Светлана Соловьева – Твои корни. Третий роман трилогии «Повернуть судьбу» (страница 2)

– Родители были геодезистами, работали в одной экспедиции. В то лето, как обычно, взяли отпуск, чтобы успеть ко дню рождения бабушки Оли – маминой мамы. Они приезжали каждый год. И для нас с Никой это были самые счастливые дни. Мы ждали их, как ждут чуда. Особенно я. Мне так не хватало мамы…

Голос на мгновение осип, и Кира снова замолчала, собираясь с духом.

– Когда они погибли, Ника была на практике, в экспедиции, – сделав вдох, продолжила. – Работала недалеко от города, и почти каждые выходные приезжала домой. Мы узнали о катастрофе из новостей. Помню, как бабушка сидела с газетой, смотрела в телевизор и всё повторяла: «Это не они… Это не их рейс…» Мы надеялись до последнего, что они опоздали или не вылетели. Но потом… мы увидели их фамилии в списке.

Кира на секунду прикрыла глаза, как будто снова увидела тот чёрный список.

– Бабушке сразу стало плохо. Я не успела даже добежать до двери, чтобы позвать соседку. Она шла по коридору, держась за сердце, и шептала: «Это из-за меня… Это всё из-за меня…» И упала. Просто рухнула, не дойдя до кухни. У неё случился инфаркт.

Павел выдохнул. Наталья Сергеевна прижала к губам сцепленные руки в замок. А Кира, будто заново проживая тот день, говорила, не отрывая взгляда от стола, медленно, с надрывом.

– Я тогда очень испугалась. Была одна. Ребёнок. Бабушка не дышит, глаза открыты. Я не понимала, что делать. Позвонила соседям. Потом приехала скорая. Слышала, как кто-то говорил: «Смерть наступила до прибытия». Меня пытались успокоить, дали валерьянку, обнимали. Но мне казалось, что я как будто умерла тоже.

Она выпрямилась и посмотрела прямо на Павла, он никогда не видел такой печали в глазах невесты.

– Мы с Никой хоронили сразу троих. Родителей и бабушку. Я до сих пор на том месте в коридоре, где бабушка упала, останавливаюсь. Каждый раз. Страх живёт во мне до сих пор. Годы прошли, двенадцать лет, а он не отпускает. И каждый раз, когда в самолёте трясёт, я не дышу.

Наталья Сергеевна слушала не перебивая. Её лицо потемнело, губы сжались. Она держалась, но глаза блестели от слёз.

– Соседи тогда советовали Нике продать квартиру. Мол, слишком тяжёлые воспоминания. Но она отказалась. Сказала: «Это наш дом. Его строили наши родители. Это наша память».

Кира перевела дух и сделала пару глотков уже остывшего кофе.

– Ника тогда работала в экспедиции, – продолжила, – но после случившегося ей пришлось перейти на камеральную работу, в офисе работать с документами. А она экспедиции обожает! Это её жизнь! Она каждый год ждёт начала сезона как праздника. У неё даже глаза начинают светиться, когда она собирает рюкзак. У неё это ритуал. Начинает паковать вещи за месяц, говорит, что мыслью приближает выезд.

– И всё это она оставила ради тебя? – почти шёпотом произнёс Павел.

Кира кивнула, взглянув на него.

– Мне тогда было девять. Ника была совсем молодая. Но она стала за меня бороться. Оформляла опеку. Но получала только отказы. Говорили: молодая, не замужем. Она писала в газеты, поднимала юристов. Шумела, ходила, доказывала. В конце концов, добилась! Она у нас такая… пробивная. Стойкая. Как камень. Я её никогда не видела в панике. Ни разу не помню, чтобы она плакала. Если мне плохо, то она просто говорит: «Кира, не плачь. Всё будет хорошо». И мне становится легче.

Павел с нежностью смотрел на невесту. А Наталья Сергеевна слушала с явным уважением, видно было, как в ней пробуждается симпатия к Нике.

– А вы с ней похожи? – тихо спросила она.

Кира грустно улыбнулась.

– Нет. Ни капли. Ни в чём. Ника высокая, стройная, у неё грация, как у балерины. Настоящая красота, природная, сильная. У неё тёмные волосы, огромные синие глаза, точёная фигура. Она похожа на маму. А я совсем другая. Маленькая, светловолосая. Папа называл меня «рыженькой» или «огонёчек мой». Я его копия. Люди даже не верят, что мы родные. Рядом с Никой я кажусь ребёнком.

Она чуть улыбнулась, но в голосе промелькнула нотка грусти.

– Мне всегда хотелось быть похожей на неё. Хоть чуть-чуть. В детстве я даже вставала утром и делала зарядку, как она. Но выдерживала только десять минут. А она по часу прыгала, бегала. Она как будто из другого мира. Из камня. А я из стекла.

Она вздохнула, но улыбнулась.

– Никогда не забуду, как папа сажал меня на колени и говорил: «Кирочка, человек красив ни внешностью, а душой. Смотри на Нику и учись у неё не только уму, но и доброте, силе, смелости. Характер – вот главное. Это можно вырастить, если постараешься». Я пыталась, честно. Но я не она…

Кира опустила глаза и на мгновение замолчала. Павел не отводил взгляда. Он чувствовал: это не просто рассказ. Это исповедь. Тайная, хрупкая, которую она долго держала внутри.

– Я точно знаю, что не смогу остановить на скаку лошадь и войти в горящую избу! – сказала она после паузы. – А Ника сможет. Даже не задумываясь.

Она замолчала. В комнате воцарилась тишина. В этой тишине было всё и любовь, и уважение, и боль, и детство, и страх и… нежность.

Наталья Сергеевна медленно потянулась за чайником.

– Кирочка… – сказала она тихо. – У тебя невероятная семья. Вы выстояли. А это уже говорит о силе. Не внешней, а настоящей. И ты не хуже сестры. Просто ты другая.

Павел мягко коснулся плеча Киры.

– Спасибо, что рассказала, – прошептал он.

Кира слабо улыбнулась. И в этой улыбке было всё то, что она не сказала словами. Летний вечер, пронизанный золотистым светом заходящего солнца, мягко окутывал кухню, наполняя её тёплом и любовью.

Глава 3: «Истоки судьбы»

В уютном полумраке, за столом, покрытым белой кружевной скатертью, сидели Павел, Кира и Наталья Сергеевна. В руках у Киры был остывший кофе, взгляд то и дело блуждал по кружеву скатерти, словно ища в его узорах нити воспоминаний.

– А что с опекой? – вернул её к рассказу Павел, внимательно наблюдая за выражением лица девушки.

– Дали, всё нормально, – улыбнулась Кира, и в её голосе сквозила лёгкая грусть. – Правда, Ника тогда намучилась, пока всё оформила. А я жила каждый день в страхе, всё ждала, что вот-вот придут и заберут меня в детский дом. Мне было девять, но я помню это как сейчас. Мы даже с ребятами из двора разработали специальный план побега. Представляете? – она рассмеялась, но в глазах мелькнула слеза. – Все: и старшие, и младшие, дежурили во дворе, высматривали подозрительные машины или людей в форме. Если что, то сразу ко мне, предупреждать. Я тогда должна была спрятаться этажом выше у подружки, до прихода Ники с работы.

– Какая вы были организованная компания! – удивлённо улыбнулась Наталья Сергеевна.

– А как иначе? – пожала плечами Кира. – Все понимали, что терять родных самое страшное. Соседки потом говорили: хорошо, что лето было. В школу не ходила, а то бы там учителя быстро обо всём донесли, и неизвестно, чем бы всё обернулось?!

Она замолчала, осеклась и сделала глоток уже совсем холодного кофе.

– Не понимаю, почему органы опеки стремятся отобрать детей у родственников. Как будто детский дом лучшее место для них?! – задумчиво добавила она.

– А потом? – тихо спросил Павел.

– Потом… потом всё устаканилось. Ника устроилась, работала, я училась. Поступила в институт, а дальше ты знаешь. Мы жили, держась друг за друга. И, знаешь, счастливо.

– Кира, а Ника… она всегда одна была? – осторожно поинтересовалась Наталья Сергеевна.

Её голос дрогнул, как будто эта история отозвалась в её собственной душе.

– Нет, – Кира улыбнулась, но глаза не посветлели. – Она была замужем. Почти пять лет прожили. Я тогда в шестом классе училась. Он был хороший, поначалу. Они так любили друг друга. Я верила, что это навсегда. Но потом… выяснилось, что любовь фальшивая. Измены, предательство. Он ушёл к другой, вернее, Ника его выгнала, когда всё узнала. У той, девочка родилась. Он пытался вернуться, клялся, что всё исправит, но Ника сказала: «Нет». Собрала его вещи и выставила за дверь. Она сильная.

– Больно, наверное, было? – тихо произнёс Павел.

– Очень, – ответила Кира, с трудом сдерживая эмоции. – Но она не показывала виду. Работа её спасала. Она сразу же начала ездить в экспедиции. Сначала на короткие выезды, потом на весь сезон. Я выросла и сидеть рядом не было необходимости. Но всё равно, она контролировала. Боялась, что кто-нибудь вспомнит об опеке.

Кира повернулась к Павлу и улыбнулась уже мягче, спокойнее.

– Знаешь, – добавила она, – работа в полевых условиях для неё, как отпуск. Там она дышит полной грудью. Но мне кажется, что она до сих пор не отпустила Николая. Хотя, конечно, не признаётся.

– Она у тебя настоящая героиня! – с уважением сказал Павел.

– Да, – кивнула Кира. – Она сильная. Когда-то была даже кандидатом в мастера спорта по лёгкой атлетике. Мы всей семьёй ездили болеть за неё на соревнования. А стреляет она просто как виртуоз. В тире она всех обставляла, я была маленькая и так гордилась ей. Помню, как-то у друзей они с Колей были в гостях. Там соревнование устроили по стрельбе. Она сначала не хотела участвовать, скромничала. Но уговорили. И знаешь, она всех сразила! С ходу попала во все мишени. Колю это задело. Обиделся, что она раньше не сказала, что умеет так стрелять. А она просто не любит хвастаться.

– Почему же она бросила спорт? – заинтересовался Павел.

Кира замолчала. На её лице отразилась боль.