будет лучше доброй ссоры. Мерзавка Шалая умудрилась рассорить братьев, ей-то плевать на Вадима. Ей-то плевать, защищать мне здесь и сейчас.