Светлана Соколова – Черный дюнгюр (страница 2)

Стук в дверь был тихим. Неуверенным. Будто человек боялся разбудить то, что спало внутри.

Алдар не встал. Он просто сказал– войдите. Голос прозвучал низко, с хрипотцой, будто камни терлись друг о друга в его горле.

Дверь приоткрылась. В щель ворвался морозный пар и мужчина. Звали его Очур. Алдар знал его. Раньше они пасли скот рядом. Раньше Очур смеялся громче всех на праздниках. Теперь от него пахло кислым потом и страхом. Он снял шапку, мял её в руках, не поднимая глаз. На столе перед Алдаром лежала бутылка водки и сверток с деньгами.

Алдар даже не посмотрел на подарки. Он смотрел на плечо Очура. Там сидело нечто черное, липкое, похожее на мокрую шерсть. Оно дышало в ритме с человеком, но чуть медленнее.

—Чего тебе, сказал Алдар.

Очур сглотнул. Кадык ходил ходуном.

—Сын заболел. Недели две назад. Врачи говорят сердце. Но он не стонет. Он просто... спит. И не дышит иногда. По минуте. По две. Потом вдохнет, будто захлебнулся.

Очур замолчал, ожидая вопроса. Алдар молчал. Он видел не сына. Он видел нить. Тонкую, серую нить, которая тянулась от пояса Очура обратно в степь, к старому кладбищу, где лежали его предки. Кто-то там держал конец этой нити. Кто-то дергал её, останавливая дыхание мальчика.

—Ты что-то взял,--- сказал Алдар. Не вопрос. Утверждение.

Очур побледнел. Отступил на шаг.

—Мы нашли старую вещь. В земле. Когда копали колодец. Браслет. Железный. Я отдал его жене. Она носит.

Алдар кивнул. Медленно. Шея хрустнула.

Вещь помнит хозяина. Ты забрал её у мертвых. Теперь мертвые хотят забрать у тебя живых.

Очур упал на колени. Он не молился. Он просто уперся лбом в грязный пол.

—Спаси. Я всё отдам. Всё.

Алдар встал. Его движения были плавными, слишком плавными для человека. Суставы не скрипели. Он обошел стол, подошел к Очуру. Протянул руку, коснулся его затылка. Кожа мужчины была горячей, но под пальцами Алдара она холодила, будто он касался льда.

—Деньги мне не нужны. Водку вылей.

Алдар вернулся к очагу, взял свой бубен. Кожа на нем пульсировала едва заметно.

—Ты приведешь сюда жену. И браслет. И сына.

—А если он умрет по дороге?-- голос Очура дрогнул.

Алдар повернулся. В полумраке его глаза казались черными провалами.

—Если он умрет, значит, его время пришло. Я не воскрешаю. Я только договариваюсь. Но цена будет высокая.

—-Какая цена?

Алдар ударил в бубен. Один раз. Звук не разлетелся по юрте. Он ударил Очура в грудь, как физическая пощечина. Мужчина закашлялся.

—Ты узнаешь, когда придет время. Сейчас уходи. Приведи их на закате. И не смотри назад, когда будешь идти. Если обернешься — они пойдут за тобой.

Очур кивнул, схватил шапку и выбежал. Дверь захлопнулась, оставляя за собой шлейф холода.

Алдар остался один. Он подошел к зеркалу, висевшему над очагом. Отражение показало ему не лицо. Оно показало оскал. Духи внутри него шевелились, чувствуя добычу. Они были голодны. Они знали, что скоро будет кровь. Не много. Но достаточно, чтобы смазать петли двери.

Он провел пальцем по краю бубна. Кожа была теплой.

—Жди,--- сказал он тишине.

Тишина ответила ему шелестом снега за стеной. Кто-то уже стоял там, снаружи. Ждал, пока откроют дверь. Алдар знал: это не Очур вернулся. Это те, кто держал нить. Они пришли посмотреть на того, кто посмеет вмешаться.

Алдар сел обратно у огня. Он закрыл глаза. Внутри его грудной клетки, там, где когда-то ломались ребра, что-то тяжелое перевернулось. Второе сердце билось в ритме с шагом приближающихся гостей.

Он не боялся. Страх был человеческим чувством. Он оставил его там, в снегу, год назад. Теперь было только дело. Работа.

Шаман не спасает. Шаман меняет одно на другое.

Он взял нож, лежавший на столе. Лезвие было тусклым, черным. Он провел пальцем по кромке. Кровь выступила мгновенно, яркая, горячая. Он капнул ею на огонь. Огонь шепнул, вспыхнул синим.

–Принято, —сказал Алдар.

Теперь нужно было ждать заката. Время, когда тени становятся длиннее людей. Время, когда дверь между мирами приоткрывается сама, и нужно лишь подтолкнуть её плечом.

Он знал, что ночь будет долгой. Он знал, что кто-то не доживет до утра. Но это уже не было его заботой. Его заботой было держать баланс. Чтобы мир не рухнул. Чтобы смерть не пришла раньше, чем нужно.

Алдар закрыл глаза и начал слушать. Ветер нес голоса. Кто-то плакал в соседнем аале. Кто-то родился за пятьдесят верст отсюда. Кто-то умирал прямо сейчас, в пути, не доехав до его юрты.

Он слышал всё. И всё это было частью одного большого ритма.

Тум-тум.

Бубен лежал на коленях. Он ждал руки.

Они пришли ровно на закате. Когда солнце коснулось вершин гор и небо стало цвета запекшейся крови, в дверь постучали. Три раза. Коротко. Будто боялись потревожить тишину сильнее, чем нужно.

Алдар не поднялся. Он сидел в том же положении, что и утром, словно камень, вросший в пол. Войдите.

Дверь скрипнула. Сначала вошел холод. Он был гуще, чем раньше, плотный, с запахом сырой земли и могильного камня. Следом протиснулся Очур. Его лицо было серым, глаза бегали по углам юрты, боясь встретиться с взглядом шамана. За ним вошла женщина. Она куталась в шубу, хотя в юрте было тепло. Ее руки тряслись, и она крепко прижимала к груди сверток.

Очур кивнул, не в силах выговорить ни слова. Женщина сделала шаг вперед и развернула шерстяное одеяло.

Ребенок не спал. Он лежал неподвижно, словно кукла, сшитая из воска. Кожа была прозрачной, сквозь нее просвечивали синие жилы. Грудь не поднималась. Алдар наклонился ближе. Тишина. Ни вдоха, ни выдоха. Только иногда, раз в минуту, тело мальчика судорожно вздрагивало, будто кто-то дергал его за невидимую нить изнутри.

Алдар протянул руку, коснулся лба ребенка. Холод. Ледяной холод, который обжег пальцы. Это был не жар болезни. Это был холод земли. Тот самый холод, что лежит в могиле через неделю после похорон.

—Где браслет,--- спросил Алдар.

Женщина всхлипнула. Она медленно отодвинула рукав шубы. На ее запястье, врезаясь в бледную кожу, чернело железо. Оно было старым, покрытым язвами ржавчины, с непонятными знаками, стертыми временем. Но знаки не были мертвыми. Они пульсировали. Едва заметно. Будто под металлом текла черная кровь.

Алдар встал. Его тень на стене выросла, стала выше потолка. Он подошел к женщине, взял ее руку. Она не сопротивлялась. Ее пальцы были окоченевшими.

—Ты носишь его давно, сказал Алдар.

—Три дня, прошептала она. Нашли... в земле. Красивый был. Чистый.

—Красивый,--- повторил Алдар. И повернул ее руку так, чтобы свет очага упал на металл.

В отражении огня браслет не блестел. Он поглощал свет. Вокруг запястья женщины кожа была черной, будто ожог, но без волдырей. Смерть входила в нее медленно, через поры, через кровь. И она выбрала путь наименьшего сопротивления. Не женщину. Ребенка. Плод ее крови.

Алдар отпустил руку. Женщина пошатнулась, будто ее отпустила невидимая сила

—-Снимай.

Женщина замерла.

—-Я пробовала. Он не снимается. Он... врастает.

Алдар посмотрел на Очура. Тот стоял у двери, готовый бежать.

—Ты сказал, цена будет высокая,--- выдавил он.

Алдар подошел к очагу. Взял нож. Тот самый, которым утром резал палец. Лезвие было тусклым, но край острым, как бритва.

—Чтобы снять железо с живой плоти, нужно отдать железо мертвой плоти,-- сказал Алдар.

Он подошел к ребенку. Мальчик лежал с открытыми глазами. Зрачки были белыми. Слепыми.

—Он уже не здесь,-- сказал Алдар.-- Его душа на пороге. Кто-то держит ее там. Тот, кто спал в этом браслете.

–Что делать?-- голос Очура сорвался на крик.