Светлана Соловьева – Ангел мой. Второй роман трилогия «Повернуть судьбу» (страница 5)

– Осторожнее с водой, обожжёшься, – мягко сказала Аля, завязывая мешок с одеждой.

– Всё… всё на помойку… – прошептала Тоня, наблюдая за её руками. – Всё, чтоб даже следа не осталось! Пусть уходит… боль, грязь, страх…

В халате с полотенцем на голове она послушно вышла, натянула тапочки и пошла за Алей. Выпила чай. Не говоря ни слова, легла. Мягкое одеяло окутало так же, как и атмосфера этой квартиры: тёплая, тихая, настоящая.

Она смотрела на Алю, и ей казалось, что та не ходит, а плывёт по комнате. Солнечный луч, пробившийся сквозь занавеску, касался её плеча. В этом моменте всё казалось нереальным.

– Ты… ты кто? Ангел? – тихо спросила Тоня, едва слышно.

Аля остановилась, улыбнулась, и её лицо вдруг действительно стало похожим на лицо небесного создания.

– Да, – мягко ответила она. – Сегодня я твой ангел.

И впервые за долгое время, Тоня почувствовала, как медленно уходит страх.

– Мой Ангел, – закрывая глаза, прошептала Тоня, засыпая.

Глава 7: «За порогом тьмы»

Аля долго сидела у окна. В доме было тихо, только тикали часы и бился проснувшийся мотылёк в окно. Утро наступало мягко, почти незаметно. За стеклом начинался новый день, озарённый солнечным светом.

Тоня проспала больше суток. Когда она медленно открыла глаза, перед собой увидела женское лицо. Слабый свет пробивался сквозь шторы. Женщина сидела в кресле и улыбалась. В её глазах отражалось спокойствие и терпение.

– Я знаю, кто ты… – не поднимая головы, одними губами прошептала Тоня. – Ты… ты Ангел. Я… уже умерла?

– Нет, что ты такое говоришь?! – ласково проговорила женщина, открывая шторы. Свет мягко окутал комнату, и в его лучах заиграли пылинки, словно крошечные звёзды. – Ты живее всех живых. Просто очень устала. Выспалась?

Тоня огляделась вокруг. Обстановка была ей чужой: аккуратная, тёплая, непривычно уютная. На стене висели вышитые пейзажи, на полке стояли фарфоровые фигурки, пахло домашним пирогом и корицей.

– Где я? – с замиранием в груди прошептала она. – Что-то… всё смутно… Я плохо помню.

– Ты у меня в гостях, Тонечка, – мягко сказала женщина, присаживаясь на край дивана. – Меня зовут Аля.

Тоня с трудом кивнула. Слова Али были как одеяло, они укутывали, но не грели. Потому что воспоминания вчерашнего дня обрушились на неё ледяным потоком. Сердце болезненно сжалось, и слёзы сами навернулись на глаза.

– Лучше бы я умерла! – выдохнула она сдавленным голосом.

Аля резко подняла голову и внимательно посмотрела на девушку.

– Ни в коем случае не говори так! – в её голосе зазвенела сталь. – Не вздумай! Жизнь – это не конец. Это испытание. Ты его пройдёшь и всё забудешь!

– Но как? – почти крик вырвался у Тони. – Как можно забыть то, что внутри сожгло всё до пепла? Это ведь не просто боль… это… как будто тебя изнутри вывернули. И почему именно я? Что я сделала?!

– Не вини себя. Никогда. Не думай об этом, – Аля взяла её за руку.

– Как можно об этом не думать?

– Поверь, можно.

– Разве вы можете знать?! – вытирая глаза, сквозь слёзы проговорила Тоня. – Знать, что произошло со мной и как это страшно и тяжело?

– Я знаю, о чём ты говоришь. Поверь, знаю лучше, чем хотелось бы…

– И самое ужасное, что я не понимаю почему? Почему это произошло со мной?! – Тоня плакала, не вытирая глаз, кажется, она не замечала слёз.

– Не надо, не плачь, – Аля пододвинулась ближе, взяла Тоню за руку, вздохнула и тихо, как-то печально сказала: – Только от тебя зависит, как быстро ты сможешь это забыть и жить дальше.

– Я не смогу. Это невозможно забыть!

– Забудешь, я тебе обещаю, что всё забудешь. Я помогу. Если не допустишь ошибок, то сможешь забыть. Главное – всё сделать правильно. Я из-за собственных ошибок не смогла, а ты сможешь! – Аля замолчала.

Тоня замерла. В её глазах появилась тень интереса, страха и надежды.

– Вот так и проходит жизнь, – не глядя на неё, тихо проговорила Аля, обняв себя, как будто замёрзла. – Сначала идёшь уверенно, по тропке, по следу… А потом раз и ничего не видно. И не знаешь, где ты, кто ты, куда дальше? Только память. Только то, что было. И самое дорогое почему-то стирается быстрее всего?!

Тоня сжала ладони, чувствуя, как дрожат пальцы.

– А ведь когда-то я думала, что всё будет иначе. Что будет дом, дети, и я буду смеяться по утрам… Я ведь умела смеяться. Правда, умела. Только давно это было. Словно не со мной.

Она встала, подошла к окну и замерла на мгновение, глядя на пустынную улицу.

– Жить всё равно надо, – не поворачиваясь, твёрдо сказала Аля. – Не для себя, для них. Для тех, кто рядом, кто будет потом. Чтобы у них была память. Тёплая, настоящая. Чтобы у них был вечер с пирожками, с солнцем и маминым голосом, – улыбнулась тихо, печально, но всё же улыбнулась.

Тоня смотрела на стоящий у окна красивый силуэт ещё молодой женщины и не понимала её.

Глава 8: «Новая кожа боли»

В комнате стояла тишина. Где-то вдали залаяла собака, и этот звук казался родным, почти домашним. Обстановка вокруг навеивала покой и тишину, но внутри всё разрывалось на части от боли. И она казалась непроходящей.

Аля вдохнула глубоко, будто решалась открыть давно запертую дверь.

– Мне тогда было пятнадцать, – продолжая стоять у окна, заговорила она. – Маленькая, наивная. Даже не целовалась ещё… Возвращалась из бассейна. В парке было светло, народ гулял. А потом – трое. Всё произошло быстро, безжалостно. И на мои крики никто не откликнулся. Никто не подошёл!

Аля говорила медленно, как будто вытаскивая из себя по кусочку воспоминания. В голосе звучала тишина старой боли, застывшей, но не умершей.

– Я шла домой… казалось, что тело моё – не моё. Боль была не столько в теле, сколько в душе. Потом… милиция, все подробности… эти грязные вопросы. Я стояла и дрожала от стыда. Как будто это я была виновата?! Как будто я сама на всё пошла?! Люди… они не жалеют. Они не понимают.

Тоня слушала, затаив дыхание. Боль Али была её собственной болью.

– Потом всё исчезло. Началась ужасная жизнь! Женщины на меня показывали пальцем, некоторые даже плевали вслед. Парни приставали: щипали, тискали по углам, предлагали всякие гадости, не стесняясь в выражениях. Взрослые мужчины, поглядывая, ухмылялись. Подружки сразу же исчезли, как будто их не было. Мне казалось, что я стала прокажённой?! Меня не могли защитить и не простили, что я выжила. Жить не хотелось! Не раз думала о том, чтобы покончить с собой. Но не могла, мама так убивалась, так переживала за меня, жалко её было. Она бы не выжила, если что со мной! – Аля замолчала.

– Что дальше? – не дождавшись, тихо спросила Тоня.

– А дальше суд. Страшнее всего было, когда всё подробно расспрашивали. Кто? Как? Я стояла, не поднимая глаз, озноб бил так, что тряслась всем телом. Стыдно было. Как было стыдно, ужас! После суда в школу не ходила, да, что в школу, из квартиры не высовывалась.

– Это так страшно! – прошептала Тоня, когда Аля замолчала.

– Но так долго не могло продолжаться, нужно, было учиться и как-то жить, – помолчав, Аля опять заговорила, рассказывая про страшное событие в своей жизни. – Вот родители и решили поменять квартиру. Всё сделали быстро. Ехать было всё равно куда, лишь бы подальше, и чтобы нас никто не знал. Продали квартиру в Москве, намного ниже её стоимости, загрузили вещи в контейнер и уехали в этот городок, в эту квартиру. Здесь начали всё заново, без друзей и знакомых. Сразу же стало легче! Никто тебя не знает и не показывает пальцем, ты ходишь и не оглядываешься. У меня чувство унижения прошло почти сразу. Постепенно всё наладилось. Окончила школу, институт, сейчас работаю и занимаюсь любимым делом. Одна проблема, я с тех пор стала как ненормальная. От мужчин, как от огня шарахаюсь. Мне тридцать семь лет, а я до сих пор ни одного мужчину к себе не подпустила, не могу!

– Прошло столько лет, и вы не можете забыть, а мне говорите, что я забуду?! – потихоньку всхлипнула и с жалостью проговорила Тоня.

– Забудешь, обязательно забудешь и будешь жить нормальной жизнью! Я всю жизнь жалею, что пошла в милицию и сделала своё несчастье достоянием общественности. Если бы никто не знал, я переболела и смогла всё забыть. Не пришлось бы терпеть столько оскорблений и унижений от окружающих. Потому что позже было больно не столько оттого, что со мной произошло, а сколько от того, в кого я для людей превратилась по вине этих подонков. Ведь на меня, как на жертву не смотрел никто!

Тоня внимательно вслушивалась. Мысленно проводя в голове две параллели: общие или только моё?!

– Парень у меня тогда был, – продолжала Аля. – Добрый, хороший, я думала, что он ради меня на всё готов, так любил. Мы с ним мечтали, что окончим школу, поженимся и уже никогда не расстанемся. Но всё рухнуло в один момент! Он, когда узнал, что со мной произошло, меня же и обвинил. Это был самый страшный удар для меня, я ведь его так любила! В общем, меня все обвинили, осудили и предали. Это оказалось страшнее и больнее, чем физическое насилие. Я сделала ошибку. Рассказала всем. Открылась. А ты можешь иначе. Можешь всё начать заново. Без следов, без осуждений, без боли вокруг.

– Что делать, как жить?

– Как жить? – повернулась к ней и с печальными глазами, но улыбаясь, ответила Аля. – Счастливо, Тонечка! Универсальных способов всё забыть и пережить эту трагедию нет, и я не дам тебе точного рецепта. Банальные слова, что жизнь на этом не заканчивается уж не настолько и банальны. Хотя по себе знаю, что они очень раздражают, потому что кажется, что жизнь закончилась. Нужно верить в себя и в то, что начнётся другая жизнь. Ещё раз хочу посоветовать, что не нужно никому о случившемся рассказывать, особенно близким людям. Главное – никому и ничего не говорить! Чтобы, как я, не столкнуться с непониманием умных, всё знающих подруг. Я наломала дров и до сих пор страдаю от этого.