Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 73)

Смолин взлетел, все еще не до конца поверив в такую удачу. Однако и в зоне наступило затишье. Вот тогда он понял, что этого подарка не может, не имеет права не использовать на все сто процентов. Схема упражнения с предельной ясностью и последовательностью предстала перед его взором. Сознание долгожданной возможности без помех показать лучшее, на что он способен, наполнило все его существо той уверенностью и легкостью, которые делают сильного могучим, а умелого искусным. Изящество и законченность исполнения полета Смолина сочетались с чистотой и строгостью. Даже сюрприз чехословацкой команды ему удалось выполнить настолько свободно и непринужденно, будто «як» на эти секунды превратился в «злин».

Да, «темный» комплекс, несомненно, стал наиболее ярким свидетельством мастерства лидера советской команды. Смолину удалось продемонстрировать действительно высший класс воздушной акробатики. Когда объявили результаты этого упражнения, стало известно, что он получил три тысячи семьсот шестьдесят пять и семь десятых очка. Лидер нашей команды завоевал малую золотую медаль. И все-таки очень близко подошел к нему Генри Хейг, отставший от чемпиона лишь на четырнадцать и две десятые очка и получивший серебряную награду.

Бронзовую вручили Манфреду Штрессенройтеру. Четвертое место занял Николай Никитюк, Юргис Кайрис стал девятым, Лео Лауденслагер — лишь двенадцатым…

Вот теперь, когда судейская коллегия до десятой доли очка оценила степень мастерства каждого участника третьего тура, можно было наконец-то определить «кто есть кто» в командном зачете. Чтобы овладеть кубком имени П. Н. Нестерова, нашей лидирующей тройке необходимо было в неизвестном комплексе обогнать американцев не менее чем на десять и две десятые очка. Смолин, Никитюк и Кайрис обошли Лауденслагера, Хейга и Викса на сто двадцать восемь и пять десятых! Спортсмены ЧССР остались на этот раз на третьем месте.

Но впереди было еще одно, не менее сложное испытание — финал. Права выступить в этом завершающем упражнении добились двадцать два мужчины и восемь женщин. Все советские спортсмены и спортсменки продолжали борьбу, теперь за звание абсолютных чемпионов. Какого накала достигло соперничество за мировую корону среди мужчин, говорит хотя бы такой факт: в сумме трех полуфинальных упражнений Виктор Смолин вырвался наконец вперед, но опережал Генри Хейга всего на пять и четыре десятых очка.

Таким образом, самым опасным соперником Смолина по-прежнему оставался Хейг. Жребий расставил их на противоположные тактические позиции. Смолин вылетал одним из первых, а Хейг — предпоследним. Нашему лидеру нужно было бороться до последней возможности, вложить в выполнение тщательно разработанного и ювелирно отточенного финала не только мастерство летчика, но и талант художника.

…Начался отсчет четырех минут финала. Каскады головокружительных элементов следовали один за другим. Штопорную бочку на нисходящей вертикали, когда самолет стремительно мчится вниз и еще крутится, словно волчок, когда пот заливает глаза, а земля раскачивается исполинским маятником, Смолин закончил элегантным переводом машины в перевернутый полет. Повиснув на привязных ремнях, он перевел самолет в зенит по восходящей вертикали. В самой верхней точке заставил «як» полностью потерять скорость, на какое-то мгновение остановиться, зависнуть в неподвижности, а потом отвесно заскользить вниз, хвостом вперед. Едва завершив колокол, как называют летчики эту фигуру, готовился к выполнению «абракадабры».

Создав полнейшую иллюзию бессмыслицы и хаоса, Смолин на этот раз не сумел все-таки достаточно четко зафиксировать окончание «абракадабры». Нет, он не совершил ошибки, но непринужденного, логичного перехода к продолжению комплекса не получилось. И это была, пожалуй, единственная осечка, которую он допустил.

Однако приподнятое настроение не только помогло Виктору благополучно миновать все препоны финала. Оно же сыграло с ним и злую шутку. Памятуя лишь о качественной, зрелищной стороне пилотажа, он с самого начала взял слишком резвый темп. Забыл о строгом временном режиме упражнения. Не согласовал этапы выполнения комплекса с каждой из двухсот сорока секунд лимита. И только теперь, уже почти завершая выступление, вдруг понял: времени осталось слишком много. Продолжая в таком же темпе, последнюю фигуру он закончит секунд на десять раньше срока. А это лишние штрафные очки.

Потерять несколько десятков баллов? Преподнести такой подарок Хейгу или Штрессенройтеру? За десять секунд утратить, может быть, шансы на призовое место? Ответ на вихрь вопросов пришел мгновенно. Из двух зол приходилось выбирать меньшее. И он выполнил еще одну, непредусмотренную фигуру.

Комплекс удался!

Его заключительная управляемая полубочка на нисходящей вертикали, конечно же, не внесла в упражнение ничего нового и оригинального. Тем более не сыграла она и роли того достойного конца, которому следовало бы увенчать сложное и блестящее выступление. «Бледное» окончание финального комплекса снизило оценку, однако эта потеря не шла ни в какое сравнение со значительным штрафом за нарушение лимита времени.

Тем не менее напряжение продолжало нарастать: ведь Генри Хейг должен выступать только «под занавес» соревнований, а он-то и остается основным конкурентом Смолина.

И вот американский спортсмен порулил на старт, готовясь взять финишный рубеж. Для лидера команды США в четырех минутах финала над аэродромом Шпитцерберг заключалась, вероятно, последняя возможность почетно увенчать свою многолетнюю спортивную карьеру. И Хейг, разумеется, мобилизовал в этом упражнении весь богатейший опыт прошлых чемпионатов, использовал разнообразнейший арсенал пилотажных приемов и навыков.

Когда он приземлился, никто не смог бы с уверенностью предсказать исход драматичного поединка двух сильнейших мастеров высшего пилотажа планеты. Ясно было одно: финал Хейга заслуживает очень высокой оценки. А все-таки, кто — кого? Сотни людей на аэродроме замерли в нетерпеливом ожидании. Как же томительны последние минуты подсчета очков! На чашу весов брошены буквально десятые доли балла… И вот наконец результат: Генри Хейгу все же удалось в последнем упражнении обогнать Виктора Смолина на… четыре десятых очка. Он становится обладателем малой бронзовой медали.

Теперь в сумме четырех комплексов спортсмен из США набрал шестнадцать тысяч триста девяносто девять и четыре десятых очка. У Виктора Смолина — шестнадцать тысяч четыреста четыре и четыре десятых. Всего пять баллов ответили на вопрос «кто — кого?» Так советский спортсмен Виктор Смолин в тяжелейшей борьбе завоевал большую золотую медаль абсолютного чемпиона мира и кубок Арести. Большая серебряная медаль была присуждена Генри Хейгу. Третью строчку занял западногерманский пилот Манфред Штрессенройтер, седьмую — Николай Никитюк, одиннадцатую — Юргис Кайрис.

Советские спортсмены могли быть довольны итогами чемпионата мира-82. И мужчины, и женщины победили в командных зачетах. Смолин выиграл абсолютное первенство. Таким образом, и кубок П. Н. Нестерова, и кубок Арести возвращались на нашу Родину. Десять золотых, шесть серебряных и четыре бронзовые медали — вот впечатляющий актив наших пилотажников за гроссмейстерское выступление.

Все участники нашей сборной смогли достойно показать достижения советской школы высшего пилотажа. Они проявили подлинно бойцовский характер, незаурядную волю к победе. Моральная закаленность, истинно товарищеские отношения, атмосфера взаимной поддержки и коллективной общности в преодолении трудностей — вот что помогло команде в дни экзамена на летное мастерство и духовную прочность. Вместе с товарищами выдержал этот экзамен и ленинградский летчик Виктор Смолин.

Впрочем, в эти звездные минуты Виктор и не пытается унять трепетное волнение: величавая мелодия Гимна переносит его на Родину. К дорогим местам и милым сердцу людям. И всеми помыслами, всем существом своим он уже там, в своем Тосно.

Но отдых, как всегда, недолог. Скорее, это и не отдых, а передышка. Перевел Виктор Смолин дыхание, и снова в путь: 4 сентября в Туле начинается XXVIII лично-командный чемпионат страны. Для него — десятый по счету. Девять раз участвовал он в подобных соревнованиях, но никогда еще не добивался звания абсолютного чемпиона Советского Союза. Медали разного достоинства на первенствах страны и на международных соревнованиях выигрывал неоднократно. Большую золотую награду на чемпионате Европы получил. Стал, наконец, обладателем кубка Арести… А вот в споре с лучшими пилотажниками страны еще ни разу не доказал своего абсолютного превосходства.

Парадокс? Не будем спешить с выводами. Прислушаемся к мнению на сей счет Касума Нажмудинова:

— Я знаю спортсменов, сильные стороны которых раскрываются постепенно. Нужно порой немалое время, чтобы систематическая и кропотливая работа над совершенствованием летного мастерства принесла ощутимые плоды. Вот и в процессе развития Смолина не было каких-то резких качественных скачков, внезапных взлетов или спадов. Все годы пребывания в сборной он набирал форму как бы исподволь. Не всегда, конечно, это движение было равномерным, зато заметных отступлений, а тем более срывов Виктор не допускал. Так что его успехи в последние годы вполне закономерны. Именно теперь он подошел к пику формы.