Светлана Шавлюк – Я с тобой не останусь (страница 20)

- Спасибо, Костя, - уже у дверей квартиры проговорила, смущенно опустив взгляд в пол. – И за вечер, и за разговор, и за помощь. И вообще за все.

- Не за что, Леся. Ты правильно сделала, что рассказала. Лучше бы дала мне пообщаться с твоим настойчивым и не видящим границ допустимого бывшим, но, раз уж ты решила, что на данном этапе этого делать не следует, значит, не следует. Просто поменьше думай о проблеме и больше уделяй времени новой жизни. И я настоятельно советую подумать о том, чтобы перебраться в наш город навсегда.

- Спасибо, честно говоря, я рада, что ты так совершенно нагло, между прочим, - улыбнулась и с прищуром взглянула на Костю, - вытащил меня на эту прогулку.

- Ну так, а что делать, - он выпучил глаза и развел руки в стороны, - если ты такая пугливая, приходится пользоваться наглостью. А раз рада, значит, повторим, - он скользнул по моему лицу взглядом, - до встречи и сладких снов.

- До встречи, - кивнула я, почувствовав легкую неловкость, - спокойной ночи.

Костя бросил на меня последний долгий взгляд, развернулся и отправился вниз по ступенькам. А я открыла дверь в квартиру и впервые за долгое время не чувствовала усталости и опустошенности. Меня переполняли эмоции и все без исключения заставляли улыбаться. Рядом с Костей я постоянно чувствовала неловкость, но она не имела никакого отношения к напряжению. Скорее, я смущалась, когда встречалась с теплым взглядом его светлых глаз, не знала, как реагировать и чувствовала себя глупенькой дурочкой от того, что губы постоянно разъезжались в улыбке. Я просто не могла иначе. От Кости исходило что-то странное, его слова были наполнены теплом и спокойствием, его манера держаться расслабленно и уверенно заражала чувством безопасности. С ним было просто. Он не задумывался над тем, что вызывало у меня массу вопросов и сложностей, он не уходил проблему, а, похоже, предпочитал идти ей на таран, чтобы раз и навсегда оставить ее позади. Он, не задумываясь, предложил свою помощь. И ему хотелось довериться, хотелось поделиться тем, что лежало камнем на сердце. Это подкупало. Но я боялась, что вновь попаду в зависимость от мужчины. И пусть Костя совершенно не был похож на Руслана, я все же относилась к нему с осторожностью. Уже столько раз ошибалась в людях, что не хотела рисковать в этот раз. Лучше держать дистанцию.

Глава 19

Еле-еле переставляла ноги. Не смотрела по сторонам, не замечала прохожих, которые проносились мимо. Весь мир плыл перед глазами. Чувствовала себя из ряда вон плохо. Ноги на автомате несли меня домой. В мою крепость, где очень хотелось оказаться. Закрыться за тяжелыми дверями и выплеснуть пережитые эмоции через слезы. Причиной такого моего состояния стало очередное занятие у Натальи. Первое занятие, на котором свою историю нам рассказала девочка по имени Диана. Ее история оказалась олицетворением моего самого большого страха и кошмара. В четырнадцать лет она лишилась родителей.

- Папа нередко поколачивал маму. Такой уж у него был характер. Нет, он не пил, - словно в попытке оправдать собственного отца, тихо проговорила она, глядя на собственные руки, - просто уставал на работе. Он крановщиком работал. И мама уставала. Она в больнице работала, медсестрой. Они ругались часто. Папа мог и ударить. Обычно в своей комнате закрывалась, когда они ругались. Так мама говорила делать. Вообще-то, раньше не говорила, - Диана закусила губу и часто-часто заморгала. Глаз ее я не видела, и только по взмахам ресниц поняла, что девочка с трудом сдерживает слезы. А ее задрожавший голос, который начал срываться на шепот только подтвердили мои догадки. – Когда я была маленькой, папа никогда меня не бил. Ну, только за шалости, но не сильно. А когда подросла, - она сделала длинную паузу, чтобы перевести дыхание, - они однажды сильно ругались, папа начал бить маму, и я хотела его остановить. Он случайно попал по мне. Не помню, что было дальше. Просто помню, что голова болела потом еще долго. И после этого мама всегда меня выгоняла, - она утерла слезы тыльной стороной ладони и еще ниже опустила голову. – В последний раз она снова выгнала меня, - шепотом произнесла Диана, - я слышала, как они кричали друг на друга. Слышала…, - громко сглотнула и судорожно вздохнула, - слышала, как они дрались. А потом… Глухой стук и тишина. Я помню, как хлопнула дверь, - она вздрогнула, словно слышала тот звук из прошлого наяву, и совсем сжалась в комок. – Я сама вызывала скорую. Но полиция приехала раньше. Папу забрали тем же вечером. За мной приехала бабушка. Мама умерла ночью, - я видела, как капают крупные слезы убитой горем девчонки, - если бы я не пряталась, - едва слышно прошептала она.

Сидя в кабинете, я не сразу поняла, что и мои глаза застилает пелена слез. Они скатывались по щекам и капали на джинсы, оставляя крупные размытые темные пятна. А от последней фразы, будто случайно соскользнувшей с губ Дианы, меня бросило в крупную дрожь. И трясло до сих пор. На улице светило яркое солнце, но меня морозило. Холод расползался по телу из глубины души. Один человек, который не научился за несколько десятков лет держать свои эмоции и руки под контролем, загубил три жизни. И если в своей судьбе виноват только он, а маму Дианы, как это ни печально, уже ничего не волнует и не беспокоит, то Диана страдала и мучилась до сих пор. Он своим поступком заставил дочь нести бремя вины. Она винила себя за то, в чем не было ни капли ее вины, но как объяснить это ребенку? Как убедить ее, что жизнь продолжается, что боль со временем притупится, а ее задача – найти в себе силы все это пережить, получить опыт, который не позволит в будущем совершить ошибки ее матери. Но где взять силы на это? Как может справиться юная девочка с тем, с чем не всегда могут справиться взрослые женщины? Остается надеяться на то, что ее бабушке хватит сил и возможностей помочь внучке.

- Олеся, - чей-то оклик вернул меня в реальность.

Остановилась, огляделась и тряхнула головой. Все плыло перед глазами. Кто-то крепко, но аккуратно схватил меня за плечи. Подняла взгляд.

- Привет, Костя, - выдохнула я.

- Тебе плохо? – он обеспокоенно заглядывал в глаза.

- Да-а, - немного заторможено отозвалась я, - день выдался трудным, - натянуто улыбнулась, - но все нормально.

- Олесь, ты заболела или что-то случилось? – он подхватил меня под локоть и повел к подъезду.

- Нет, ни то, ни другое. Все, правда, нормально.

- Ты плакала и не отнекивайся. Это из-за твоего бывшего? – раздался писк домофона, Костя распахнул дверь и завел меня в подъезд.

- Нет, Костя, спасибо за беспокойство, но все, правда, нормально. Я же говорила, что хочу к психологу. У нас там свои заморочки, групповые занятия. Сегодня было особенно тяжелое.

- Не поделишься?

- Нет, и не проси.

- Хорошо, значит, сейчас чайку выпьем, поговорим о чем-нибудь хорошем, настроение поднимем, успокоимся.

Нахмурилась и взглянула на Костю. Соображала я плохо, потому что была слишком глубоко погружена в свои переживания и мысли, поэтому, не сразу обратила внимание на то, что остановились мы не у моих дверей, а у дверей Костиной квартиры. И двери эти уже были гостеприимно распахнуты.

- Ой, - очнулась я и сделала шаг назад, - чего это я.

- Ничего, - Костя подхватил меня под локоть, - я кусаться не буду, клянусь, мы же уже выяснили, что бояться нечего? – он подтолкнул меня вперед, вынуждая перешагнуть через порог.

- Я и не боюсь, просто, я домой шла, в гости не планировала, а с пустыми руками, - взглянула на свои руки, в которых красовалась сумка и пакет с рабочей формой.

- Ты сама-то видела, куда шла? Разувайся, - отрезал он путь к отступлению, закрыв дверь, - я не знаю, что там с тобой делал психолог, но выглядела ты болезненно бледной.

- Я впечатлительная. Немного выбили меня из колеи, но это к лучшему. Наглядный пример, как не надо жить, и что будет, если жить, как не надо. Кажется, самый действенный метод излечения. Знаешь, - оперлась плечом о стену, - было бы хорошо, если бы на таких, как Руслан, тоже Минздрав надписи лепил, что общение с ними вредит здоровью. Причем, вредит гораздо сильнее, чем сигареты и алкоголь. И никакие таблеточки, пластыри и кодировки не помогут, только сами, своими силами справляться приходится.

- Совсем дурно, да? – спросил Костя и забрал из рук сумку и пакет.

- Я на групповом занятии была. Мы там, как анонимные алкоголики, от зависимости избавляемся, делимся успехами, своими историями.

- Я понял, знаю.

- И сегодня девчонка рассказывала, как ее папа убил маму, пока она была в соседней комнате. Ой, - выдохнула я и запрокинула голову, потому что слезы вновь набежали на глаза, - давай не будем, ладно.

- Как скажешь, - отозвался Костя. – Давай-ка, бери себя в руки, разувайся и проходи на кухню, я переоденусь, сообразим что-нибудь покушать.

- Хорошо, - выдохнула, распахнула глаза.

Оттолкнулась от стены. Взгляд упал на тумбу. Вернее на то, что на ней лежало.

- Ой, - сглотнула и перевела взгляд на Костю. Взгляд мельком зацепил синюю ткань его одежды. – Костя, - позвала его, во все глаза всматривалась в арку, за которой исчез он.

- Что?

- Костя, а кем ты говорил, работаешь? – покосилась на фуражку.

- А я и не говорил, - я его не видела, но отчетливо слышала в голосе улыбку. – Ты, Олеська, - он вышел ко мне и прислонился к стене, скрестив ноги, - сама, как открытая книга. Бесхитростная, врать не умеешь, все твои переживания на лице написаны, но при этом так плотно завернулась в защитный кокон, что не видишь даже то, что от тебя особо скрыть не пытаются. – Ну так, и кем же я могу работать?