Светлана Шавлюк – Огненная ведьма. Славянская академия ворожбы и магии (СИ) (страница 1)

Огненная ведьма. Славянская академия ворожбы и магии

Пролог

За что мне всё это? — этот вопрос я задавала себе уже несколько часов, сидя на балконе и глотая слёзы. Да уж, завидовать мне было не в чем. Сирота, воспитанная в детском доме, с горем пополам выбившая себе однушку у государства, где, в общем-то, и живу. Единственным близким человеком у меня была Маринка, моя подруга. Тоже сирота, с которой мы росли вместе в детском доме, что называется и в горе, и в радости. И вот, казалось бы, случилось счастье. Через два года после того, как мы с Маринкой покинули детский дом, я, работая официанткой, чтобы оплатить институт, познакомилась с Володей. О, это была сказка для юной сироты: успешный, красивый и обходительный молодой человек двадцати семи лет.

Романтические вечера, море цветов, подарки и неиссякаемое количество комплиментов. Но подкупило меня не это, а нежность, забота и любовь, которой он меня окружил. Я впервые в жизни чувствовала себя нужной и любимой, это был год моего счастья. Но…

Это ужасное "но" разрушило всё. Сегодня пораньше ушла с института и вернулась в квартиру Вовы, где последнюю половину года практически всё время жила. И, как в старом анекдоте, застала его на горячем. И было бы очень смешно, если б не было так грустно.

Зайдя в квартиру, первое, что услышала — это женский протяжный стон, преисполненный страсти и желания. Сердце рухнуло в пятки, на деревянных ногах прошла в спальню, дверь была распахнута, женские вещи были разбросаны вперемешку с мужскими, а на постели, где ещё утром спала я, мой благоверный вколачивал женское тело в простыни и вырывал её стоны. Они были так заняты, что не услышали моего возвращения. Я ничего не говорила, даже не плакала, только испытывала чувство горечи и стекаемых помоев, которые только что мне влили в душу. Стою и не понимаю: за что? чем я заслужила, почему? Видимо, последние слова были сказаны вслух, так как Вова вздрогнул и резко остановился. Увидев, наконец, меня, он побледнел и просипел:

— Цветик? А ты чего так рано? — интересный вопрос, а главное, подходящий в данных обстоятельствах.

И вот тогда меня ждало настоящее потрясение — под ним лежала и, с огромными от ужаса глазами, на меня смотрела Маринка. Слёзы подступили к глазам. Как она могла так со мной поступить? Она же была мне самым родным и близким человеком. Она же так радовалась за меня, когда я встретила Вову. И что же получается, это всё было игрой, она лишь хотела увести его?

— Как давно? — единственное, на что меня хватило. Ком в горле не давал сказать всё, что хотелось.

— Два месяца, — ответила, теперь уже бывшая, подруга, по щекам которой текли слёзы. Меня не волновали её чувства, и чем они вызваны. Винила она себя или нет. Дети, растущие в детских домах, умело выдавали любые эмоции. Жить, как говорят, захочешь, не так раскорячишься. Я лишь скривилась от омерзения. М-да, таком дерьме я ещё не купалась.

— Цветик, стой, я всё объясню, — Вова начал подниматься. Но мне сейчас только объяснений не хватало, что он мне может ещё объяснить, что так случайно вышло? Он совершенно случайно два месяца изменял мне с моей подругой? Мой истерический хохот разнёсся по всей квартире, смех меня душил, слёзы стекали по щекам, но также резко, как начала смеяться, также и остановилась. Слёзы мгновенно высохли.

— Ну и свиньи же вы.

— Можно подумать, ты считала, что ты единственная и неповторимая? — Вова начал закипать, видимо, просто не понимая, как реагировать на моё поведение.

Нет, неповторимой я себя не считала. Я была простой. Невысокого роста, чуть выше метра шестидесяти, с копной коротких, густых, слегка вьющихся волос рыжего цвета, но не такого огненного оттенка, как хотелось бы, а ближе к каштановому. Серо-зелёные большие глаза, маленький курносый носик и пухлые губы. В фигуре тоже не было ничего выдающегося: небольшая грудь, маленькая попа, я вообще была очень худенькой, ну так это и понятно — в детском доме на казённых харчах не отъешься, а сейчас подвижная работа также не способствовала набору веса.

— Нет у тебя больше Цветика, и объяснения мне твои не упёрлись, — холодно и с презрением ответила ему.

— Да что ты можешь без меня, ты никто, девка из детского дома, кому ты нужна?

Более не обращая на них внимания, под непрекращающиеся оскорбления, самые безобидные из которых были: нахлебница, шалава и приживалка, я собирала в сумку свои вещи. К слову, всё это время я продолжала работать, несмотря на его уверения, что это необязательно, да и место проживания у меня было. Собрав вещи, всё-таки не удержалась и показала на пальцах, куда он может идти со своими словами, и палец этот был не указательный. Ушла, бросив ключи в прихожей, не говоря больше ни слова.

Как добралась до дома, практически не помню, перед глазами была мутная пелена из слёз. Дошла до остановки, дождалась автобуса и отправилась домой.

И вот, сижу на балконе в родной однушке, жалею себя маленькую, которая в двадцать один год осталась совсем одна. Ни родных, ни друзей, ни любимого мужчины. Нет, у меня, конечно, были приятели, но это всё-таки не близкие люди. Так что жалела себя в обществе ночного неба и бутылки водки.

Звёзды. Я с детства могла смотреть на них часами и мечтать. Есть в них что-то завораживающее, заставляющее верить в чудо, предаваться мечтам и верить в их исполнение. Вот и сейчас, глядя на яркие точки, мечтала. Мечтала о том, чтобы в одно мгновенье моя жизнь изменилась, появились близкие люди, друзья, о любви, которая навсегда, и о волшебстве, которое она бы в мою жизнь внесла. Ведь любовь — это магия.

— Ну где же ты, волшебство в моей жизни, избавь меня от одиночества — во всю мощь крикнула я, глядя в небеса.

А в ответ звенящая тишина. А нет, ошиблась:

— Я сейчас полицию вызову, вот они тебе и волшебство устроят, и одиночество помогут скрасить, в обезьяннике, — рявкнул кто-то из соседей — ночь на дворе, а она орёт, как сумасшедшая.

И правда, посмотрела время на телефоне — половина третьего ночи.

— Извините, — пискнула я.

Но и это не заставило меня прекратить витать в облаках, ведь, хотя бы здесь, в придуманном мире, у меня были те, кого мне не хватало в этой жизни. Родители, кто же они, почему я оказалась в детском доме?

Мечтая, не заметила, как начала засыпать. И, уже уплывая в мир грёз, увидела перед собой мужчину с…. крыльями. — Ну всё, допилась, знала же, что нельзя мне пить, здравствуй, белая горячка — пробормотала и закрыла глаза.

Глава 1. Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться

Просыпалась я тяжело. Голова гудела и готова была разорваться на мелкие кусочки. Спину обдавало холодом от поверхности, на которой лежала.

"Так, собираем себя в кучу и пытаемся понять, почему так холодно. Блиииин, нажралась-таки в одиночку и уснула на балконе", — думала, пытаясь настроиться на поднятие своего бренного тела. — "Осторожненько открываем глаза… И быстренько их захлопываем".

Видимо, белочка всё-таки меня посетила, чтобы мне не было так одиноко. Прямо надо мной стоял высокий брюнет в кожаных брюках и рубашке цвета ночного неба. Но это-то я бы пережила. Крылья, мать вашу, у него были стрекозиные крылья! Этого моя тонкая душа уже не могла пережить, и я решила, что неплохо было бы ещё поспать, видимо алкоголь ещё не выветрился из организма, раз меня так нещадно глючит. Повернувшись на бочок, положив под голову руки, чтобы было мягче, начала снова проваливаться в сон. Но не тут-то было.

— И долго ты тут возлежать ещё планируешь? У меня дел по горло, чтобы тебя тут караулить. — прозвучало над головой.

Громкий бас говорившего, как раскаты грома, разносился повсюду. От такой побудки подскочила как ошпаренная, и во все глаза уставилась на этого мужика. Протёрла глаза, надеясь, что видение исчезло, но мужчина остался стоять на месте.

— Т-ты кто? — так, похоже, помимо сестры-Горячки беленькой, меня сейчас в свои объятия пожелал принять и брат Кондрат, потому что такие потрясения не для меня. Упасть в обморок не дал этот непонятно кто. Вздёрнул на ноги и недовольным голосом ответил:

— Фей я. И почему мне вечно везёт на истеричек? — спросил этот… фей, ни к кому не обращаясь.

— Кто-кто? ФЕЯ? Мужик и фея? Это что, подшутить кто-то решил надо мной? — не понимала, что это за представление и кто его устроил.

— Не фея, а фей. Да, мужик, и что в этом особенного? — сложил руки на груди.

— Ага, ещё скажи, что ты мой крёстный фей. Сейчас вручишь мне хрустальные туфельки и отправишь к принцу на свиданку, в смысле на бал. Не, не. Никакая ты не фея, чего ты мне голову морочишь? Вот где твоя волшебная палочка? А платье? Не бывает фей без палочек! Вот. И вообще, что за дурацкие розыгрыши? Кстати, где я?

Мы стояли посреди огромного холла, пол из отшлифованного камня, напоминающий мрамор, широченная лестница, уходящая наверх, тоже каменная, кованные железные перила, отделанные деревом, потолки, метров десять высотой навскидку, окна, отделанные цветной мозаикой, благодаря чему всё помещение играло разными бликами, создавая впечатление настоящего волшебства. Стооп, стоп, стоп. Нехорошее предчувствие закралось в душу.

— Всё, блаженная, ты меня достала, последний раз повторяю, Я — ФЕЙ! — он уже рычал, и у меня от этого рыка голова трещинами пошла, — ты в Славянской академии ворожбы и магии, мне приказано тебя доставить, я доставил, а ты орешь как ненормальная. Какие платья и палочки, что ты несёшь, какая крёстная фея с туфлями? Дура сумасшедшая. И зачем только таких в академию берут?