Светлана Суббота – Дарья Искусница (страница 18)
- Как отказалась? Это нечестно! – закричала Кира, вскочив с кресла. – Вы оба дураки, оба! Гришечка, я тебя очень прошу, не надо Дашу трогать! Убери от нее руки! Теперь Дима опять ко мне приезжать не будет, уедет и не приедет…
Она вдруг разревелась и бросилась в свою комнату. Мелькнула белой рассерженной молнией, с грохотом хлопнув за собой дверью.
На мой недоумевающий взгляд Распутин пожал плечами:
- Валерия Захаровна категорически не хочет уезжать к сыну в Америку. И дочь не отпускает. Не знаю почему Кира решила, что наличие девушки у Димы изменит ситуацию. Детские фантазии какие-то. Не обращай внимание. Она ребенок, быстро успокоится и забудет. Скоро получит свой телефон обратно, вообще в счастливую птичку превратиться. С Киркой вообще никогда проблем не было, записывает свои блоги и никому не мешает.
Он успокаивающе гладил меня по руке и сам верил в то, что говорил. А я – нет. Мне кажется, для нас, девочек, семья – это особый мир, основа душевного умиротворения. Домик, который должен быть обязательно. Можно быть успешной в работе, радоваться путешествиям, окружать себя друзьями, да что угодно делать. Но если у девочки нет семьи, в отличие от мальчиков, мы не сможем почувствовать себя по-настоящему счастливыми. Лично я понимала Киру и не надеялась на быстрое забывание. Маленькая Можайская еще себя покажет.
Проводив Гришу, я пару секунд прислушивалась у двери малышки, но оттуда не раздалось ни звука.
Ладно, поговорим завтра утром. Уставшая, но не сломленная, я вернулась к себе и отрапортовала смс-ками Иде. Не знаю, разберет ли она мои эмоциональные жалобы, но высказаться очень хотелось.
Я: «…В общем все плохо, я не вижу ни единого плюса»
Ида:
«Беда… Но плюс есть. Ты увидишь его настоящим. Готовься, Дашка. Только в ссоре и расставании открывается истинное нутро человека. Когда больше не нужно играть, люди снимают маски».
Я: «Значит, я без маски – вредина и скандалистка (грустный смайлик)»
Ида: «Ты терпишь долго, потом взрываешься и разносишь в хлам пару подвернувшихся халабуд. Что есть – то есть. Но кто нынче без недостатков?»
Я: «А я даже горда, что его отбрила. И нисколько не жалею. У меня вокруг отличных женихов - пачками»
Ида: «Ты там не увлекайся сильно. Отличных женихов в этом мире куда больше, чем отличных мужей. Вся эта милота - природная иллюзия и мимикрия. Как и твоя нежная принцессность при первом впечатлении».
Я: «А ты - наоборот. Циник снаружи и нежнюличка внутри. Люблю тебя»
Ида: «Я скоро располнею от твоих сладких смс. Неизвестная приторная мисс, куда опять мою боевую подругу дела?»
Я: «А, забыла, точно! Все. Я – танк. Гусеницы смазаны, пушка во все стороны паф-паф. Эффектно жужжу, элегантно лязгаю, давлю и полирую тяжелым весом мужчин… э… черт. Не в этом смысле. Все. Я спать».
Ида: «Хааа. Ты там аккуратнее, не слишком увлекайся, не до блеска»
Я: «Пошлячка. Сплю»
И я уснула. В ух каком бойцовском настроении.
Глава 16. Я одна, а вас много
Народ для разврата собрался
«Калина красная»
Тук-тук. Тук-тук. Не останавливаясь, без пауз, трудолюбивым дятлом.
Я с трудом разлепила сонные глаза и осмотрела погруженную в сумрак комнату. По трубе стучат? Или соседи не к месту и по не времени решили срочно пообожать друг друга?
Звук доносился с балконной анфилады, крепко запертой на поворотный замок.
- Даша! Открывай! Не волнуйся, это я, - Володя, - донеслось в открытую форточку.
Сев в кровати, я посмотрела время на телефоне и оторопела. Не пойму, что нужно от меня в два часа ночи Ломову, и откуда такая уверенность в моем мгновенном умиротворении при одном звуке его имени.
- Ты с ума сошел? - я закуталась в простыню и, покачиваясь, сонно двинулась к балкону. - Ночь на улице.
Анфилада опоясывала находящиеся на одном этаже номера левого крыла отеля. Днем можно было посидеть и пообщаться в ротанговых легких креслах. А на ночь номера запирались. По крайней мере я не предполагала появление ночных гостей с этой стороны.
- Да ладно тебе, детское время. Дашенька, у меня срочное дело, нужно поговорить.
Я отодвинула штору и обнаружила подпрыгивающую на ночной прохладе темную мужскую фигуру. Господи, мне одного диктатора мало было для счастья, другие тоже хотят покомандовать, сообщить что мне делать и как жить. Я потерла лоб, пытаясь то ли прийти в себя, то ли не выйти.
- А мне, Володя, тоже многое что нужно, но я по ночам никого не бужу. Давай с утра, а? Когда мудренее всё, согласно умной народной сказке.
- Поговорить хочу, не ругайся. Когда еще?
Голос звучал немного пьяно, но при этом приглушенно, кое-кто не хотел перебудить отель. И я его понимаю.
Я приоткрыла дверь, осторожно высунула голову и зашептала.
- Ты насчет нашего с Димой расставания? Дескать мы были увлечены друг другом, а теперь я жутко переживаю из-за разрыва, расстроена и ты хочешь поддержать-поухаживать? Не обижайся, пожалуйста, ты хороший человек и крутой адвокат, но…
- Да никто ни на секунду не поверил в ваши отношения, мы же с Гришкой не слепые, да и Димку всю жизнь знаем. Пусти меня или пойдем прогуляемся минут на десять.
Противореча собственному предложению, Ломов деловито протиснулся мимо меня в комнату, обдав алкогольным амбре и заявил:
- Это я рисковать готов в отношениях, ну Гриша иногда, а Димыч все привык как компьютер просчитывать. Ни шага без полного анализа. Поэтому история с Олесей его так подкосила. В общем, не сбивай меня глупостями. Я тут в такой беде, а ты про сказки.
- Ясно. Ты в беде, а у меня глупости. Поняла…
Многим был хорош Володя, характер легкий, развеселит всегда, успешный профессионал, но иногда его эгоизм просто с ног сбивал. Словно в мире больше ни у кого проблем не было, а если и были, то так, фигня, мелкие заботы. Не представляю как с ним жили жены, пусть и не долго. Он же говорить способен только о себе.
- Я же хороший друг? Вот! Лучший! Я для Димки что угодно сделаю. Он когда сказал, что помощь юридическая нужна, я все дела бросил, в другую специализацию полез, лишь бы братана поддержать.
- Бесплатно?
- Не пори чушь, - строго покачал пальцем Ломов. И от этого покачнулся сам. – Я сейчас говорю не о деньгах. Финансы - отдельный разговор, куда без них. Но пришел к тебе поговорить о душевном, о любви. Ты девочка и может подскажешь что мне с вашей сестрой делать.
Не удержавшись на ногах, он уселся на край кровати и уставился в стену.
- Володя, ты сейчас не в себе, давай завтра, с утра, со свежей головой. И не надо на мою кровать садиться, мне это не нравится.
- Да что ты меня завтраками кормишь?! Можайский злой бегает, над Кирой теперь будет трястись, а здесь охраны нет, везде опасности. Завтра мы полетим домой. Времени поговорить, Дашка, почти не осталось. А у меня душа горит. Я же с Олесей почти… практически переспал…
Как это «почти практически»? Боюсь представить эту физиологическую незаконченность. И почему завтра улетаем? Мы же только половину недели здесь провели?! От растерянности я чуть не отпустила простынку, закрывающую короткую ночную рубашку.
И вздрогнула, услышав, как снова задергалась ручка балконной двери.
- Кто там? – с ужасом выдохнул Ломов. – Если меня застукают... С Олесей потусил, теперь ты... Димка мне все тусовочные инструменты оторвет… Выпроводи его, быстро, чего стоишь! Дай мне уйти, умоляю!
Скрип. Дверь на общую анфиладу начала медленно открываться.
Проклятие, я и не подумала закрыть замок.
Придушено хрюкнув, Ломов схватил с кресла покрывало и, прикрывшись им, рухнул, гад, в мою кровать. Прямо в шлепках!
Я вжалась в штору у стены, лихорадочно соображая кто это мог прийти и что делать.
Новый тихий скрип. Темная мужская фигура аккуратно закрыла со собой и на цыпочках двинулась внутрь комнаты. Присела на кровать рядом с пытающимся спрятать ноги и шуршащим в покрывале как мышь Ломовым.
Вот мне счастье привалило. Второй ночной гость...
Я открыла рот и...
- Даша, - снова раздалось с балкона. – Я выглянул случайно на свежий воздух и видел, как ты только что вошла к себе. Не спишь еще? Можно я загляну на минуту? Просто поговорим.
Можайский… Третий. Как весело живут в Париже! С огоньком.
Надо прятаться, хвататься за сердце и нервничать, но мне хотелось смеяться в голос. Прочитанные в детстве «Вечера на хуторе близ Диканьки» воплощались в реальность прямо на глазах, да еще и с моим участием. Правда, к Солохе один за другим явились четыре любовника, а ко мне только три, и я вообще «не виноватая, они сами пришли»*.
- Дашенька…Я... не могу так через порог разговаривать. Прикройся чем-нибудь, я захожу.
Судя по дергающимся в сумраке фигурам на кровати, одна пыталась у другой забрать покрывало. Вторая отчаянно сопротивлялась.
- Дима, поговорим утром.
Фраза насчет «поговорим утром» скоро станет моим личным девизом. Я размещу ее на визитке и научусь повторять как заклинание. Надеюсь, голос не прыгал от едва сдерживаемых смешков. Несмотря на серьезность ситуации и нежелание выглядеть в глазах «бывшего парня» легкомысленной девушкой, сам факт нескольких парней в моей кровати почему-то веселил. Я – роковая женщина, елки-палки. Будет что рассказать Иде.