Светлана Солнцева – Черное Дерево (страница 4)

Расспросить бы своего спасителя об истории его черного дерева. Возможно, нашлись бы параллели между нашими родами в прошлом, а может, все гораздо проще: вещица советского периода, ценная только для семьи с ее собственной, личной историей.

Мужчина возвращается с перекисью водорода и бинтами, усаживается рядом, намереваясь оказать мне первую помощь. Только сейчас вспоминаю, что не просто так болела рука. Теперь, когда он закатал рукав моей кофты повыше, вижу, что кожа ободрана от кисти до локтя. Счесала при падении о колючий наст. Непроизвольно вздрагиваю и вырываю конечность из его хватки.

– Это всего лишь перекись, – он делает новую попытку залить шипящей жидкостью мои раны.

– Вы кто? – убираю руку за спину, к спинке дивана. Надо расставить все точки над «и», прояснить ситуацию и не строить безумные догадки.

– Я Макс, сосед Ивановых. Ты ведь от них бежала?

Утвердительно киваю.

– Тебя там обидели? Неслась как на пожар.

И что сказать? Что испугалась глупой птицы, невесть откуда взявшейся ночью?

– Нет, – отвечаю, но он видит мое замешательство перед ответом и повторно спрашивает:

– Точно? Может, полицию вызвать?

«Лучше ГИБДД», – думаю про себя, а вслух произношу:

– Все в порядке.                                                                                                        

Вижу колебание на лице Макса – он мне не верит, что и озвучивает:

– Знаю я этих богатеньких деток.

– Да нет, мы в фанты играли. Ну… мне и выпало пробежаться по морозу.

Он брезгливо фыркает, льет перекись мне на кожу уверенным, отработанным движением, не жалея антисептика и не обращая внимания, что заливает гобеленовую обивку, затем умело бинтует мне руку.

– Вот что мы сделаем… Как тебя зовут-то?

– Глаша, – смотрю прямо в глаза Максу. Голубые. Ну а какими еще они должны быть у блондина? А он уже осторожно, едва касаясь, ощупывает мой затылок на наличие повреждений.

– Мы едем с тобой в больницу, Глаша.

– Мне нельзя в больницу. Мне нужно домой. Со мной все хорошо, – строчу, как из пулемета, – и претензий к вам никаких нет.

Вскакиваю на ноги и делаю шаг по направлению к двери.

– Меня там подруга ждет. Нам на последнюю маршрутку нужно успеть.

Макс останавливает меня, берет за плечи. Когда он сидел рядом, я не могла в полной мере оценить его габариты. Высоченный как шкаф! Такому и дверь запирать не надо: просто встать в проеме и все – не сдвинешь.

– Последний автобус ушел десять минут назад. Я отвезу тебя, куда скажешь, но сначала нужно показаться врачу. Я не прощу себе, что покалечил ребенка.

«Ребенка»? Это он про меня?

– Я студентка, если что, – ловлю его удивление и принимаю определение как оскорбление в лучших чувствах. Сама не знаю, почему становится не по себе, неприятно. Он старше, да, но в отцы мне точно не годится. И я не желторотик какой-то. Хотя в моем прикиде и без макияжа насколько я выгляжу? На шестнадцать? Для него что шестнадцать, что восемнадцать – мало разницы.

– Еще раз говорю, что со мной все в порядке. Если будет плохо, а это вряд ли, схожу завтра сама в поликлинику.

Он молчит несколько секунд, размышляя, а затем берет свою куртку, заворачивает меня в нее и мягко подталкивает к двери.

– Идти сама сможешь?

– Так мы куда? – делаю движение плечами в тщетной попытке подтянуть вверх сползающую с меня одежду, на десяток размеров больше той, что я обычно ношу.

– К Ивановым, за твоими вещами. Ты же не думаешь, что пущу тебя к ним одну?

 

Глава 3

В сопровождении Макса иду на веранду за пуховиком и мобильником. Хорошо, что холодно: вся наша тусовка в помещении и не видит моего неотступного секьюрити. По идее, с его стороны это проникновение на частную территорию. Или вместе с приглашенной не считается? Привели же многие друзья друзей, а я чем хуже? Правда, мой «дружок» не особенно вписывается в окружающую обстановку. И от вопросов «кто это» и «что у тебя с ним» будешь потом неделю отбиваться.

Телефон, как и наши с Дашкой куртки, мирно покоится на лавке – там, где я его бросила. На заставке вижу пропущенный звонок от мамы и несколько от Фроловой.

– Я могу подругу забрать? – спрашиваю у Макса, ждущего в дверях. – С нами, на машине?

Получив утвердительный кивок, набираю Дашку.

– Ты куда пропала? Я тебе звоню-звоню!

– Да я тут погуляла немножко. – Может, потом и расскажу ей о своих приключениях, но не сейчас, ни при моем спасителе от пернатых. – Ты домой едешь?

– Так маршрутка уже ушла! Дуй сюда, нас потом Титов отвезет!

Подруга так орет, пытаясь перекричать музыку, что Макс в курсе нашего разговора с обеих сторон. Жестами и мимикой он показывает, что довезет меня сам, как и договаривались. Любая здравомыслящая девушка ушла бы сейчас к друзьям, а не намыливалась в дорогу с человеком, которого знает не больше часа. Макс удивительно располагает к себе и внушает доверие. Как и любой среднестатистический маньяк. Не боюсь его, но и подстраховаться не мешает, поэтому специально упоминаю про него для Фроловой:

– Даш, я уезжаю. Меня соседи Ивановых подбросят в город.

– Какие соседи? Глаш? Ты там что, по гостям шастала?

– Из дома с забором, что мы видели.

– Ну, смотри сама. Как хочешь. – Чувствую по голосу, что Дашка обижается, что не остаюсь вместе с ней, но тут в приоритете или она, или мама. А если Дашка, то в итоге домашний арест.

– Давай, до завтра, созвонимся, – говорю ей и нажимаю отбой.

***

Мчимся в ночи на большой скорости. Но езда с Максом – одно удовольствие. Не знаю, какой марки его машина, я не особо разбираюсь в них. Похожа на джип, защитной окраски, вроде тех, на каких ездят на охоту. Большой, серьезный, надежный автомобиль. Как и его хозяин. За время нашего недолгого пути и разговоров о кино и погоде я совсем перестаю его бояться. Вернее сказать, я перестаю искать потенциальные причины для своей осторожности в его присутствии, и везет он меня по знакомой дороге и к месту назначения, а не в глухой лес или в промышленную зону.

Мы въезжаем в город, когда я звоню маме, что скоро буду дома и иду вместе с Дашкой и ее отцом.

Макс ухмыляется, когда обрываю связь:

– Маме врать нехорошо.

– А что ей сказать? Что меня везет незнакомец, который меня сбил в придачу?

Трудно считать эмоции за густой растительностью на лице, но видно, что ему неприятен мой пассаж. Некоторое время он молчит, а потом достает из бардачка блокнот и ручку, протягивает мне:

– Пиши.

Записываю под диктовку его номер телефона, послушно отрываю лист и убираю в карман.

– Будет плохо, сразу звони. Покажу тебя хорошему специалисту.

Макс паркуется у моего дома. Повезло, что окна выходят не на дорогу, а то у кого-то был бы инфаркт миокарда, глядя на дочь, выходящую из чужой тачки.

– Спасибо за доставку, – открываю дверь и вдыхаю колючий воздух. Натягиваю поглубже шапку на уши и буквально выпрыгиваю наружу.  С удивлением замечаю, что Макс выходит из автомобиля вместе со мной.

– Провожу тебя, – поясняет он. – Мало ли, что случится в двух шагах от квартиры.

Я пожимаю плечами в знак согласия, надеясь, что домашние сочтут Макса за Дашкиного отца, если будут высматривать меня в окно. Как назло, поскальзываюсь на расчищенном от снега почти до асфальта тротуаре. Макс подхватывает меня, не давая упасть, и так и ведет меня к подъезду, приобнимая за талию.

Психую. Вырваться – не вариант. Другой бросил бы там, на морозе, и дело с концом. А этот ко мне по-доброму, возится, проявляет участие. Зачем обижать, когда практически пришли и сейчас распрощаемся. Но со стороны мы смотримся как влюбленная парочка, и если меня спалят, Фролов точно отпадает как страховка. В обнимку с Дашкиным отцом – еще тот зашквар. Лучше уж со взрослым мужиком. Поглядываю на окна с опаской обнаружить в них маму или бабушку.

Макс поднимается вместе со мной на третий этаж. Мое желание раскланяться еще внизу также отклоняется под эгидой безопасности. С каждым шагом наверх молю Бога, чтобы мама не вышла навстречу теперь, когда я миновала уже почти всю полосу препятствий.

Поворачиваюсь к мужчине и шепчу:

– Все, пришли, вот моя дверь. Спасибо, что проводил.

– Пока, Глаша. – Макс наклоняется и чмокает меня в нос.