Светлана Шавлюк – Песня волка (страница 6)

– Но я никому ничего не расскажу, – зашептала она, – я просто боюсь.

Она расплакалась и отвернулась. Я продолжала стоять посреди комнаты как вкопанная, сжимала кончики пояса халата и даже не знала, что говорить.

– Я…

– Тш-ш, – она резко развернулась и с ужасом уставилась на меня. – Ничего не говори, – все так же еле слышно попросила она, – я никому не скажу, клянусь перед душами предков и духами леса, перед Светлой Матерью Природой. Я пришла помочь с приготовлениями, – гораздо громче сказала она, утерла глаза и выдохнула. Подошла ближе и зашептала на ухо. – Веди себя так, словно я ничего не знаю, иначе нам обеим достанется.

Она сжала мою руку и улыбнулась, заглянув в глаза. Уголки ее губ вновь опустились, выдавая горечь.

– Мы с Ланой никогда не ладили. Теперь мне кажется, что я должна помочь тебе, чтобы не чувствовать вину перед сестрой.

– Спасибо! – искренне сказала я и сжала ее ладонь в ответ.

Я чувствовала огромную потребность в этих словах, в крохотной поддержке, и мне повезло, что Лика оказалась столь отзывчивой. Сомнения лениво заворочались в душе, но я отогнала их. Все равно Лика все знала, от того, что я ей поверила бы или не поверила, ничего бы не изменилось, а чувствовать хотя бы мнимую поддержку в нынешних условиях было просто необходимо, чтобы сохранить здравомыслие и не свихнуться.

Она бормотала, что безумно испугалась, когда увидела Лану в крови и без сознания, а когда услышала наш разговор с отцом, который подслушивала через стенку библиотеки, почувствовала настоящее отчаяние. И почему-то безумно захотела помочь мне. Казалось, она искренне переживала и за меня, и за сестру. И я бы с удовольствием расспросила ее обо всем, но время играло против нас. Я, немного воодушевленная обретенной поддержкой, была готова приступить к облачению в свадебное платье.

– Что делать? – спросила Лику, которая тоже немного успокоилась, когда поняла, что я не только не угрожаю ей, но и безумно благодарна.

– Тебе нужно снять все белье и надеть ритуальную сорочку, – махнула она в сторону кровати.

– Это что? – не смогла скрыть брезгливости и удивления. Оглядывала лежащую на кровати белую рубашку на три размера больше моего. Мало того, что мне приходилось надевать чужую одежду, так здесь, похоже, решили довести меня до белого каления таким нарядом.

– Твое ритуальное одеяние, – ответила Лика.

– Эм, – скрыть недоумение не удалось бы, даже если бы я на голову пакет натянула, – у вас вот в этом замуж выходят? Ни платьев, ничего? – начала оглядываться в поисках чего-то более подходящего к случаю. – При таком гардеробе я замуж в мешке выйду? – я не возмущалась, просто искренне не понимала.

– Это традиция, – Лика пожала плечами, – ты переходишь к мужу. Он забирает тебя такую, какая ты есть, и обязуется обеспечить тебя. В этом есть скрытый смысл, ведь замуж он берет именно тебя, чистую, без всяких чужеродных оболочек в виде одежды и украшений. Ты предстанешь перед ним естественной. А уже потом ты станешь его отражением. Он наверняка подготовил для тебя прекрасный наряд. Ведь, глядя на тебя, все будут судить о нем. Именно поэтому тебе нужно будет следить за своим поведением, за своими словами, за каждым шагом, потому что он будет характеризовать в первую очередь твоего мужа.

Интересно, а отцу Лики нравится его «отражение»? Мать Лики выглядела ночью так, что мне было бы стыдно показывать ее обществу при таких-то обстоятельствах. И, видимо, не так уж в их семье все радужно, раз она пребывала в таком жутком состоянии, словно по ней асфальтоукладчик прокатился. А наряды и платья… показуха – она и в другом мире останется показухой.

Пока я переодевалась в свое праздничное одеяние и пыталась удержать на лице маску спокойствия, Лика ждала меня в комнате. А когда я вернулась, предложила расчесать мои длинные светлые волосы, которые после помывки выглядели гораздо лучше и уже не напоминали воронье гнездо.

– Спасибо, я и сама справлюсь, – взяла щетку с мягкими щетинами и отполированной ручкой из красного дерева и перешла на шепот, – Лика, расскажи об этом женихе, дай Бог памяти, как же его зовут?

– Аритр Грогас. Крис Грогас.

– Точно! Даже страшно представить, что это за человек, если Лана сбежала таким извращенным способом.

– Я никогда ее не понимала, мы слишком разные. А с Крисом я не знакома лично, но его все знают. Знаешь, он такой, – казалось, у нее случится обморок на фоне чрезмерного восхищения, которое буквально исходило от нее, – такой мужественный, красивый, правда, говорят, он жесткий, но по-другому ему нельзя. А еще говорят, он справедливый, и женщины от него в восторге. А уж те, кто побывал в его постели, не могут описать впечатления словами. Лишь томно вздыхают. Это будоражит. Кажется, Лане достался прекрасный муж, ну и пусть он старше на двенадцать лет. Это ведь ерунда, зато он сильный, богатый и, не думаю, что будет жесток к своей паре, – последние слова прозвучали с сомнением. Это не очень воодушевляло. А все восторги Лики выглядели вовсе неубедительными, хотя бы потому, что основывались на слухах, финансовом положении и высоком положении в обществе. Так себе достоинства.

– Почему же тогда Лана сбежала? – закономерно удивилась я.

– Она всегда была странной, – после недолгой паузы заговорила она, – к тому же отец обещал, что позволит нам самим выбрать себе пару.

В этот момент дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился глава семейства в парадном костюме и серой выглаженной рубашке. Меня просто поразила неприкрытая наглость и абсолютная беспардонность до такой степени, что я не смогла сдержать возмущения.

– А если бы я голая была?! Стучаться нужно!

Дарк округлил глаза от удивления. Я захлопнула рот, испугавшись выволочки за дерзость, но не дрогнула под разъяренным взглядом отца Лики. Похоже, даже Лана не позволяла себе подобного тона в общении со своим отцом, но у меня стрессовая ситуация, поэтому я за себя не отвечала. Да и, в конце концов, не будет же он меня бить перед свадьбой?!

– Ты готова? – сквозь зубы процедил он и метнул ледяной взгляд на Лику, которая пыталась незаметно протиснуться мимо. Она испуганно взглянулана меня и скрылась в коридоре. – За мной!

Уже шагнув за порог, вспомнила о том, что оставила, пожалуй, самую ценную вещь в комнате – листок с рисунком под матрасом. Но вернуться возможности не было, впрочем, как и спрятать под одеждой ценную бумажку. Окончательно расстроенная, плелась за Дарком, который уверенно шел впереди. У меня в груди разливалась пустота.

Глава 4. Среди руин построили семью

Раннее летнее утро, когда солнце вот-вот появится над горизонтом, всегда казалось мне самым романтичным временем суток. Даже закат не сравнится с рассветом. Есть в этом времени что-то особенное, завораживающее и прекрасное. В прохладной тишине улиц, в легкой дымке тумана, в первой птичьей трели, в сверкающей росе на сочной зелени трав, когда в первых лучах солнца россыпь драгоценной влаги превращает окружающий мир в настоящую сокровищницу. Размытый силуэт города, растворяющаяся в небе луна и запах нового дня. Я безумно любила встречать рассветы. И даже бессонная ночь, проведенная за очередной интересной книгой, уже не лежала на веках грузом усталости, который клонил в сон. Но сегодня все было иначе, кроме бессонной ночи.

Я зевала, сидя на заднем сидении машины неизвестной марки. Мы медленно ехали по узким улочкам зеленого города. Наверное, окажись здесь при других обстоятельствах, я могла бы оценить красоту этого мира, но в воспаленный от усталости мозг приходило только одно определение – зеленый. Деревья, пушистые кустарники, цветы, снова деревья – они занимали каждый сантиметр свободного пространства. Невысокие дома с покатыми крышами прятались за густыми кронами, лишь изредка выглядывая деревянным или каменным лицом на проезжую часть. Еще реже встречались многоэтажные дома. Пока мы катились в неизвестном мне направлении, я заметила лишь один дом в шесть этажей, остальные не насчитывали и трех.

Отец Ланы молча направлял автомобиль. Мы ехали на мою свадьбу. Мало того, что это событие оказалось для меня совершенно неожиданным и нежеланным, так оно еще и не укладывалось в мое представление о том, как должно пройти это значимое торжество. Один из главных дней в жизни каждой девушки представлялся мне в головокружительной дымке радостного волнения, предвкушения, праздничной суеты, в окружении шикарных нарядов и атмосферы помпезности. Но я сидела в полном одиночестве на заднем сидении автомобиля в белом балахоне из плотного хлопка длиной чуть ниже колена. Даже белье и обувь запретили надевать. Волосы мои в творческом беспорядке свободно спадали по спине, а вкупе с моим невыспавшимся изможденным видом, выглядела я так, будто ехала не на собственную свадьбу, а на собственные похороны. В общем-то, и настроение было таким, что я без раздумий и посторонней помощи забралась бы в гроб. Хотелось поплакать, пожалеть себя, но играющий роль моего отца мужчина стальным голосом приказал не плакать, и почему-то не получалось нарушить его приказ, хоть очень хотелось. Хотя бы назло ему и всему миру. Я все глубже погружалась в безразличие, которое убаюкивало и дарило столь необходимое мне спокойствие. Бежать некуда, все происходящие напоминало дурной сон, вырваться из объятий которого не представлялось возможным. Ясно понимала лишь одно – если бы судьба предоставила мне возможность встретиться с той, по воле которой я оказалась посреди бушующего океана абсурда и невозможностей, я бы придушила эгоистичную Лану. И даже совесть своими острыми зубами не стала бы грызть и еще больше ранить мою теперь искалеченную душу.