Светлана Скиба – Алькар. Воскресшие тени (страница 51)

— У нас есть оружие, — напомнила Соня, снимая ложечкой пышную пену с какао.

— Ага, — хмыкнула Леона, — оружие, которым ты даже не умеешь пользоваться.

Соня с победным видом достала из бокового кармана плаща, висевшего на спинке стула, помятый сертификат о прохождении мастер — класса по владению огненной булавы. Леона с ошарашенным видом, взяла сертификат в руки и перестав жевать застыла с куском пирожного за щекой.

— Подарок Нарца, — пояснила Соня, — мы вместе ходили на занятия. Это было подобно контрольному выстрелу в голову.

В ответ Леона лишь что-то невразумительное промычала, подёргивая головой как при нервном тике.

— Ты ещё упрямее, чем Макс, — наконец-то она выдавила из себя и резко замолчала, уставившись на приближающуюся фигуру. — Это кажется, к тебе…

Соня повернула голову, и увидела отара, неуклюже подбирающегося к столику. Его грубое лицо, словно вытесанное из камня, с широким носом и массивным подбородком тут же расплылось в добродушной улыбке, лишь встретившись с ней взглядом.

Кафе «Тусклый фонарь» напряженно замерло, видимо сюда не часто заходили отары. Все смотрели на необычного гостя: посетители, официанты, даже повара высунулись из кухни.

— Я тут это… — замялся Борх, переминаясь с ноги на ногу, — хотел поговорить.

— Привет, — улыбнулась Соня, — присаживайся.

Отар грузно плюхнулся на свободный стул, отчего тот жалобно заскрипел под его тяжестью.

— Ты любишь карамельное какао, Борх? — поинтересовалась она

— Я это… я не пробовал, — громила дернул плечами, и многострадальный стул накренился.

— Нам ещё одно какао и тех вкусных пирожных с десяток! — прокричала Соня официанту, который не решился подойти поближе.

— Ты очень добра ко мне, — проговорил отар смущенно, — я бы тоже хотел… ну, это… причинить тебе много добра.

Видимо, решив наглядно показать размер добра, он так сильно махнул своей ручищей, что смел со стола все, что на нем находилось. Коричневые лужицы какао, смешавшись с десертами, бесформенными кляксами потекли по белоснежной скатерти, капая на пол.

— Ой, простите! Я это. Я не хотел, — Борх ещё сильнее зарезал на стуле, отчего тот, в конце концов сложился под ним.

Сероватая кожа отара, сидящего на полу, в окружении обломков стула тут же приобрела темно — бардовый оттенок.

— Предлагаю пойти прогуляться, — тихо сказала Соня, чему Борх оказался несказанно рад (да и все присутствующие в кафе тоже).

Отменив новый заказ, и даже не расплатившись за испорченное имущество (владелец кафе наотрез отказался брать деньги), компания, под пристальные взгляды всего кафетерия прошествовала к выходу.

Вышагивая по сумеречным, полупустым улицам, отар заметно оживился, его кожа снова приобрела сероватый оттенок, а виноватый вид сменила мнимая грозность.

— Ты вроде хотел со мной поговорить, — напомнила ему Соня.

— Ага, — кивнул он, — завтра же это… ну это… пятые сутки после этого обнуления, — начал он.

— Я помню, — живо отозвалась она, приготовившись к тому, что ей снова начнут рассказывать про риски.

— Полетели вместе, а? Я буду тебе это…помогать. Я твой должник…я хочу причинить тебе добро и …

— Борх, — с неким раздражением в голосе оборвала его Соня, — во-первых, ты мне ничего не должен, а во-вторых, я лечу с Нарцем. Не обижайся.

И так не маленькая челюсть отара ещё сильнее отвисла вниз. Он громко хмыкнул носом, как маленький ребенок, высморкался в ладонь и вытер ее о свою рубаху.

— Ну, я правда, я это …хочу помочь…

Соня устало вздохнула.

— Я тебе верю, и очень благодарна, но все уже решено. Мы летим вдвоём с Нарцем.

С каждым ее словом Борх выглядел все более несчастным. Соня даже не выдержала и погладила его по плечу, предварительно встав на носочки.

— Меня они тоже не взяли, — решила утешить отара Леона, незаметно подмигнув подруге, — говорят, кто без орлиана, тот сидит дома. Представляешь, как будет тяжело бедной птице тянуть троих? А тебя так и подавно…

Слова Леоны как чай из умиротворяющих васильков подействовали на Борха. После них он немного повеселел, хоть и продолжал выглядеть несчастным.

— Ну, раз я не нужен, то я это… пойду обратно домой, — пробубнил он, громко шаркая ножищами.

— До Отарских пещер ого-го как далеко, а скоро ночь, — поежилась Леона.

— Если хочешь, оставайся у меня ночевать, а завтра утром отправишься домой, — предложила Соня, решив сделать хоть что-то приятное Борху.

От ее слов отар в изумлении застыл на месте, хлопая своими маленькими глазенками.

— Это правда? Ты это… не шутишь?

— Я вполне серьезно, оставайся.

— Спасибо! — он издал радостный рык, от которого мимо проходившие люди заметно ускорили шаг, — я не займу много места. Точнее ну это… я не буду путаться тебе под ногами.

Соня хотела сказать, что при всем желании такое невозможно, но вместо этого просто улыбнулась.

Вскоре и Леона засобиралась домой. Она крепко, как — то по — особенному, обняла подругу, словно это было последнее их объятие. На ее глазах заблестели слезы, и что бы не расплакаться при всех, она быстро зашагала по дороге, ведущей в Низкую балку.

Дома, как обычно Соню ждал маленький орлиан, продолжавший свою разрушительную деятельность. На этот раз его жертвами стали шторы на втором этаже. Теперь на их подоле зияли замысловатые прожжённые дыры.

— Ой, а это кто такой? — растянулся в щербатой улыбке отар, растопырив огромные ручищи.

— Смерч, — покачала головой Соня, — он скоро снесет дом, а потом подожжет его.

— Подожжет? — непонимающе замотал головой Борх. Он присел на корточки, чтобы получше рассмотреть птенца, который уже избавился от последнего пуха и приобрёл белоснежное оперение с лёгким золотистым отблеском.

— Да, он недавно начал изрыгать огонь, сейчас это похоже больше на искры, но он быстро учится.

— Огонь? Это же … это…

— Венценосный орлеан, — закончила за него Соня и погладила своего питомца по голове.

— Но как это? Как это возможно? — забормотал отар, широко открыв рот и покачав головой. Он смотрел на маленького орлиана, с восторгом и неким испугом, не сводя глаз, пока тот не опалил ему волосы на ступнях.

— Ах, вот зачем вы это… летали в замок Повелительницы теней, — высказал свое предположение отар, потряхивая обожженной ногой.

Соня угрюмо покачала головой.

— Совсем не за этим…была другая причина, — проговорила она, потухшим голосом.

Борх устремил на нее испытующий взгляд. Его маленькие, чуть впавшие глазки, кажется, даже увеличились в размере.

— У Морении мой отец, — тихо сказала Соня.

Перед ее глазами снова всплыл образ отца, заключённого в камере. На глаза навернулись предательские слёзы.

— Я хотела его спасти, но не смогла…

Тут большая теплая ладонь дотронулась до ее лица и словно гигантская губка, впитала в себя всю боль, вылившуюся со слезами.

— Уже поздно, завтра рано вставать, — шмыгнув носом, пробормотала Соня. — Второй этаж в твоем распоряжении.

Борх понимающе кивнул и тяжелой поступью зашагал по лестнице наверх. Через несколько минут по дому разнесся раскатистый храп, от которого вздрагивал даже маленький орлиан.

23

От накатившего лавиной волнения Соня долго не могла уснуть. Пугающая неизвестность предстоящего дня тяготила ее и лишала надежды выспаться. Порой она проваливалась в сон, но тут же, открывала глаза, тяжело дыша, словно пробежала стометровку. И снова проваливалась в сон.

Соня летит на Смерче, волшебным образом, преобразовавшимся во взрослую птицу. Впереди она видит своего отца и протягивает к нему руки. Ещё немного и они будут вместе. Десять сантиметров, пять, один…Она касается чего-то гладкого и холодного. Прозрачная как стекло преграда разделяет их друг от друга. Соня знает, что стена тонкая и хрупкая, стоит только ударить по ней и она разобьется. Со всей силы она бьет по преграде, отчего стена тут же покрывается мелкими трещинами. Ещё удар и стена рассыпается на мелкие кусочки. Александр улыбается, и они берутся за руки.

Вдруг родная папина улыбка перерождается в звериный оскал, лающий смех сотрясает все его тело. Соня пытается выдернуть свою руку из его ладони, но все напрасно. Блестящие, чёрные глаза смотрят на нее не мигая, холодные руки с длинными как черви пальцами крепко удерживают ее. Дёрнувшись что есть силы, она вырывается из цепкого захвата, но тут же срывается с орлиана и летит вниз.

— Ты это в порядке? — послышался встревоженный голос Борха, стоявшего рядом с диваном, — я слыхал как кто-то кричал…