Светлана Шуман – Быль о Жизни. Путь борьбы за право жить. Первая часть (страница 12)

…С. через каждые полчаса спрашивала академика, когда же придет жена с детьми и вдруг услышала, что в квартире кто-то играл на пианино. Как поняла потом, дети – у него их было двое подросткового возраста – были дома, но находились в своей комнате. А дверь в кабинет академик прикрыл. Но, академика уже было бесполезно о чем-то расспрашивать: он так напился, что ничего не соображал. Пытался схватить С. в охапку. Она выворачивалась и убегала. Она пила не столько, сколько А. А., кроме того, заедала лимоном и жирной колбасой. А он, можно сказать, только пил, и все спрашивал: «Ты когда опьянеешь?» Она уже и не знала, что делать – ей вовсе не хотелось ссориться с академиком, отпихивать от себя, говорить гадости, стыдить. Она все старалась перевести в шутку. Но, ему было не до шуток, у него было совсем другое желание.

С. спасло то, что зазвонил телефон. Когда он взял трубку, она выскочила из комнаты, добежала до входной двери, схватила пальто, сумку и очутилась на лестничной площадке. В коридор выглянули дети, она успела с ними поздороваться и попрощаться.

Собираясь в очередной раз в Москву, она не взяла посылку для А.А. Муж спросил: «Ты что, к ним не зайдешь?» Она ответила: «У меня не будет времени». Как ей показалось, он не заподозрил, что жена боится снова попасть в сложную ситуацию.

Через какое – то время они на три месяца приехали в Москву на курсы повышения квалификации. Прослушав ряд лекций, В. П. подошел к декану курсов повышения квалификации – она знала его лично, и договорился, что на лекции они с женой ходить не будут. Наука уже тогда начала умирать. Поскольку, повсюду начало действовать магическое слово «блат». На курсах преподавали все «свои», у которых не было ни знаний, ни опыта. В.П. предложили прочесть несколько лекций, а С. Г. поделилась опытом организации психолого – педагогической службы. В это же время в Москве вышла ее книжечка – из опыта работы службы. Начиная с этого года супруги стали публиковать материалы из опыта работы городской медико-психолого-педагогической службы во всех ведущих журналах Москвы.

Они три месяца провели в Москве вместе с детьми, гуляли, работали в библиотеке, писали статьи. С. Г. к тому времени всерьез работала над докторской диссертацией, они посещали вновь созданную лабораторию по внедрению психолога в школу, часто там выступали. Она выступала и в других лабораториях различных институтов Академии педагогических наук. Побывали они и в гостях у академика А. А. Но, оба сделали вид, что предыдущей встречи у них не было.

С., начав работать над докторской диссертацией, стала собирать материал для книги, которую ей заказали в Москве в издательстве «Педагогика». Но, еще до этого часть материала они опубликовали в книжке, которая вышла в Дальневосточном книжном издательстве. В. П. был членом Союза журналистов, писал статьи, книги, другие материалы уже давно. У С. не было опыта написания больших книг. И, если для Дальневосточного издательства, книгу, в основном, готовил В. П., то, для Москвы книгу писала она сама. Книгу для издательства «Педагогика» она переделывала пять раз. Когда ей книгу вернули снова «на доработку», она плакала, сказала, что больше переделывать ее не будет – не хочет больше мучений. Это были, действительно, мучения. Книга шла в рубрике «Педагогический поиск: опыт, проблемы, находки» – это была первая книжка в стране, отражающая опыт работы первого и единственного в стране консультпункта для родителей и воспитателей. И это было очень престижно. Но, ей не хватало опыта журналистской деятельности. Поэтому, было отчаяние. И как раз в это время ей попалась книга Стефана Цвейга «Бальзак», где было рассказано о мучениях писателя, который свои романы переделывал по двадцать пять раз. Эта информация успокоила её, придала сил и уверенности, позволила поверить в себя. Жизнь снова помогла преодолеть ещё один риф.

Нужная, спасительная информация была послана ей в нужный момент, когда отчаяние могло перерасти в апатию. Это – лишнее подтверждение того, что С. и тогда была в Жизни, Жизнь всегда была с ней рядом, но С. этого не понимала, несмотря на то, что была учёным. Такая уж была наука – тупиковая, многое в жизни не объясняющая. Впрочем, такой она осталась и по сей день.

Придет время, и С. Г. начнет делать попытку все менять, менять науку, менять жизнь.

А в то время она находилась ещё в пути, на пути к новому мышлению, новому видению, новым знаниям.

…Она снова переделала книгу, и в этот раз ее приняли к изданию. Потом, значительно позже, она писала, и очень быстро, книги в шестьсот страниц. Но, ту, свою первую, книгу, в двести страниц, запомнила на всю жизнь.

Книгу выдвинули на получение премии, и, как сказали ей в редакции, она завоевала приз в изданиях такого толка.

Работая в психолого – педагогической службе, супруги накапливали материал для анализа. Постепенно пришло осознание того, что наука движется не в том направлении. Стали представлять свой материал в московские журналы – «Советская педагогика», «Вопросы психологии», «Народное образование», «Семья и школа», «Воспитание школьников».

Жили они «на краю земли», но задавали тон новому направлению науки, выступая на научных конференциях – в Москве, Прибалтике, публикуясь в центральных журналах, многие статьи из которых стали перепечатывать за рубежом – в Болгарии, Чехословакии.

Их приглашали для чтения лекций в различные регионы страны, но, в основном, работала С. – В. П. постепенно «отходил от дел» – становился руководителем, который для того, чтобы «руками водить». Он как – то сказал ей: «Ты – единственная моя ученица, которая, став на мои плечи, увидела дальше меня». И действительно, у него много в свое время было аспирантов, но никто не стал так серьезно и глубоко заниматься наукой, как она.

Но, ведь ни у кого в стране в то время не было такой возможности углублять науку, как у неё. Ведь известно, что проверять идеи и создавать новые можно только на практике. А психолого-педагогическая служба была неоценимой возможностью для создания нового видения человека, причин возникновения проблем у людей. Конечно, эту возможность предоставила Жизнь. Уже потом, анализируя свою жизнь с В. П., С. задумывалась: почему столько лет она терпела невыносимый характер этого человека? Потом поняла: без него не смогла бы выполнить предназначение Жизни. Поскольку, именно он дал ей тему исследования, он помог написать и защитить кандидатскую диссертацию, он создал экспериментальную базу – консультпункт – для дальнейших исследований.

Но, когда он, видя, как растет его ученица, поняв, что он уже не может ей ничем помочь, поскольку она вырвалась вперед, и намного опередила его, перестал заниматься наукой, он ее потерял – как жену, соратника, сподвижника. Реально она продолжала еще жить с ним вместе, но, уже жила своей жизнью. Мучило положение, в котором она оказалась. Вроде бы, она должна его ценить, благодарить за то, что он вывел ее в люди (он часто говорил ей, что без него она не состоялась бы, как ученый, и она с ним соглашалась). Она ценила и была благодарна, и терпела. Но, все это было – до поры, до времени. И когда время наступило, она ушла от него без сожаления. Ушла, чтобы создать институт, как экспериментальную базу для проверки концепции личности, новой методологии, новой науки о человеке.

Пока они жили на Дальнем Востоке, а это было – восемь лет, продолжали работать в институте, в обществе «Знание», в консультпункте (на общественных началах).

Т., её сын, постепенно привыкал к В. П., проблем особых у них не было, а когда они возникали – Т. не всегда понимал, почему он должен выполнять то, что от него требует отчим – вмешивалась жена и мать, и устраняла назревающие конфликты. В. П. усыновил Т., их отношения выравнивались, и возник вопрос о том, чтобы родить еще ребенка. С. согласилась только потому, что видела, как правильно, грамотно, с любовью В. П.занимается воспитанием её сына. Он включал его во все домашние дела, обучал всему – гвоздь прибить, постирать в стиральной машине белье, научил ездить на коньках, ходить на лыжах. Т. продолжал заниматься музыкой, ему купили пианино, он стал заниматься спортом, много читал, очень хорошо учился.

Когда Т. было тринадцать, родился Алеша.

От рождения это был физически слабый ребенок, родился с повернутой ножкой. Роды были трудные, врачи предупреждали, что вряд ли он станет нормальным ребенком, возможно, будет хромать. Надо было видеть, как активно В. П. занимался развитием сына.

В месяц ребенок уже плавал в ванне, при помощи ежедневного массажа, который проводила сама С., удалось выправить ножку ребенка, через какое – то время врачи не могли поверить, что это тот самый ребенок, которому они предрекали задержку в развитии. Алеша опережал своих сверстников и по умственному, и по физическому развитию, рано начал ходить, в год и девять месяцев уже говорил фразами, как взрослый человек, рос очень любознательным, музыкальным, творческим ребенком. Т. помогал развивать А., помогал ухаживать за ним. Когда А. был маленьким, ходил на молочную кухню за кефиром и творогом, гулял с ним, научил его петь и танцевать, привил интерес к музыке.

С. очень уставала – еще до рождения А. она почти завершила докторскую диссертацию, после рождения ребенка четыре с половиной месяца не работала, а потом опять вышла на работу – некому было читать ее курсы. На ней продолжали оставаться все домашние дела, приготовление обедов, воспитание А.