Светлана Светличная – Алмазный ключ (страница 3)
– Господин Шмидт, – голос Полье дрожал от сдерживаемого волнения. – А если это не циркон?
Не говоря ни слова, Полье протянул камень профессору Розе. Тот бережно взял кристалл, повертел в пальцах, поднес к глазам. Он провел по поверхности ногтем, затем достал из кармана перочинный нож и с сильным нажимом попытался оставить царапину. Сталь скользнула, не оставив и следа.
– Mein Gott… – прошептал он. – Это он. Алмаз.
Гумбольдт улыбнулся своей мудрой улыбкой и положил руку на плечо Полье.
– Видите, граф? Наука редко ошибается. Поздравляю вас. Вы только что вписали своё имя в историю.
Александр фон Гумбольдт внимательно посмотрел на Шмидта, чьё лицо стало маской вежливого одобрения, за которой читалось что-то совсем иное. А затем его взгляд снова встретился с взглядом Полье – взглядом человека, который только что держал в руках свою судьбу.
В последующие недели ажиотаж не утихал. Старатели, воодушевлённые находкой, перемывали тонны породы. И их труд был вознаграждён. К концу лета в общей сложности нашли три кристалла. Первый, тот самый, что нашёл мальчишка, весил половину карата. Два других были крупнее. Каждая находка встречалась с восторгом, но Полье и Иван хранили своё главное знание при себе – они искали не россыпи, а коренную жилу.
В начале сентября в Промысла пришло приглашение на торжественный обед в Миассе в честь 60-летия Александра Гумбольдта. Полье согласился, долго не раздумывая. Он приказал изготовить изящные футляры для двух алмазов – того, что весил 132 миллиграмма, и его более крупного собрата в 253 миллиграмма.
На празднике, 2 сентября, в переполненной гостиной, Полье подошёл к виновнику торжества.
– Господин барон, – сказал он, вручая футляры. – Позвольте преподнести вам эти скромные дары уральской земли. Они – лучшее доказательство правоты вашей теории и символ нашего глубочайшего уважения.
Гумбольдт, тронутый до глубины души, раскрыл футляры.
– Граф, это слишком щедрый дар, – попытался отказаться он.
– Для человека, открывшего для мира Урал, ничего не может быть слишком щедрым, – твёрдо ответил Полье.
Позже, в ноябре, Гумбольдт преподнесёт один из этих алмазов, весом 132 миллиграмма, Берлинскому Королевскому музею, а второй, в 253 миллиграмма, вручит в Санкт-Петербурге самой императрице Александре Фёдоровне, жене Николая I, тем самым выполнив данное ей обещаний найти алмазы в России. Так уральские алмазы начали своё путешествие по миру, связав имена Гумбольдта, Полье и русского императорского дома.
Глава 4. Дьявол у порога Наши дни.
Возвращение в Промыслы не принесло ничего, кроме липкого, тошнотворного чувства, что за спиной притаилась чужая тень. Каждая встречная машина на ухабистой дороге заставляла невольно вжиматься в сиденье, а скрип половиц в срубе отдавался в висках тревожным эхом. Казалось, сам воздух стал густым и подозрительным.
Алексей задвинул щеколду, прекрасно зная, что от серьёзного визита этот жестяной язычок не спасёт. Карта прадеда лежала на столе, бессильная и загадочная. Он водил по ней пальцем, пока подушечка не онемела, пытаясь силой воли заставить старые чернила совпасть с рельефом, который он знал как свои пять пальцев. «Галерея №7. Запечатана…» Где же ты, чёрт тебя побери, припрятал свои секреты?
Его мысли разорвал чёткий, незнакомый стук в дверь. Не робкий постук соседа, а уверенный, твёрдый. Сердце подпрыгнуло и замерло. Алексей, затаив дыхание, слегка отодвинул занавеску на окне.
На пороге стоял незнакомец. Не местный – с первого взгляда было ясно. Куртка, слишком лёгкая для уральских вечеров, и слишком дорогая. Осанка – будто проглотил аршин. Лицо неподвижное, ничего н выражающее. От его спокойствия по коже побежали мурашки.
Алексей, не раздумывая, схватил топор. Рука привычно обхватила гладкую рукоятку. Он распахнул дверь, немного перекрывая проём собой.
– Алексей Харитонов? – голос был ровным, без единой зазубринки.
– А вы кто? – буркнул Алексей, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Меня зовут Виктор Семёнов. Я представляю интересы семьи Шуваловых.
– И имя у него такое же гладкое. – мысли быстро сменялись в голове.. Шуваловы? Серьёзно? В 2025? Они же канули в лету, как мамонты.
– Каких ещё Шуваловых? – фыркнул он, изображая недоумение. – Они тут лет сто, как вымерли.
– Наследники разъехались по миру, – невозмутимо парировал Семёнов. – Но кое-какие архивы и… определённые интересы – сохранились. – Его взгляд, скользнув по комнате, намертво прилип к карте на столе. – Я вижу, вы увлечены интересным изысканием. Мы могли бы предложить вам сотрудничество.
– Какое ещё сотрудничество? – Алексей нарочно встал поперек входа, всем видом показывая, что гость нежеланен.
– Вы ищете дневник графа Полье. У нас есть возможности ускорить поиски. А у вас, я смотрю, есть путеводная нить. – Он кивнул в сторону карты. – Предлагаю объединить усилия. Всё найденное, разумеется, достанется науке. Вы получите приоритет в публикациях, славу первооткрывателя.
Звучало слишком благостно, чтобы быть правдой. Слишком гладко.
– А чего просто не отобрать? – в лоб спросил Алексей. – Карту. Меня. Раз у вас такие возможности.
Уголки губ Семёнова дрогнули, изобразив подобие улыбки.
– Мы не дикари, Алексей. Мы, в конце концов, – цивилизованные люди. К тому же, – его взгляд стал тяжёлым, как свинец, – мы знаем, что за вами следят. Не мы. Другие. И их методы, поверьте, далеки от цивилизованных. С нами вы будете в безопасности.
От этих слов стало по-настоящему не по себе. Вспомнился звонок в библиотеку. Так значит, кто-то есть еще. И это не гладкий Семенов.
– Надо подумать, – буркнул Алексей, отводя глаза.
– Разумеется, – Семёнов вежливо кивнул и протянул визитку. Простой белый картон, только имя и номер. – Решитесь – звоните. Но, смотрите, сильно не мешкайте. Ваши… конкуренты, судя по всему, народ нетерпеливый.
Он развернулся и растворился в темноте так же бесшумно, как и появился. Алексей ещё минут пять простоял в дверях, сжимая в кармане визитку и вглядываясь в темноту, пока в глазах не замелькали оранжевые мушки.
«Семейный архив… Цивилизованные люди…» Всё это смахивало на дешёвый шпионский боевик. Но липкий холодный пот на спине и тяжесть топора в руке были самыми что ни на есть реальными.
Он захлопнул дверь, повернул ключ и прислонился затылком к прохладному косяку, глядя на карту, лежащую на столе. Тихая, пыльная история вдруг оскалилась. И теперь ему предстояло решить, с кем иметь дело – с гладким дьяволом, который назвал своё имя, или с тем, кто прячется в тени. Оба варианта казались хуже ловушки.
«Хм, цивилизованные люди», – повторил он слова Семёнова. Весь его мир давно был нецивилизованным. Он бежал от офисной кабалы, от пустых отношений, от необходимости строить жизнь, которая казалась картонной декорацией. Подземелья и архивы были реальнее. И теперь эта «реальность» показала зубы. Но странным образом, эта угроза была честнее. Она была о жизни и смерти, а не о кредитах и социальном статусе. Он боялся, но в этом страхе он чувствовал себя… живым. И вместе с липким неприятным страхом он вдруг ощутил азарт.
Алексей подошёл к столу и снова стал разглядывать загадочную «Галерею №7». Теперь это была не просто зацепка. Это была приманка, на которую уже клюнули. И он, Алексей Харитонов, оказался на крючке.
Глава 5 Чертов лаз. Наши дни
Сидеть и ждать, сложа руки, оказалось невыносимее, чем лезть в самую чёрную дыру. Эта мысль гвоздем сидела в мозгу, не давая ни минуты покоя. Они его нашли. Они знают. Значит, нужно исчезнуть первым.
Ночью, наскоро набив рюкзак тем, что могло пригодиться под землёй, Алексей вышел из дому. Оригинал карты он засунул под половицу, а с собой взял лишь срисованную на обрывок бумаги копию. И этот кусок бумаги теперь вёл его по следам прадеда.
Он не пошёл к главным входам, тем, что значились на всех картах и давно обрушились. В памяти всплыло детство, дед, его корявый палец, указывающий на безымянную осыпь под скалой: «Запомни, внучок, Чёртов лаз. От людей спрятан». Тогда это казалось сказкой. Теперь это был единственный шанс.
Камень, прикрывавший вход, поддался с трудом, с глухим скрежетом. Пришлось упереться плечом и медленно, сантиметр за сантиметром, отодвигать его. Щели хватило, чтобы протиснуться внутрь. Теснота обняла его, как саван. Воздух пах столетиями затхлости, холодной пылью и чем-то ещё – медью, железом, мокрым камнем. Он щёлкнул выключателем фонаря.
Луч выхватил из тьмы низкий, наспех пробитый штрек. Не свод, а скорее звериная нора, уходящая вглубь горы. Стены были испещрены зарубками – глубокими, неровными. Следы кирок и клиньев. Здесь не бурили, здесь долбили. Руками.
Он сверялся с картой, продвигаясь вперёд. Каждые пятьдесят шагов останавливался, вглядывался в дрожащие линии. Карта не врала. Этот забытый ход шёл параллельно основным выработкам, но глубже. Воздух становился густым, спёртым, им было тяжело дышать. И тут он наткнулся на неё – «воздушку». Узкую, как труба, штольню, уходящую куда-то вверх. Оттуда, сверху, тянуло слабым, едва уловимым потоком. Свежим. Он прислонился к стене, жадно глотая его, и почувствовал, как дрожь в коленях понемногу отступает.
Именно там, в нише, выдолбленной в стене «воздушки», он нашёл его. Не древние кости и не слиток золота. Свежий окурок. Сигарета с ментолом. Дорогая, не местная. Здесь такие не курили. Кто-то из чужаков стоял здесь совсем недавно. Или искал.