Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 42)

Крамаренко похолодел. Надо было принимать решение: или продолжать «полет», заранее зная, что оценка будет снижена за допущенную ошибку, или же прервать попытку и ждать третьего захода, решающего. Валерий метнул взгляд туда, где должен был стоять Борис: подняв вертикально ладонь правой руки, тот выразительно показывал, что надо продолжать соревнование…

После этого полета Крамаренко вышел вперед. Все должно было решиться в третьей попытке.

По жеребьевке советскому экипажу выпало стартовать раньше польских моделистов. К этому времени всем стало ясно, что именно дуэль между Крамаренко и Островским назовет имя нового чемпиона мира.

Борис Краснорутский: «Роль механика на старте в данном классе моделей очень незначительна, и я практически оказался наблюдателем. Запустив движки, мне оставалось только смотреть и переживать…»

Валерий Крамаренко: «И вновь меня охватило волнение. Ну не могу ничего с собой поделать и все тут. Борис стоит рядом, что-то говорит, смеется, наверное, успокаивает, по плечу похлопывает. А у меня одна мысль в голове: заведутся двигатели или нет, заведутся или нет… И, представьте себе, как только услышал их ровный гул, все напряжение как рукой сняло. Успокоился окончательно, словно не на чемпионате мира выступаю, а разминаюсь на очередной тренировке…»

Он слегка поднял обороты, самолет продвинулся вперед на полтора-два метра, замер в предстартовом ожидании, наконец взревели на полную мощность моторы и Ан-28 в полете. Демонстрация модели длится около семи минут. За это время самолет совершил десять зачетных кругов, выполнив по ходу ряд эволюций. Модель замечательно держалась в воздухе, выпускалось и убиралось шасси, пилот демонстрировал работу закрылков.

Гром аплодисментов раздался в тот момент, когда из самолета «выпрыгнули» три парашютиста и под красными куполами плавно приземлились на поле кордодрома. Остальные участники, как и предполагал Краснорутский, выполняли бомбометание.

Победа близка. Крамаренко уменьшил обороты — самолет пошел на посадку. Плавно работая тормозами, Валерий на мгновение остановил модель, а через секунду она уже вновь неслась по кругу. (Эта эволюция называется конвейером.) Еще один круг над кордодромом, вновь уменьшены обороты двигателей, до земли — не более метра, последние секунды в воздухе и, мигая проблесковыми маячками, самолет совершил посадку.

Увидев, что аплодируют даже судьи, Крамаренко понял, что полет выполнен блестяще. Он буквально ошалел от радости и каким-то заплетающимся шагом направился к модели. Прекрасно понимая состояние товарища, попытался пробиться к нему Краснорутский. Но он сам уже окружен плотным кольцом журналистов. Его поздравляют, вопросы следуют один за другим.

Это была победа. Яркая, красивая, эффектная.

Почивать на лаврах, однако, было некогда: едва они успели возвратиться домой, едва, как говорится успели отряхнуть дорожную пыль, как уже надо было стартовать в чемпионате Советского Союза в классе моделей-копий. В этом классе официального механика у спортсмена нет, то есть механик выступает как бы внештатным автором: он не получает медали, не стоит на пьедестале почета.

На чемпионат страны Крамаренко вновь отправился в паре с Краснорутским, который, как и прежде, выступал в качестве механика и тренера. Победа Валерия была и на этот раз красивой и убедительной: значительно опередив основных соперников на стенде, а затем великолепно «отлетав» в первой же попытке, он не оставил им ни малейших шансов.

В спорте годы летят быстро. В конце семидесятых уходит из большого спорта Борис Краснорутский, и Крамаренко в преддверии нового спортивного сезона решает проблему укомплектования экипажа.

В чемпионате мира 1980 года впервые за многие годы поколебались ведущие позиции советских моделистов, до этого доминировавших на европейской и мировой спортивной арене. Сказалось неучастие сборной команды в течение последних двух лет в крупнейших международных турнирах. В сложившейся ситуации перед членами сборной Советского Союза была поставлена задача закрыть образовавшуюся «брешь» на ближайших же чемпионатах мира.

И вот наступил 1982 год. В классе гоночных моделей команда нашей страны заняла второе место (читатели помнят, что из-за грубейшей ошибки испанского моделиста выбыл из борьбы ведущий экипаж сборной Крамаренко — Кузнецов). Происходило это в июле, а в августе уже сильнейшим «копиистам» мира предстояло скрестить шпаги. Местом проведения состязаний был избран Киев.

В большом авиамодельном спорте новые имена появляются не часто, поэтому участники мировых первенств, как правило, отлично знают друг друга. В командном зачете как всегда основными соперниками советской дружины были моделисты Польши, США, ФРГ, Франции; в личном нашему трио — Валерий Крамаренко, Александр Бабичев и Владимир Федосов — противостоял все тот же поляк Ежи Островский.

Поначалу можно было подумать, что чемпионат-82 разыгрывается по сценарию чемпионата-74: «стенд» выигрывает Крамаренко, но в первой попытке лучше «летает» Островский и выходит вперед. Валерий неудачно «зашел» на посадку, приземлил модель не совсем плавно, за что и последовало немедленное наказание.

Во второй попытке первым выходит на кордодром Островский и… уходит ни с чем, так и не сумев завести двигатель. У Крамаренко появляется прекрасная возможность опередить соперника, создать определенный запас прочности перед решающим третьим «полетом». Но… и Валерий не может завести двигатель. Да-а, давненько не было такого на чемпионатах мира, чтобы оба фаворита заработали во второй попытке по «баранке».

Режим мировых первенств невероятно напряженный: весь день участники соревнуются, вечером и ночью ремонтируют модели. Спать практически некогда. Памятуя о неудачном приземлении в первый день соревнований, Крамаренко, готовясь к третьей решающей попытке, отправился на кордодром специально потренироваться в выполнении именно этого элемента. Но мягкая плавная посадка, столь характерная для него, у Валерия никак не получалась. Со стороны могло показаться, что на кордодроме не один из сильнейших моделистов планеты, а новичок: удар о землю следовал за ударом. И он понял, что устал. Смертельно устал…

Уже говорилось о том, что в процессе полета модель выполняет несколько эволюций. Судьи приветствуют, когда спортсмен для каждого очередного чемпионата готовит новую «произвольную программу». Учитывая это, Крамаренко заявил такие дополнительные упражнения, как автономный запуск двигателей, управление оборотами двигателей, демонстрация работы закрылками, многомоторность (за этот элемент можно получить высокие дополнительные очки лишь в том случае, если все двигатели будут безупречно работать с момента старта и до момента окончательной остановки модели), управление шагом винта.

Именно с последней эволюции и начал третью попытку Валерий, преподнеся тем самым очередной сюрприз участникам и судьям. Модель замерла в предстартовом рывке. Последние мгновения перед взлетом. Однако спортсмен не спешит поднять самолет в воздух. Двигатели работают на низких оборотах. Вот Крамаренко уменьшил шаг винта, еще уменьшил — шаг винта уже нулевой, тотчас взревели оба двигателя, модель окутывается клубами дыма, она вся дрожит, но стоит на месте. Еще мгновение — резко увеличен шаг лопастей, модель моментально оживает, стремительно набирает скорость, выныривает из дымовой завесы и устремляется ввысь. Очень эффектное начало.

Полет идет нормально. Одна за другой выполнены все эволюции. Сейчас модель будет выполнять конвейер, но спортсмен почему-то медлит, заходит на дополнительный круг…

Валерий Крамаренко: «Давно со мной не было подобного. Надо «приземляться», а я боюсь. Ну вот боюсь и все тут: то ли сказались вчерашние неудачные вечерние тренировки, когда у меня модель, как коза, прыгала по дорожке кордодрома; то ли нервы были на пределе… И вот я тяну, тяну… Наконец посадил модель. Ну, думаю, все, сейчас будут штрафные очки. А получилось все наоборот, судьям почему-то понравился такой конвейер… Вообще судейство в моделизме субъективное, как и в фигурном катании, и мы никогда не знаем, как какому из судей угодить, что кому нравится. Одни требуют, чтобы ты как можно плавнее, медленно-медленно трогался с места и лишь потом постепенно набирал скорость; другие любят стремительность — стремительность в разгоне, стремительность в полете… Как говорится, с судьями не спорят, но иногда из-за таких вот сугубо личных воззрений они совершенно забывают учитывать при этом еще и характерные особенности прототипа…»

Конвейер Валерий выполнил отлично, уверенно закончил полет и вновь, как и восемь лет назад, на высшей ступеньке пьедестала почета стоял Валерий Крамаренко, а второе место досталось его постоянному сопернику поляку Ежи Островскому. В командном зачете советская сборная также заняла первое место.

Потом будет чемпионат Европы-83, где Крамаренко и Кузнецов, несмотря на жесточайшую конкуренцию, уверенно станут победителями в классе гоночных моделей: их результат в самой худшей из попыток будет гораздо выше лучших результатов всех остальных участников. На том же первенстве они установят и новый мировой рекорд в классе гоночных моделей — три минуты девятнадцать и восемь десятых секунды.