Светлана Соколовская – Оживи! (страница 4)

– В поселке Гремучий такое впервые.

– Ну всегда что-то бывает впервые… Почему же вы хмуритесь, Виктор Владимирович? И не торопитесь закрывать дело, хотя наверняка наверху настаивают.

Начальник управления не успел ответить. В кабинет вошла Марианна Цвейг.

– Что-нибудь удалось наскрести? – поинтересовался Ильенко у вернувшейся из морга криминалистки.

– Нет. Все чисто, все по протоколу. Смерть Маркова наступила в результате ранения в сердце. Ионеску – в результате асфиксии. Я осмотрела орудие убийства. На ноже – отпечатки Васильева и Рады Ионеску.

– Ионеску?!

– Ну да. Было бы странно, если бы их там не было. Она же повар. Это орудие ее ежедневного труда.

– Черт! Я идиот!

В глазах криминалистки проскользнули насмешливые искорки.

– Может, стоит выкурить трубку и сыграть на скрипке? – понизив голос, предложила она.

– Я не курю и не играю на музыкальных инструментах, – надулся Ильенко. – Предпочитаю слушать тяжелый рок. В наушниках, разумеется.

Он обернулся к Ванину и бесстрастно констатировал:

– Пожалуй, все идет к закрытию дела. – И добавил для насмешливого коллеги:

– Пора писать отчет и улетать обратно.

– Вот так легко сдаемся? Закрываем дело, не потрепав нервы начальству? – вполголоса, чтобы пресловутое начальство в Москве не услышало, сказала криминалистка. – А как же показания свидетелей?

– Работники столовой подтвердили, что охранник Васильев зашел на кухню и через минуту как угорелый выбежал оттуда. В начале никто не придал этому значения. В конце смены помощница Рады Ионеску нашла тела убитых, и только тогда вызвала полицию. Сослуживец Васильева заглянул к нему поздно вечером и обнаружил его тело в луже крови. Все… Других свидетелей оперативники не установили, – закончил Ванин.

– Можно мне перечитать эти показания?

– Не доверяете добросовестности местных детективов, агент Цвейг? Колитесь уже, пока товарищ майор не лопнул от злости. Что вы такое успели накопать?

– Особенности раны на теле Маркова… Во-первых, осмотр позволяет сделать вывод, что удар был очень точным и нанесен опытной рукой. Во-вторых, направление удара – снизу вверх. Это говорит о том, что его нанес человек ростом ниже, чем Лев Марков.

– А у Васильева рост около двух метров, – подсказал майор Ванин.

– Тогда бы удар шел сверху вниз. Замечательно! Вы тоже обратили на это внимание, господин комиссар?

– Извините, сударыня! Но я не господин комиссар, а товарищ майор.

– Да, да… Конечно! – Марианна Цвейг извиняясь приложила руки к груди.

– Конечно, наш специалист это отметил. Вы, наверное, думаете, что в провинции сидят одни идиоты, а не профессионалы.

– Значит, нужно искать мужчину, который хорошо владеет холодным оружием и ростом не выше ста восьмидесяти сантиметров, – сделал вывод Ильенко. – Всего ничего делов-то: исключим из списка богатырей и тех, кто нож никогда в жизни в руках не держал. И дело в шляпе.

– Зря вы шутите, агент Ильенко, – укоризненно покачала головой Цвейг. – Примерно два десятка жителей мужского пола поселка Гремучий можно действительно вычеркнуть из списка. Рост неподходящий. Я успела просмотреть метрические профили местных мужчин.

– Ну да! Круг сжимается. Все теснее.

– А если это была женщина? – предложил неожиданную версию майор Ванин.

Ильенко и Цвейг молча уставились на него.

– Объяснитесь, товарищ майор, – наконец потребовал следователь.

– Рада Ионеску была привлекательной женщиной. Немного легкомысленной – да! Кокетничала с женатыми мужиками.

– Вы намекаете на роботехника Верютину? Она замужняя?

– Да. Рост у нее подходящий – метр семьдесят шесть. И обувь сорок второго размера. Она вообще-то член волейбольной сборной Комбината. Всегда стоит на подачах. Удар у нее – ой-ой!

– Стоп! Зачем ревнивой женщине убивать Льва Маркова?

– Свидетель.

– А Васильева? Тоже свидетель?

– Спонтанное убийство двух свидетелей-мужчин нехилого сложения и неробкого десятка? Получается не роботехник, а монстр какой-то… Думаю, с этой версией стоит повременить. Что? Почему вы на меня так разочарованно смотрите? Надеюсь, вы не посадили Верютину в следственный изолятор?

– Нет, – сквозь зубы процедил Ванин. – У нее алиби на момент убийств.

– А оно проверено? Можно воспользоваться технологией «роевого интеллекта» и пропустить через него все свидетельские показания, касающиеся Верютиной. Добавить хронометраж…

– Какой технологией воспользоваться?

– Роевого интеллекта… Есть такой алгоритм для решения многофакторных задач.

– Такой алгоритм мои сотрудники не применяли. Зато воспользовались анализатором запахов. И обнаружили в помещении, где произошло двойное убийство аромат духов. Очень дорогих, винтажных… Рада Ионеску такими никогда не пользовалась. Духи называются «Же Озе». Что в переводе с французского значит – «я рискую» или «я осмелилась».

– Любопытная деталь! Очень любопытная… Верютина тоже такими духами не пользовалась? По вашему лицу уже вижу ответ – не пользовалась!

– Кстати, а где нашли тело Васильева? – спросил Ильенко, к удивлению Ванина проигнорировав находку сотрудников районного управления.

– В прихожей.

– Зашел в дом с кухонным ножом и тут же перерезал себе горло…Очень странно! Может, ему все-таки кто-то помог? – Ильенко озадаченно наморщил лоб.

– Виктор Владимирович, мы замечательно пообщались. Но нам с агентом Цвейг пора ознакомиться с материалами следствия, – напомнил следователь. – Где мы можем расположиться? Желательно, чтобы нам никто не мешал в течение нескольких дней.

– Могу предложить свой кабинет. Лейтенант Сидоренко из убойного отдела занесет вам папки с делом.

– А что, электронной версии нет?

– Так на бумаге ж вернее! Почерк свидетеля опять же о многом может сказать. Настроение, степень искренности, страх, нервное напряжении…

– Ну да! Вы правы. Давайте ваши папки с бумажками.

День третий

Марианна Цвейг появилась в управлении со спортивной сумкой в руках. На щеках ее играл свежий румянец:

– Зашла с утра в местный фитнес-клуб размяться. Угадайте, о чем щебечут там женщины? – не дожидаясь ответа, она призналась:

– О проекте "Глизея"!

– Да, пост уже набрал больше полутора миллиарда лайков. Все готовы принять участие в оживлении далекой экзопланеты, – подтвердил Ильенко.

– Камчатка – это же край Ойкумены! Вот уж не думала, что здесь такие активные пользователи социальных сетей.

– В наше время понятия «край Ойкумены», «окраина цивилизации» стали пережитком прошлого.

– Да, вы правы, – чуть погодя, признала Цвейг. – Я ляпнула глупость. Только вы не подумайте, что я трачу драгоценное время на развлечения. Я на беговой дорожке лучше сосредотачиваюсь и анализирую. И вот что я могу уже озвучить… Не верю я, что Васильев сам перерезал себе горло – это весьма редкий и исключительный способ самоубийства!

Ее коллега внимательно слушал.

– Кстати, в гостинице на рецепции мне кое-что насплетничали про майора Ванина, – вдруг сменила тему криминалист. – Оказывается, у комиссара сын погиб в шестнадцать лет. Парень занимался экстремальными горными лыжами и делал большие успехи. А тренер не включил его в команду, которая должна была поехать на краевые соревнования во Владивосток. Подросток в отместку поднялся на «черную» трассу – необкатаный горный склон, поехал вниз и разбился. Вот почему майор пьет водку. Это называется запой?

– Нет, Марианна. Запой – это когда пьют, не останавливаясь, несколько дней подряд, не давая себе протрезветь. Майор, конечно, выпивает иногда. Как все – для аппетита, для настроения, для того, чтобы разговор получился… В компании, а не в одиночку.

Игорь Ильенко слушая коллегу, невольно залюбовался ее коленями, выглянувшими из-под края строгой юбки. Округлые чашечки, обтянутые тонкими чулками телесного цвета, показались ему верхом совершенства. Он засмотрелся и потерял нить разговора. Цвейг отреагировала мгновенно:

– Вы меня слушаете, агент Ильенко? Или пялитесь на мои ноги? Если вы позволите себе такое еще раз, я обвиню вас в сексуальном домогательстве и подам иск в суд.

– Простите, Марианна! – лицо следователя мгновенно покрылось красными пятнами. – Это больше не повторится. Я просто задумался. Продолжайте, пожалуйста.