Светлана Скиба – Алькар. Воскресшие тени (страница 11)

— Бедное земное дитя, и как тебя угораздило попасть на стадион в тот самый момент, когда там находился дикий орлиан?

В этот момент в палату вошли два человека в длинных накидках фисташкового цвета и избавили Соню от необходимости отвечать. Сухонький мужчина с закрученными вверх усами и молодая розовощекая женщина в странном, если не сказать чудаковатом головном уборе, из которого торчали жгутики. Лекари поздоровались с присутствующими, мужчина представился господином Феликсом Войтом, а дама госпожой Полексией Парс.

— Не буду вас отвлекать, — резонно сказала Сальвина Севеллин и оставив на прикроватной тумбочке книгу с красочной обложкой, выпорхнула из палаты.

— Как ваше самочувствие? Головокружение не беспокоит? — спросил лекарь, внимательно осматривая Сонины ссадины. А ну ка попробуйте встать.

— Мне гораздо лучше, — ответила Соня и слезла с больничной койки, встав босыми ногами на ледяной пол.

— Посмотрите вот сюда, — сказала госпожа Полексия Парс, указывая на жгутик с красной лампочкой на конце, торчавший из ее головного убора.

Соня с интересом уставилась на странный прибор, напоминающий членистоногое насекомое.

— Не отвлекайтесь, смотрите только на красный огонек, — строго проговорила женщина и нажала кнопку на каске сбоку. Проводки тут же пришли в движение, «насекомое» зашевелило лапками, лишь только фронтальный жгутик с красной лампочкой застыв на месте, сканировал Сонину голову. Раскрыв потрепанный блокнот, господин Феликс Войт стал что-то быстро в него записывать необычной ручкой похожей на колпачок, который он надел себе на указательный палец.

— Вам несказанно повезло, что вы не получили более серьезные травмы, — вынес вердикт лекарь, — к тому же, вы удивительно быстро идете на поправку. Вот что значит поставить нужный диагноз и назначить правильное лечение, — самодовольно добавил он, поглаживая свои тараканьи усы.

— Так значит, мне можно собираться домой? — с надеждой в голосе спросила Соня, переминаясь с ноги на ногу (пол был жутко холодным).

— Конечно, нет, — возразила госпожа Полексия, Парс, не снимая с головы странную каску. — Мы планируем понаблюдать за вами еще дня два, возможно три. Нам нужно полностью удостовериться, что полученные травмы не представляют угрозы для вашей жизни и ее качества. Кстати, вы можете ложиться, — женщина кинула взгляд на подушку, из-под которой выглядывал уголок тюбика с чудесной мазью.

Обреченно вздохнув, Соня села на больничную койку. Видимо, у нее был такой нечастный вид, что господин Феликс Войт разрешил ей ненадолго выйти из палаты. Хоть что-то хорошее. Круглосуточно лежать на больничной койке не самое приятное занятие.

Как только лекари покинули палату, их тут же сменила сиделка, по имени Батильда. В руках, как обычно, она держала поднос-столик с завтраком.

— Как поживает моя отважная пациентка, решившая усмирить дикого орлиана? — спросила она.

Соня кисло улыбнулась.

— Ах, ты вся в своего дедушку. Те же волосы, та же смелость…

— Вы знали моего дедушку? — удивилась Соня.

— Ну как знала… Если мне не изменяет память, он попал к нам три года назад, с колотым ранением в ногу, — ответила Батильда, — я еще тогда обратила внимание на его волосы. С правой стороны они были лилового цвета, прям как у тебя.

Доев кашу-размазню, оказавшуюся на удивление вкусной, Соня надела замызганные грязью (но главное сухие) кеды и накинув зеленый халат с беретом, вышла из палаты.

Длинные коридоры утопающие в тусклом свете помигивающих светильников, казались ржаво — желтыми, опасными, кричащими: «Беги отсюда при первой возможности». Из некоторых палат доносились громкие стоны и кашель. Соня всегда боялась больниц, в них пахло болью, страданиями и смертью. В конце коридора показались люди в зеленых халатах, они везли каталку с лежавшим на ней человеком. Соня быстро вжалась в стену, пропуская лекарей. В теле еще ощущалась слабость, но раны на руках почти затянулись, да и голова не болела, хоть ее и продолжала «украшать» повязка. Пройдя пендельтюр, ведущий на лестницу, оборудованную пандусом, она заковыляла вниз по ступенькам.

Не сказать, что ей сильно нравилось бродить по лечебнице, но лежать в палате было еще мучительнее. Преодолев один пролет, она свернула на нижний этаж, и двинулась вглубь длинного желтобрюхого коридора. Здесь было более оживленно, чем на третьем этаже: снующие посетители то и дело заглядывали в палаты, шелестя гостинцами и цветами. Неожиданно, перед самым носом открылась белая, облупившаяся дверь палаты и показались две женщины: одна — низкая седовласая в фисташковой накидке, а вторая — высокая и черноволосая. Соня сразу же узнала первую советницу правителя города. Дамы так увлеченно о чем-то беседовали, что не замечали никого вокруг. Встречаться с Сальвиной Севеллин при таких обстоятельствах у нее не было никакого желания, и она быстро попятилась к выходу. Спрятавшись за створку двери, Соня замерла на месте. Послышались приближающиеся шаги и женские голоса, стали более отчетливые.

— Нельзя терять надежду, госпожа первая советница. Бывали и такие случаи, когда после многолетней комы, человек приходил в себя.

— А на вашей практике было подобное? — голос Сальвины Севеллин был напряжен.

— Нет, но наш лучший лекарь Баренс Польт встречал нечто похожее.

Старые створки пендельтюра приоткрылись, выпустив женщин. Соня еще сильнее вжалась в стену, умудрившись стукнуться злосчастной горловой о дверь.

— Ах, если бы я могла чем-нибудь ему помочь, — с придыханием проговорила Сальвина Севеллин.

— Вы уже сделали все, что могли, теперь остается только надеяться.

Дамы стали медленно спускаться по ступеням, пока не скрылись из виду. Интересно, о ком они говори? Кому Сальвина Севеллин хочет помочь?

Влекомая любопытством, Соня нырнула в коридор второго этажа и направилась к той самой палате, из которой вышла первая советница. Убедившись, что ее никто не видит, она быстро юркнула внутрь. Гнетущее безмолвие полутемной комнаты с задернутыми шторами нарушали жалобные пиканья мигающего прибора, расположенного в изголовье койки. На койне лежал мужчина с открытыми глазами. Соня невольно ойкнула, но человек не отреагировал. Тогда она сделала несколько шагов к койке и собравшись с духом взглянула ему в лицо. Светлые волосы, прямой нос, это был тот самый мужчина, изображенный на портрете вместе с Сальвиной Севелилн. На прикроватной тумбочке стояла круглая ваза с голубыми бутонами, и маленькая фотография в рамке в форме сердца. Скорее всего, он приходился ей мужем или братом, в любом случае близким человеком.

Соня сильно ошиблась, когда сделала поспешные выводы о Сальвине Севелин, решив, что у нее в жизни все безоблачно. От увиденного у Сони резко разболелась голова, и она как можно скорее покинула палату. Да, она утолила свою жажду любопытства, но вместо удовлетворения получила тошнотворную тяжесть на сердце, словно прочитала чей-то личный дневник, исписанный просьбами о помощи. Помощи, которую она не в силах дать.

Вылетев пулей в коридор, Соня поднялась по ступенькам с немыслимой для больной скоростью. Какого же было ее удивление, когда в своей палате она обнаружила Макса.

— А я уже решил, что ты сбежала.

— Я так и сделаю, если они меня не выпишут в ближайшее время, — все еще тяжело дыша сказала она.

— Ты что привидение увидела? У тебя такой вид…

Соня не стала ничего рассказывать о том, что видела, зачем ему это? К тому же Макс вряд ли знает кто такая Сальвина Севеллин. Она устало плюхнулась на край больничной койки и показав Максу свои руки с зажившими ссадинами проговорила:

— Спасибо тебе за мазь, это волшебство какое — то.

— Скоро будет вообще незаметно, — улыбнулся он и достал из картонной коробки, лежащей на подоконнике шоколадное пирожное. — Это тебе. В лечебнице такое не жалуют, поэтому, советую съесть поскорее.

Соня не стала заставлять себя долго уговаривать и смачно откусила половину пирожного.

— Очень вкусно, — промурлыкала она, быстро расправившись с десертом. Сейчас она напоминала кошку, съевшую целую банку сметаны.

— Это «Волчья радость», мое любимое. Так, когда тебя выписывают?

— Обещают в ближайшие два- три дня, — ответила Соня с обреченным видом, — я уже не могу здесь находиться.

Макс понимающе кивнул.

— Я бы тоже сошел с ума от скуки.

— Тут дело даже в скуке. Просто…

Ей вдруг захотелось выговориться, рассказать о своих переживаниях.

— Если честно, я ничего не понимаю, что происходит. Моего дедушку убила Морения год назад, отец исчез примерно в тоже время, я оказывается из рода каких-то Лиловых воинов…

— Лиловых воинов? — перебил ее Макс, — мой дядя рассказывал о таких. Что в них особая сила.

Соня растерянно покачала головой.

— Мне тоже так сказали, но я в это не верю, посмотри на меня, — она кинула взгляд на свои ссадины, покрытые корочкой. — А еще, мне сказали, что было какое-то послание Белой Книги Преданий, после которого Повелительница теней напала на Тиберлоу. И все это как-то связано со мной.

— И что было в этом послании? — заинтриговано спросил Макс.

— Не знаю, в том-то и дело. Они мне ничего не говорят. Аж, бесит! — Соня в негодовании скрестила руки на груди.

— Кто они?

— Правитель города и его первая советница Сальвина Севеллин, Она как — то упомянула о первом послании, якобы оно стало причиной для развязывания войны.