Светлана Шевченко – Счастье за печкой. Сборник (страница 13)

– У нас был ещё один сын, Стёпушка.

Стёпе было пять, когда ему диагностировали страшную болезнь, и шансов с самого начала практически не было, но они боролись. А потом в какой-то момент Александре Николаевне стало совершенно понятно: они не лечат Стёпу, только мучают. Что это уже конец, но они не хотят принимать его. Они думают о своём горе, а не о старшем сыне и не о самом Степане. Они остались практически нищими, с огромными долгами. И вместо шикарной квартиры на Московском проспекте, в сталинке, осталась плохонькая двушка на окраине. И заброшенный ветхий домишко вот здесь, в тогда ещё умирающей, на несколько домов, деревеньке. Николай Григорьевич остался в городе, он обвинял жену в предательстве и трусости, грозил разводом. И запил крепко.

– Нам очень помогли Костины родители тогда. Мы дружили, – и опережая вопрос, сказала, – их уже нет с нами. Косте пятнадцать было. Отец так и умер в своём начальственном кресле в кабинете. Инфаркт. А мама Кости – она была Женщина. – И так это Александра Николаевна сказала, что Лере было всё-всё понятно. – Она очень любила мужа, сгорела меньше чем за год. Но тогда они нам очень помогли. Вытащили из запоя Колю…

Костин отец, оценив масштаб бедствия в захудалой деревне и в то же время перспективу и само место, выкупил два дома и приличный кусок земли. Он помог рассчитаться с долгами и убедил друга лечиться.

– Мы долго приходили в себя. Стёпа прожил недолго, но он был здесь счастлив. У него волосы отросли до плеч, – улыбалась светло Александра Николаевна, – и не давал стричь их. Тоненький, хрупкий, с локонами – настоящий ангел. Вот это всё, можно сказать, его проект. Мальчишки, Костя с Пашей, его развлекали. Они тут всё облазили, таскали Стёпку на себе. И нашли, представляешь, где-то сведения. Не прямо вот про это место. Но где-то здесь в околореволюционное время был Степанов хутор. Не на картах, а так называли в народе. Или Степанов двор. Я уж и не помню, что там за история была, но Степке так нравилось. Когда он уходил, он с нас обещание взял, что мы тут сделаем, как он мечтал. Рисовал, рисовал… пока ещё мог карандаши держать.

Александра Николаевна смотрела мимо Леры, улыбалась своим грустным, но уже светлым воспоминаниям. А у Леры снова капало из глаз горячо. И она отчётливо видела маленького тоненького мальчика, похожего на ангела, и силилась представить мальчишками Костю и Пашу.

– А Максим? – вдруг спросила Лера.

– Максим приёмный, – улыбнулась Александра Николаевна, – здесь и сейчас много неблагополучных семей. Но он наш. Я его когда увидела, сразу поняла – мой.

– Потеряли вас, – Лера вздрогнула от голоса: в кухне материализовалась Нина, быстро глянула на лица женщин, кивнула, как будто сказала: «Поняла» – и ушла.

– А вот Ниночка тоже наш соучредитель, – весело сказала Александра Николаевна. И смеясь над Лериным изумлённым взглядом, добавила: – У неё похожая история. Только отец Павлуши так и не справился. Сгинул где-то, а Павлушу мы смогли выходить. У них тут даже не домишко, так, сараюшка была. Мы уже давно их считаем роднёй. Здесь столько их труда.

Лера никак не могла всё в себя вместить. Ей хотелось что-то ещё спросить, что-то важное.

– А как люди-то стали про вас думать, ну, что вы ведьма?

– Да с Павлуши началось всё, пожалуй. Я когда историю болезни глянула, анализы, поняла, что кто-то просто не хотел с ним возиться. Во-первых, не верили, что Нина его не сдаст в интернат. Во-вторых, просто нерадивый кто-то не стал вдаваться в подробности. А я сразу поняла, что этот случай небезнадёжный. Мы его возили в Питер и в Москву и сделали полный комплекс анализов. Сняли его с кучи препаратов. Ну и вот результат! Пошли слухи. Я сначала испугалась, а потом… Анализы я и сейчас могу прочитать. Посоветовать, куда двигаться. К каким врачам, что ещё дообследовать можно. Знаешь, Лера, людям просто нужно надеяться. Или принимать неизбежное. И то и другое – трудно. Большинство болезней – вообще в голове! Но не все, конечно. И помочь можно далеко не всем.

– А беременность? – спросила Лера.

Александра Николаевна ничего не ответила сначала, молчала. Потом заговорила:

– Ты знаешь, мы уже давно уверились и убедились, что сюда к нам случайно не приезжают. Даже если кажется, что просто стечение обстоятельств, то потом становится очевидным – зачем.

Лера смотрела недоверчиво.

– Я не про мистику, – засмеялась, махнув рукой на Леру, Александра Николаевна, – это трудно объяснить, но когда ты здесь побудешь, ты сама поймёшь. Просто здесь начинаешь верить в какой-то «большой план», нам не всегда доступный.

– А Кристина? – хмыкнула Лера

– И Кристина, представляешь?

Лера с тем, что Кристина здесь неслучайно, согласиться никак не могла. Неслучайно – только потому, что окучивает перспективного мужика!

– А Марусе вы сможете помочь? – не стала больше говорить про противную блогершу.

Александра Николаевна смотрела на Леру долгим взглядом, как рентген, как сканер! Лера заёрзала и сбивчиво начала объяснять и, запутавшись, смолкла.

– По некоторым признакам Маруся беременна, – просто сказала Александра Николаевна.

Лера вскочила, села, снова вскочила, заметалась по кухне, вскидывая руки, заговорила скороговоркой:

– Так ведь надо сказать! Или Маруська знает?!

И горячо, как будто на собрании, стала объяснять про Маруськины выкидыши, про Макса и тут же застыла, бормоча:

– Максу, Максу надо сказать! Ей, может, лежать лежмя надо!

И уже успокаиваясь:

– Погодите. По каким признакам? Это подозрение? – и совсем требовательно, – Маруська знает?

– Я полагаю, у Маруси нерегулярный цикл? – спросила Александра Николаевна. – И препараты, наверняка. Она может и не подозревать.

– Александра Николаевна, не мучайте меня, объясните, – сиплым голосом умоляла Лера. – Как? Как вы могли это определить?

– Лера, – напустив на себя строгий вид, сказала Александра Николаевна, – если ты ещё раз скажешь про ведьму, я подумаю, что ошибаюсь в твоих мыслительных способностях, – улыбнулась, заметив Лерин испуг. – Я тебе кое-что скажу, можно?

Лера кивнула.

– Марусе я скажу сама. Коля и тест вчера купил, чтобы зря Марусю не волновать. Лучше убедиться. Про ведьму меня больше только не спрашивай!

Александра Николаевна положила свою руку на Лерину и заговорила мерно, как метроном. Про метроном Лера помнила только, что мать из неё желала вырастить разностороннюю личность и привлекала к игре на пианино. И ставила этот самый метроном. Метроном Лере нравился, а пианино – нет.

– Лера, подумай о том, что я скажу. Ты сильная, смелая. Но ты живёшь не в полную силу, – и не обращая внимания на возмущённый Лерин взгляд, продолжала так же мерно. – Ты перепутала кое-что. Чтобы служить другим с самоотречением, и правда нужна сила духа. И редкий человек ею обладает. Но жить чужими жизнями, лишь бы не жить своей – это слабость. И трусость. Это подмена, подлог.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.