Светлана Шёпот – Госпожа Медвежьего угла (страница 76)

– Надо будет выбрать лучшую, – принялась она строить планы. – Там ведь часто бывают аристократы.

Ралин подхватила эту идею. Приблизившись к сестре еще ближе, она торопливо зашептала:

– Если у нас получится забеременеть, то им придется взять нас к себе домой.

Келина закивала. Они привыкли, что в деревнях именно так. Если парень портил какую-нибудь девицу, и она носила от него, то родители девушки заставляли парня жениться на ней.

Конечно, это не касалось каких-нибудь блудниц, но ведь Ралин и Келина были честными и чистыми, поэтому им можно было не бояться того, что мужчины не возьмут на себя ответственности.

– А потом мы отомстим, – заключила Келина, прищурившись.

– Да, – согласилась Ралин.

С того дня обе сестры посвящали все свое время планированию, которое больше напоминало мечты. Впрочем, радужное будущее, не снижало их недовольства от путешествия.

Им приходилось идти целыми днями. Питаться постной кашей и черствыми лепешками. Они спали под открытым небом. Редко мылись и носили одни и те же одежды.

Из-за такого обращения сестры выглядели неважно. Их волосы потускнели и сбились в колтуны, кожа от плохого питания посерела. Они обе сильно похудели, отчего одежда начала на них болтаться.

Другие заключенные их не любили и сторонились. А все из-за постоянного нытья и злых языков. Если Ралин еще могла сдерживаться, то Келина не видела необходимости быть вежливой с подобными отбросами, которых в будущем она никогда больше не увидит, так как те, скорее всего, попросту сгниют в какой-нибудь каменоломне.

В конце концов, ее поведение привело к тому, что им запретили отдыхать в течение дня на телеге, как в самом начале. После этого Келина постаралась придержать язык, но было уже поздно.

Так им и пришлось идти до Каминоры.

Впрочем, в саму столицу они не попали. Конвоиры отвели их сразу в Приют Благочестивых – тот самый монастырь, в котором они будут отбывать наказание ближайшие десять лет.

Встретила их неласковая сестра, по взгляду которой становилось понятно, что шутить с этой женщиной не стоило.

– Зовите меня сестра Агнесс, – глубоким голосом велела она, рассматривая двух сестер, вид которых вызывал отторжение. Обе были грязными и лохматыми.

Конечно, Агнесс знала, что те пришли издалека, но обычно девушки и женщины в пути все равно умудрялись хоть немного следить за своим внешним видом. В конце концов, пыль с платьев можно было хотя бы попробовать стряхнуть, а волосы причесать пальцами.

– Сестра Агнесс, – послушно откликнулись девушки на ее слова. Обе стояли, опустив взгляд. Они выглядели вежливыми и кроткими.

Агнесс не поверила такому виду. Ей довелось встретить множество притворщиц в своей жизни, поэтому она не намеревалась так легко доверять.

– Волей Создателя теперь вы обе будете искупать свои грехи в нашем Приюте. Знайте: вы здесь не для отдыха. Это место покаяния и труда, – продолжила Агнесс, цепко глядя на сестер. – Здесь нет места лжи, – добавила она холодно, надеясь, что те поймут намек. – Никаких притворств и уловок. Вы будете выполнять все, что вас скажут. Непослушание будет караться строго.

Агнесс сдвинулась с места. Одна из девушек вздрогнула и сразу опустила голову ниже.

– Теперь в вашей жизни будут только молитвы Создателю, труд и покаяние. Так как вы искупаете грехи трудом, то молиться будете только три раза в сутки. Утром, после пробуждения, перед ужином и перед сном. Все остальное ваше время будет занято работой. Каждая ваша молитва должна быть пропитана благодарностью Создателю за то, что он позволил вам искупить грехи.

Агнесс остановилась и посмотрела на девушек. Те не выглядели благодарными. Наоборот, в их позах любой мог заметить недовольство. Агнесс мысленно хмыкнула. Она знала такой тип людей.

– Вы будете готовить, стирать, убирать, помогать в огороде. Позже, если ваше поведение будет хорошим, вам позволят выходить за пределы Приюта под присмотром сестер-наблюдательниц. Но не думайте, что в городе вы сможете забыть о своем пути покаяния. Приют присматривает за одинокими пожилыми людьми, которым требуется наша помощь. Так же мы отвечаем за детский дом. И не только это.

Ее речь не произвела на сестер никакого впечатления. Те выглядели так, будто до сих пор не понимали, как трудно им придется в будущем.

– Все понятно? – Обе девушки кивнули. – Отвечайте голосом.

– Да, сестра Агнесс, – нестройно и явно недовольно произнесли сестры.

Агнесс вздохнула. Девушки явно были смутьянками. Ну ничего, и не с такими работали.

– Сейчас вас проводят в ваши кельи, где вы сможете привести свой внешний вид в порядок. Там вас будет ждать новая одежда. Наденьте ее. Та, что на вас сейчас, нужно будет сжечь. С этого дня начинается ваш новый путь, ничто не должно отвлекать вас от самого важного – от покаяния. Если я замечу, что вы забыли, почему вы здесь, то последствия не заставят ждать. Ясно?

Девушки снова кивнули.

– Да, сестра Агнесс.

Страха на их лицах не было. То ли смелые, то ли глупые. Агнесс склонялась ко второму варианту.

– Теперь идите, – закончила она, заметив, что в комнату вошла одна из сестер, которая должна была отвести девушек в их комнаты.

Ралин с Келиной заставили себя поклониться монахине, а затем торопливо прошмыгнули мимо нее. В глазах обоих горело недовольство. Их смиренный вид испарился, как только они оказались в коридоре.

Ведущая их в кельи монахиня не обращала на них никакого внимания, поэтому девушки могли вздохнуть свободнее. К сожалению, пока им приходилось молчать, но это не мешало высказывать свое мнение о происходящем взглядами.

Проходя через очередной коридор, они заметили склонившуюся над ведром с грязной водой фигуру. Женщина была одета в коричневые одежды, а ее волосы были покрыты серым платком.

Поначалу сестры едва ли обратили внимание на очередную монашку, но когда они приблизились, то очень быстро осознали, что женщина была им хорошо знакома.

Это подтвердилось, когда та выпрямилась и посмотрела в их сторону. Как только это произошло, все трое замерли.

– Ралин? Келина? – недоверчиво прошептала женщина. Тряпка из ее рук упала обратно в ведро, отчего часть грязной воды выплеснулась. – Откуда вы тут?

– Мама! – воскликнули сестры, когда их догадка подтвердилась.

Женщина, которую они поначалу приняли за простую монашку низшего ранга, оказалась их собственной матерью!

По мнению сестер, судьба их семьи действительно была слишком трагичной. И виновата во всем была ненавистная Валенсия.

Ну ничего, они обязательно отомстят! Той просто нужно было немного подождать.

Глава 102

Дав пару минут на общение, сопровождающая монахиня поторопила их.

– Нам пора, – напомнила она.

Ралин немедленно изобразила на лице жалостливое выражение.

– Мы так давно не видели матери, – плаксивым голосом сказала она, а после сложила руки в молитвенном жесте. – Нас несправедливо осудили и разделили, – на ее глазах появились слезы. – Можно нам хотя бы просто поговорить?

Монахиня поджала губы, переводя недовольный взгляд с женщины на ее, по-видимому, дочерей. Служительница Создателя не была глупой: за свою жизнь она видела достаточно уловок, чтобы понять, что перед ней разыгрывали спектакль.

– Длительное общение между кающимися исключено, – заключила она. Ее взгляд стал тверже. – Идемте.

Ралин с Келиной не оставалось ничего иного, как смириться. Иглена бросила ненавидящий взгляд на монахиню, но как можно скорее постаралась скрыть негодование.

– Идите, милые мои, – ласково произнесла она и погладила стоящую ближе Келину по плечу. – Мама любит вас. Мы еще встретимся.

– Мама! – дружно заголосили девушки, всхлипывая.

Монахиня подавила желание закатить глаза от столь очевидной игры, но промолчала.

После этого они все-таки добрались до келий. Когда сестры вошли в свои комнаты, они были поражены.

Кельи представляли собой крошечные помещения, в которых кроме узких жестких кроватей были еще небольшие деревянные столы. На стене напротив каждой из кроватей висел крест в круге, перед которым необходимо было молиться. Постельное белье представляло собой нечто тонкое и грубое.

В дороге, когда сестрам приходилось спать под открытым небом на земле, каждая из них надеялась, что в конце пути их хотя бы будут ждать кровати. Вот только глядя на спальные места, Ралин с Келиной начали понимать, что никаких удобств им предоставлять никто не собирался.

На столе сейчас в каждой комнате стояло по тазу, рядом лежали грубые тряпки. На кровати кроме постельного белья лежали коричневые платья и серые платки, точно такие же, какой они видели на своей матери не так давно.

– Приводите себя в порядок и переодевайтесь, – бросила сестра-монахиня и осталась в коридоре.

После того как они закончили с делами, она отвела их к печи, где сестры были вынуждены сжечь старые одежды, а после их разделили, отправив на разные задания.

Ралин отправилась на кухню помогать с готовкой. Келину отвели в прачечную – стирать одежду.

Уже к вечеру тем, кто следил за ними, стало ясно, что обе девушки безрукие. Они больше портили, чем делали.

На следующий день монахини поставили их на другие дела. Но и там они не справились.

На третий день им назначили иные задания. И опять Ралин с Келиной больше ломали, чем приносили пользу.