Светлана Шульга – «Последний Хранитель Многомирья». Книга третья. «Возвращение» (страница 13)
– Ядреный эль, Вака Элькаш, у тебя, – скорчила гримасу и прижала лапками губы Фло Габинс. – Ох-ох-ох, и хороший эль, но я для своего Фио варила эль покрепче.
– И то верно. Эль нашей Фло покрепче твоего будет, – подмигнул дедуша Пасечник и забрал у храмовницы кружку, продолжая усмехаться беззубым ртом.
В окно постучались, и смех смолк. Муфли тревожно переглянулись: кому-то опять нужна помощь.
Глава 10. Лалань Сия
Длинное тело Шэма безвольно свисало. Руки, ноги и голова его вскидывались каждый раз, как самец лалани, что нес ведмедя, спотыкался или перепрыгивал очередную ветку, земляной вал либо другое препятствие.
Хомиш и Лапочка, которых следом несла на своей спине прекрасноглазая самочка, встревоженно крутили головами. Муфли глядели по сторонам и вперед в туман, но ни один из них не осмеливался оглянуться. Хоть густое облако, стелящееся по земле, и обещало скрыть их, но страх, что догонят, был больше тумана и много темнее.
Лалани стремительно бежали, как одно целое. Они старались держаться как можно ближе друг к другу. В морды их бил влажный ветер, копыта оставляли глубокие следы в мягкой земле, покрытой тонким снежно-ледовым настом. Сверкающее шерстью и камнями стадо уносило беглецов все дальше от преследующих великантеров, и все ближе к холодной и гремящей на перекатах реке.
Рев воды то приближался, то исчезал.
От душащего страха и безвестности Лапочка прижалась к спине Хомиша и не могла вымолвить ни слова. Хомиш тоже молчал. Уши его стригли воздух и иногда направлялись назад: услышать, далеко ли погоня.
Рваные клочья трепетали в воздухе и ниспадали, волочась по земле, как извилистые хвосты зыбкого облачного чудища.
Наконец туман будто затрещал и сжался непроницаемо плотным, холодным кольцом. Но ни Лапочке, ни Хомишу спокойней не стало. Они дрожали каждой частичкой тела. Афи тоже требушилась под одеждой Хомиша.
– Смирно сиди там. И без того боязно да гадливо, – бранил норну муфель, то и дело прижимая осторожно лапкой полы кафтана.
Афи было не унять. Она трекотала без остановки, запрятавшись за пазухой своего хозяина:
– Что ж там, душечка Хомиш-ш-шек? Что ж? Где мы? Скажи хоть что-то Афи!
Хомиш лишь сильнее прижимал лапкой место, где бились норна и его сердце.
Мощные и гибкие торсы лаланей стали скользкими, одежда и волосы наездников прилипали к телу.
Сквозь сизое марево Хомиш вдруг заметил впереди неясное движение. Кто-то ростом чуть ли не до небес манил их. То ли это было туманным видением, то ли чем-то иным.
Муфель вытянул шею. Исполинская темная фигура расплывалась на горизонте. Ветвистые лапы ее были раскинуты во все стороны, и эти лапы словно хотели либо разорвать, либо обнять. Лалани бежали прямо к темной громадине.
– Глянь, гля-а-а-ань, Хо-о-омиш! – кричала истошно Лапочка сквозь мокрый ветер, бьющий в лицо, выглядывая из-за плеча муфля. – Кто-то машет! Ма-а-ашет! О-о-о, какой громадный. Ви-и-идишь?!
Муфлишка щурилась, Хомиш тоже смотрел вперед. Но ветер и туманный влажный кашеобразный воздух мешали разглядеть того, кто призывал.
– Душечка мой Хомиш-ш-шек, скаж-ж-жи уж! Что там? Чего она трекотит? Кто маш-ш-шет? – беспокоилась под кафтаном Афи, но выглядывать не спешила.
Хомиш и сам желал понять, что их ожидает. Первое чувство – бежать к неясной фигуре – сменилось иным: а не новая засада ли там? А не громила ли великантер их поджидает? Или один из сбежавших из великантерских загонов ведмедей? Хомиш уже не понимал, что лучше, что хуже: остановить бегущих лаланей – или вжать лапы в бока и крикнуть, чтобы мчались еще прытче.
– А чего туда? – закричал Хомиш сам себе. – Кто б это был? Вдруг великантер? – теперь обратился он к Лапочке, не сводя глаз с фигуры, что стремительно приближалась и становилась все больше и все невероятней. Туманная кисея была такой густой, что даже голоса сквозь нее пробивались, как сквозь толщу озерной стоячей воды. А приближающемуся неясному существу туман прибавлял веса, роста и таинственности. Силуэт на горизонте словно покачивался и плавился, не обещая ничего хорошего измученным, голодным и замерзшим беглецам.
– Мы поги-и-и-ибли, Хоми-и-и-иш!
Лапочка вжалась щекой в его спину и зажмурилась. Ее примеру последовал и Хомиш: он припал всем телом к шее лалани, и оба муфля, чувствуя тепло друг друга, приготовились принять погибель.
Они смиренно ждали, что вот-вот очнутся в брюхе чудища, или их разорвет лесной дикий житель, или посадит на копье рогатый громила ростом до небес.
Знаешь ли ты, мой дорогой читатель, что на самом краю гибели вдруг перестаешь ее страшиться? Перестаешь ей сопротивляться и принимаешь ее, как приглашение на танец. Самый последний танец.
Холодный туман скрывал истинные черты чудища. Такие туманы могут быть защитниками, а могут обладать губительной силой. Такие чудища могут обладать злобной мощью или бескрайней добротой.
Каждый из муфлей мысленно принял со всем мужеством свою судьбу и простился с жизнью.
Хомиш оглянулся, чтобы посмотреть в последний раз в самые красивые во всем Многомирье глаза. Лапочка будто этого и ждала. Она глядела в упор. Но не на Хомиша. Она глядела прямо в его сердце. Несмотря на скорость лаланей и на туман, мысли и желания муфлей встретились и уже не расцеплялись.
В своих желаниях Хомиш дарил Лапочке любоцвет.
В своих мечтах она брала цветок и обвивала лапками шею избранника.
Лалани бежали без страха и без остановки.
«Хомиш, выживем ли мы? Если не сгинем, я навсегда твоя муфлишка».
А Хомиш мысленно обнимал Лапочку, и это наполняло его изнутри и грело. Волна за волной нежности и любви накатывали и отступали. И вот очередная волна захлестнула, дернула позвоночник. Хомиш перестал дрожать, резко выпрямился, впился ботинками в бока лалани и крикнул во весь голос:
– Поостерегись, страх!
Что-то мягкое и теплое коснулось его, как слабое свечение во тьме, как родной голос, едва различимый и успокаивающий, и муфель почувствовал – опасности нет.
Хомиш смело смотрел вперед, на мелькающее нечто.
– Это не великантер, – сказал он так громко, чтобы услышали и муфлишка, и Афи, и даже лалань-самец, который бежал рядом и нес Шэма. – Это не чудище! Нет! И не ведмедь.
Лапочка тоже выпрямилась и выглянула из-за его плеча.
– Не великантер! Не бывает великантеров с такой огромной головой и бескрайллионом лап, – согласилась Лапочка и подскочила вместе с Хомишем на спине лалани, перепрыгивающей ствол поваленного дерева.
Теперь уже оба муфля поняли: их не пугает этот неизвестный. И на смену ужасу пришли другие чувства – любопытство и нарастающая уверенность в том, что впереди не враг, а друг.
Лалани остановились и разом фыркнули. Беглецы оказались у корней исполинского дерева, недалеко текла горная река. Холодный поток несся с шумом и пеной через валуны и пороги. По течению мимо проносились, кружась, бревна, щепки, сухая трава, мелькали каменные осколки.
Сиятельная самочка чуть согнула задние ноги, немного откинулась, и Хомиш с Лапочкой сползли с нее. Самец, что все время бежал рядом, упал коленями на землю и аккуратно сбросил тело Шэма.
Муфли поежились от холода. Самка-лалань нагнула голову.
– Благодарю за то, что спасли нас, – сказал Хомиш, его ушастая голова тоже непроизвольно наклонилась. Вдруг к позвоночнику снова прикоснулось что-то теплое, и незнакомый кроткий голос раздался отовсюду, словно заговорили небо, деревья, вода реки и все, что река несла с собой:
«Ты муфель Хомиш, верно? А с вами ведмедь Шэм? Верно?»
Хомиш вздрогнул, кивнул головой и глянул на Лапочку. Муфлишка словно пребывала вне этого голоса. Она не отводила взгляда от бурной реки. Хомиш спросил у своего кафтана:
– Афи, ты слышишь?
Спустя мгновение норна выглянула и посмотрела вопросительно. Хомиш понял: никто, кроме него, ничего не слышит. Он повертел головой. Голос снова раздался:
«С тобой говорю я, лалань. Мое имя Сия».
Хомиш уставился на животное. Лалань подошла ближе и коснулась горячим дыханием его лица.
«Я дивная, и у меня есть имя. Мне его дала великантерша, что пала в неравной битве. Мое племя будет помнить ее. Она спасла нас. Вы ее друзья, нам это известно. И мы посчитали верным ответить спасением за спасение. Теперь же вашему другу нужен лекарь, а нам – свобода».
Муфель не верил сам себе. Он слышал голос лалани?! Такого не бывало. Хомиш понимал, о чем шепчутся травы и цветы. Но зверей он не понимал никогда, это не под силу ни одному муфлю.
Он еще раз глянул на Лапочку, что отвлеклась от реки и смотрела то вверх, на дерево, то назад, в туман.
«Дерево вас защитит, а река утолит жажду», – произнесла сиятельная самка, сверкнула камнем во лбу, молча развернулась и исчезла в тумане вместе со всем лаланьим стадом.
– Убежали. Какие воспитанные животные, да, Хомиш? А как мыслишь, великантеры поотстали? – переживала Лапочка. Ее лапки теребили кафтан Хомиша, а ушки стригли воздух. – О, Хомиш, если б не лалани! Гляди, и Шэма принесли. Какие чудные они! Все красивые – чудные и добрые. По себе знаю.
Прихрамывая на больную ножку, муфлишка подошла к лежащему ведмедю. Шэм молчал. Хомиш тоже подошел к телу оборотня и прислушался. Афи, что высунулась из-за ворота кафтана, увидев Шэма в крови, с громким писком спряталась обратно.
Оборотень дышал тяжело, хрипло-сиплые звуки вырывались изо рта. Но Хомиша обрадовало, что эти звуки дыхания были. Он наклонился и положил лапку на лоб страдальца.