Светлана Шуман – Быль о Жизни. Путь борьбы за право жить. Первая часть (страница 13)
В.П. с возрастом становился невыносимым – требовал к себе внимания, именно требовал, чтобы все делали только так, как хочет он. На кафедре было то же самое. С. Г. пыталась противостоять его мнению, если оно казалось ей неправильным. Он с ней ссорился, терроризировал, обижался, кричал, говорил, что он – больной человек, а она его специально мучает и унижает перед коллегами. Вообще – то, он на самом деле был человеком далеко не здоровым: «скакало» давление, которое в отдельные периоды повышалось очень сильно, болело сердце. Но, рядом с ним начинала заболевать и жена. Однажды, еще перед родами, когда ночью сидела за письменным столом и работала (писала статью), ей показалось, что в форточку кто-то лезет. Она закричала, разбудила В. П., вся тряслась от страха. Он успокоил ее: не может кто-то залезть в форточку квартиры, расположенной на третьем этаже. Это было верно, но ведь она ясно видела фигуру мужчины. Впору было обращаться к врачу психиатру. С. понимала, что эта галлюцинация – результат недосыпания, большой физической и эмоциональной нагрузки. Она на самом деле очень устала. Но, торопилась до родов завершить докторскую диссертацию. И спала всего по три – четыре часа в сутки. Когда родился А., он тоже спал всего три-четыре часа в день: перенял образ жизни, которым она жила, будучи в положении.
Нагрузки не снизились, когда родился ребенок, а, наоборот, увеличились. И однажды с ней случилась истерика. Это было страшно: она плакала, кричала, и в то же время истерически хохотала. После этого случая сказала В. П.: «Надо, чтобы ты помогал мне в домашних делах, и не так бурно реагировал на любое мое высказывание, на любое мое мнение, которое не совпадает с твоим». Он ответил: «Все женщины устают так же, как и ты, и, ведь, ничего – справляются». Она поняла: если хочет остаться жить, ей надо перестать перечить ему и стараться вместе с Т. выполнять всю работу по дому, и по воспитанию А.
Но, видимо, организм уже дал «сбой». И, спустя месяц у нее случился спазм дыхания. Она открывала рот, и не могла дышать. Вышла из этого состояния случайно: кто-то подсказал, что надо брызнуть в лицо холодной водой. Этот «кто-то» была Жизнь, но С. тогда этого не понимала. Она должна была испить чашу испытаний до дна. Должна была пережить все, что только может произойти с человеком. И это были не последние испытания в ее жизни. Основные трудности, сложности, доводившие порою до отчаяния, ждали ее еще впереди.
Но, тогда она этого не знала, и вообще ничего не понимала в своей жизни. Просто жила. И никогда не планировала продвижения в карьере. Но, жить ей было всегда интересно. И жизнь она понимала как всестороннее развитие. Чтобы получить как можно больше информации, успеть сделать как можно больше дел, она одновременно слушала Шопена (набор пластинок ей подарил В. П.), мыла полы, готовила суп, продумывала лекцию, которую сегодня ей предстояло читать старшекурсникам. Что касается продумывания каких-то вопросов, проблем, то этим её голова была занята постоянно. Она ловила себя на том, что никогда не отдыхает. Постоянно думала о чём-то, и постоянно делала какие-то дела. И, никогда не думала о том, чтобы получить благодарность за выполненную работу.
Этим она очень отличалась от В. П.: он хотел наград за свою работу, подчеркивал, при случае, свою значимость, требовал к себе особого отношения, рвался к более высокой должности – хотел стать проректором по научной работе. Может быть, именно поэтому ему не удалось продвинуться по служебной лестнице выше зав. кафедрой, а его жена через десять лет открыла свою фирму, учредила свой вуз, была директором фирмы и ректором института.
…Когда у С. случился приступ удушья, вызвали скорую помощь. Врач сказал, что ей надо лечь в больницу. Но, она отказалась оставлять дома одних мужчин. На следующий день повторилась та же история. Но, они уже знали, как нужно спасаться. Врач скорой помощи, которую вызвали на третью ночь, потребовал ее госпитализации: лорингоспазм мог привести к летальному исходу. Ее увезли в больницу. Удушье не проходило, и в течение последующих пяти дней у неё продолжались приступы. Уколы, лечение дало эффект, и она вернулась домой. Но, В. П. предупредили: её нельзя волновать.
Он плакал, когда с ней случился второй приступ, но, когда она вернулась из больницы домой, его крики возобновились. Он не мог управлять собой, не хотел ни с кем считаться. И она поняла: надо менять свои реакции на его поведение, иначе она долго не протянет.
В период жизни на Дальнем Востоке была еще одна проблема, которую она не могла самостоятельно решить: климат. Она, южанка, попала на Север, где морозы доходили до сорока пяти градусов. В лютые морозы на улице невозможно было постоять и пяти минут, если приходилось дожидаться трамвая. Другие люди как-то жили, привыкли. А для С. зима была стихийным бедствием. Однажды она сильно заболела – радикулит. Провалялась в постели полтора месяца. Поняла, что сможет вылечиться только физическими упражнениями, преодолевая боль. Начала усиленно делать зарядку. Постепенно боль отступила. Но, зародилась мысль о более теплых краях. К весне они уже стали планировать переезд куда-нибудь на юг. Написали тридцать писем. Пришло пятнадцать предложений. В.П. решил сам поездить по тем местам, куда предложили переехать, и на месте решить, где будут предоставлены лучшие условия для жизни и работы. Решили пока не ставить в известность руководство института.
Он уехал, отпросившись на десять дней, взяв отпуск без сохранения содержания. Однако, информация о том, что они собираются уезжать, просочилась. С. Г. пригласили в горком партии. Но, они оба были беспартийными. Их можно было только попросить не уезжать, но никак – не обязать. Она «выкручивалась», как могла: не знала, уедут ли они на самом деле, ведь В. П. могли не понравиться условия, которые им предложат. Когда он позвонил и сказал, чтобы она собирала вещи, так как он нашел работу, она пошла в ректорат с заявлением об увольнении. Нужна была еще и характеристика. У В. П. уже была характеристика, которую он взял с собой. А на С. Г. ректор решил «отыграться» и выдал ей характеристику, где наряду с высокой оценкой ее, как специалиста, ученого, было написано, что она «болезненно реагирует на сделанные замечания».
Через месяц они уехали. Т. остался – продолжать учебу на физико – математическом факультете. Кроме того, он уже был женат, и у него был маленький ребенок.
Город, куда они приехали, принял их буйным цветением клумб. Он весь утопал в цветах. На улицах была чистота. Потом уже, когда супруги походили не только по центру города, но и по его закоулкам, поняли, что это была только видимость чистоты, уюта. Стоило отойти от центральных улиц вглубь кварталов на два метра, и невозможно было, не споткнувшись о выбоины в асфальте, о кучи мусора, грязи, пройти к нужному месту. Супруги тогда не поняли сразу, что эта внешняя «показуха» – визитная карточка города, вернее, властей. Но, в магазинах было много вин, продовольственных товаров. На Дальнем Востоке все это им приходилось «доставать».
Им предложили две комнаты в общежитии. В одну они сложили книги, вещи, когда пришел их контейнер, а в другой поселились сами.
В. П. предложили место заведующего кафедрой педагогики и психологии. С. Г. была принята на должность доцента этой же кафедры. Если на прежнем месте работы преподаватели с удовольствием приняли идею методологических семинаров, то здесь сразу же начались сложности. Там основная масса преподавателей была без степеней, здесь же на кафедре работали, в основном, кандидаты наук, многие из которых закончили аспирантуру в Москве. Апломб, амбиции заменяли некоторым преподавателям истинный уровень развития и профессиональной подготовленности. Они не чувствовали необходимости и потребности в повышении своей эрудиции, профессионального уровня. Если на Дальнем Востоке все преподаватели кафедры работали на общественных началах в городской психолого – педагогической службе, то здесь никто не выразил желания работать бесплатно. Когда В. П. создал городскую службу при горисполкоме, то работать в ней стали только он и С. Г. В самом начале одна из преподавателей кафедры пришла на заседание службы, но уже на следующем приеме посетителей случился конфуз, который сразу же вывел ее из состава работников службы.
В службу обратилась мама девочки восьмого класса, которая часто сбегала с уроков в школе, гуляла по городу, врала маме. В службу маме посоветовала обратиться классная руководительница. Как только служба начала работать при горисполкоме, информация об этом моментально разнеслась по городу. В школы информацию дали из отдела образования.
Служба работала только по субботам. Желающих получить помощь, разобраться в причинах отклоняющегося поведения детей, было много. Это уже потом сотрудники службы стали вести предварительную запись и приглашать на консультацию родителей, учителей, воспитателей в отведенное для каждого время. А, в самом начале, на прием в службу могли придти двенадцать – четырнадцать мам или пап, или учителей. И приходилось работать с десяти часов утра до восьми вечера. По причине большого количества посетителей супругам приходилось работать по одиночке – в разных комнатах. Поэтому, когда на заседание службы пришла еще одна преподавательница, то ей предложили провести предварительную беседу с мамой и дочкой – восьмиклассницей. Они удалились в отдельную комнату. Через несколько минут преподавательница подошла к С. Г. и сказала: «Я не смогла провести беседу с подростком, она ушла». С. Г. зашла в ту комнату, где должна была находиться мать с дочерью, и увидела, что в комнате находится только мать, которая сказала, что девочка ушла, как только услышала фразу преподавательницы: «Как же тебе не стыдно, ты же позоришь мать!» Такую фразу девочка не раз слышала и от директора, и от классной руководительницы, и от самой мамы. Согласившись прийти на консультацию, она ожидала другого. Преподаватель психологии, проработавшая более десяти лет в вузе, не смогла ни одного часа проработать в психолого – педагогической службе. Здесь нужны были другие методы работы. Хотя, этот случай стал показательным: чему будущих учителей может научить преподаватель, который сам не умеет провести беседу с подростком. Больше эта преподавательница в психологическую службу не пришла. Не пришли и другие преподаватели. Им не нужен был неуспех и изменение своих притязаний.