Светлана Шульга – «Последний Хранитель Многомирья». Книга третья. «Возвращение» (страница 2)

Откуда-то снаружи доносились сиплые голоса и приглушенные возгласы, разносимые эхом по гулким коридорам владений лупатых подземных жителей. Да еще ногти Лжи остро и звонко постукивали по каменному столу.

«Цок-цок-цок», – летало от стены к стене, и отражалось от выгнутого потолка, и тонуло в мягких шкурах, хаотично раскиданных по землистому полу.

Прервать затянувшуюся паузу вновь решилась гостья.

– Дорогуша Клайра, если мы снова сели за стол переговоров, то, может, теперь вдвоем обсудим наши дела? Отпусти своих прислужников.

– Матери племен не о чем молчать за спинами ближних. Там, – Клайра ткнула толстым указательным пальцем в сторону двери, – Рыжеглазый. Он один из моих верных вождей. Там, – она указала в темный угол, – Гор-р-рбуха. Моя услужница. И они оба будут здесь, сколько скажу. Ур-р-разумела, Ложь?

Каменный квадрат толстой столешницы разделял хозяйку штольни и горделивую фигуру в бархатном платье. Факелы на стенах трещали.

– Гор-р-р-буха, жрать! – резко скомандовала Клайра, не отводя взгляда от гостьи.

Рыжеглазый у двери закряхтел, в его утробе слово «жрать» угукнуло, ухнуло и заурчало на всю пещеру. Из угла тоже раздался неясный звук. Горбуха поспешила к очагу, чтобы через несколько мгновений, неся с собой ароматные густые клубы, оказаться у стола. Перед матерью племен встал большой деревянный поднос с глиняной грубой кружкой, внутри которой белело какое-то густое питье, схожее с молоком, и глубоким овальным блюдом с тремя зажаренными ногами свинорыла и запеченными овощами. Судя по жирному блеску и размеру ног, свинорыл был молодой, некрупный, но довольно упитанный. Утроба Рыжеглазого, стоящего на посту у двери, вновь отозвалась булькающим урчанием.

Алые пухлые губы гостьи сжались в брезгливой гримасе, но тут же лицо ее изменило выражение и растянулось. Бывают такие улыбки-подобия, ты знаешь, мой дорогой читатель. Встречал их наверняка и в нашем нижнем мире. Нет в этих улыбках света. И тепла нет. А радости – так и вовсе. Есть лишь натянутое, восковое, пугающее да обдающее вековым безразличным холодом.

– Еда едой, но мы, дорогуша Клайра, собирались говорить по делу.

– Племена великантеров понесли большие потер-р-ри. Слишком большие, чтобы удовольствоваться твоей подачкой, – прорычала Клайра сквозь ароматный туман, что разъединял сидящих, как легкая вьющаяся завеса.

Подобие улыбки сползло с лица собеседницы.

– Все вам мало, – заерзала Ложь, словно теперь и ей кресло стало тесновато. Серьги закачались, то ли от возмущения, то ли от нетерпения. – Аппетит ваш не утолить. Я отдала все, что у меня было. Больше камелитов нет в моем замке. Как же нам передоговориться?

– Нет камелитов, нет р-р-разговора. Иди пр-р-рочь, – поджала губы Клайра. – Ты обещала больше, чем дала. Жалкая кучка, не награда… – великантерша отхлебнула из кружки, громко вернула ее на стол и начала привставать вместе с креслом. Посуда на столе задрожала.

Гостья выбросила длинные руки вперед. Ей достало недавней бурной перебранки. Она еще помнила, как несколько минут назад уворачивалась, а мимо нее пролетали грубые и тяжелые суповые тарелки, недообглоданные кости с остатками красного мяса, а затем и массивные табуретки. Ложь возвела глаза к потолку, обнаружив на нем одну из костей, что застряла между деревянными балками.

– Хорошо же, – спешно согласилась она, подвинув кресло от угрозы с потолка и заодно от стола, на котором стояла горячая еда. – Позволь, мать племен, показать тебе то, что я готовила для другого, но дружба великантеров мне дороже всего. Я отдам это вам.

Глава 2. Подавай обещанное

– Ли-и-и-ифон, – завизжала Ложь так, что все в штольне сощурили глаза и отклонили головы. – Ли-и-и-и-ифон! Ли-и-и-и-и-ифон! Ли-и-и-ифо-о-о-он! – С каждым разом ее голос становился все противней и невыносимей.

Наконец раздался неуверенный стук, и шесть глаз вперились в Рыжеглазого, что стоял рядом с тяжелой дверью, прошитой металлическими прутьями крест-накрест.

– Отвор-р-ри, – скомандовала мать племен, оторвав зубами от ноги свинорыла запеченную кожу. Великантер послушно выполнил приказ. Внутрь пещеры занырнула ушастая голова.

Бесцветный муфель, прижав уши, втянул запахи полной грудью и даже слегка зажмурился. Язык непроизвольно облизал губы, а его брюхо, как и утроба Рыжеглазого, ответило на запах еды громким урчанием. Муфель что-то пробормотал и, завидев приветственный жест своей госпожи, несмело вошел.

– Лифон, – обратилась Ложь к муфлю и потянула к нему худые, бледные руки. Муфель подошел ближе, каждый шаг его был осторожен, а уши постоянно стригли воздух. – Мой милый дружочек, помнишь ли, что я тебе дала вчера?

Лифон потер лапы и, не задумавшись ни на миг и довольно сощурившись, угукнул.

– Так вот, – продолжила его госпожа и ладонями погладила воздух. – Тот большой мешок, что я тебе дала, надо принести сюда. И не мотай головой! Кое-что изменилось. Видишь ли, это нужнее сейчас досточтимым великантерам.

У Лифона брови поехали вверх так, что чуть не оказались на затылке, губы задрожали, пытаясь что-то выговорить. Ложь цокнула и закатила глаза.

– Ли-и-иф-о-о-он, – сдерживаясь и растягивая слова, продолжила она уговаривать муфля, – мой дорого-о-ой, послушай и сделай та-а-ак, как я тебе велю-у-у…

Лифон снова помотал головой и попятился.

– Я не двинулся умишком, чтобы отдавать свое, – прошептал муфель едва слышно и сузил глаза в злобные щелочки. – Это мое и ничье больше. Сечешь?! И так не по уговору награду дала. По списку моему мне положено… положено… – Лифон замешкался, зашелестел губами и стал загибать пальцы. Великантеры с недоверием глядели на муфля и его госпожу. Сама же госпожа теряла терпение.

– Не пытайся мне снова считать в умишке, сколько там в твоей книжице было делишек, – прошипела она и подалась вперед. – Книжицы-то нет.

– Книжица есть, есть! – уже громко возмутился Лифон. – Не брешу. Я позабыл ее где-то, но найду, и тогда…

Ложь, облокотившись о край стола, встала во весь рост, и бледное лицо ее напряглось. Лифон осекся.

Великантеры и муфель увидели, как мгновенно изменилась вся фигура Лжи, как под тонкой белой кожей проступили очертания бескровных вен, задрожали раздраженно плечи, и пальцы гневно сжались в кулаки до красноты. Она пристально посмотрела на затаившего дыхание ушастого помощника, и желтые огни ее зрачков отразились в глазах Лифона.

– Неси мешок! Тащи то, что велю! А не то…

– Но… – попытался возразить муфель, но Ложь топнула ногой и завизжала. Огни факелов склонились от пронзительного визга, а великантеры заткнули уши.

– Неси-и-и-и-и! Тащи-и-и-и-и! Сейча-а-а-ас же!

Лифон стоял как вкопанный. Ложь прицокнула, нервно подобрала подол длинного платья, быстро подошла, присела и что-то долго шептала в ухо. Лифон менялся в лице и переводил взгляд с великантеров на госпожу.

– Тьфу, только не надо в меня вползать… – передернуло муфля, как от тошноты. – Не по нутру мне это.

Ложь выпрямилась, потерла друг об друга ладони с проступившими следами от вонзившихся в плоть длинных ногтей и вернулась на свое место за столом.

Тяжело вздохнув, муфель поворотился, вышел из штольни, а затем снова появился в проеме незакрытой двери и задом затащил мешок, почти равный ему по росту. Тяжелый тюк собрал напольные шкуры и оставил борозды в земляной пыли, а затем упал прямо у ног матери племен.

– Как мило, что ты послушался, дружочек мой, – наигранно ласково Ложь погладила взглядом муфля. Лифон спешно отошел от Клайры и замер возле своей хозяйки.

Мать племен утерла жир с губ и пренебрежительно проговорила сквозь ржавые зубы:

– Чего там?

– Лифон, дружочек, покажи, что там, – продолжая улыбаться муфлю, Ложь указала на туго стянутый узел. Лифон недовольно вернулся к мешку. Приговаривая что-то себе под нос, он достал из перекинутой через грудь бездонной торбы нечто острое, наподобие гвоздя, и умело вспорол боковину. Сквозь рваную дыру на пол посыпались, разлетаясь в разные стороны, круглые чеканные золотые монеты. Клайра сплюнула, зло выругалась, откинула кость и взялась за овощи. Она вгрызалась в их сочную мякоть, и сок брызгал во все стороны. Ложь ждала, дергая губами от звуков, которые издавали потчующаяся Клайра и брюхо охраняющего вход Рыжеглазого.

– Медяшки… Ну-ну… – наконец проговорила великантерша, дожевывая.

– Это золото! Зо-ло-то! – Ложь нервно стучала ногтями о край стола и лишь изредка одним глазом поглядывала, как Лифон принялся жадно собирать рассыпанные монеты и складывать их аккуратными горками. – Это богачества, как говорит мой дорогой дружочек, – она указала на копошащегося муфля. – А еще он, например, говорил мне, что таких богачеств в Многомирье не видывали. Он за них много дел темных наделал, но мы отдаем золото вам, в уплату обещанного.

– Твое золото не самая большая нагр-р-рада в нашем мире, – ответила Клайра, обтирая вымазанные в жирном соке руки о шкуру, что покрывала ее живот.

Спина Лжи была натянута как струна.

Глаза на бледном лице пылали ярче украшений, ярче факелов.

– Берите, что дают, – ткнула она пальцем в сложенную Лифоном золотую кучку.

Толстые губы матери племен задрожали, бугристая кожа землистого цвета стала пунцовой, она подняла голову с рогами, украшенными красной тряпкой, и сощурилась. Ложь и Клайра сцепились глазами. И вдруг великантерша отвернулась, схватила кость и, метко прицелившись, бросила прямиком в сверкающую горку.