Светлана Шавлюк – Начертательная магия (страница 8)

- Ты бредила. Плакала и кричала во сне. Ты заболела.

- Поспи, - прогнусавила я.

Нос заложило, в горле словно разъярённая кошка прошлась когтями.

- Нет, ты больна, тебе нужен сон, - упрямился он.

Не понимал, как тяжело мне было говорить. Но и Лекс выглядел очень болезненно, а в голосе проскальзывали гнусавые нотки.

- Ты у нас отвечаешь, - снова закашлялась, - за магию. Спи. Я не смогу.

Перевернулась. Костер давно догорел. Даже угли истлели, оставив только серый пепел после себя. Видимо, спала я достаточно долго. Лекс хотел сказать ещё что-то, но я остановила его жестом и пальцем ткнула в землю, давая понять, что разговор окончен. Поднялась на ноги. Руки были тёплыми, лоб горячим, но меня ужасно морозило и просто трясло из-за поднявшейся температуры. Запахнула шубу и села, подтянув колени к груди. Лекс всё же лёг и прикрыл глаза. Казалось, он уснул мгновенно.

Хорошо хоть ночных гостей в этот раз не было. Это значило, что мы вышли за пределы обитания свирстиков. Но в правильном ли направлении шли, не уходили ли всё дальше от людей? Понимала, что если мы не выберемся к людям в ближайшие пару дней, то так и останемся в этом лесу навсегда. По крайней мере я. Чувствовала, что болезнь не была простой простудой. Слишком сильно болели лёгкие.

Время, пока спал Лекс, провела в борьбе с кашлем. Мысленно молилась всем Богам, просила помочь. Молилась о том, чтобы невыносимая головная боль прекратилась. Казалось, кто-то вкручивал длинные шурупы в виски, доставляя невыносимые мучения. Наверное, ещё никогда мне не было так плохо. Но был и один плюс – чувство голода притупилось. Аппетит пропал.

Только смирившись с бесконечным кашлем и плохим самочувствием, поняла, что от колец по телу проносится такое необходимое тепло, усмиряя сумасшедшую дрожь. Оглянулась в поисках опасности. Вокруг стояла тишина. Ни намёка на что-то плохое. Решила, что кольца отдают мне свою энергию для борьбы с болезнью. Лекс закашлялся во сне. Это плохо. Похоже, и его болезнь не обошла стороной.

Сидела, уткнувшись головой в колени. Слушала учащённое дыхание Лекса, надеясь, что парень всё-таки проснётся и сможет идти. За себя не ручалась. Меня лихорадило. Старалась не уснуть, но глаза не открывала. Даже тусклые отблески снега в свете луны резали по глазам. В носу свербело. Слёзы из-под опущенных век текли рекой. Приложила кольца к вискам. Тепло, исходящее от них, приятно успокаивало головную боль. Но ненадолго. Лекс снова надрывно закашлял. Повернула голову. Он лежал на земле, подтянув колени к груди. Видимо, его тоже лихорадило. После долгих раздумий и мысленного спора с самой собой придвинулась к нему и положила его голову на свои колени. Не могла понять, высокая ли у него температура. Его ресницы подрагивали. Нос был заложен, и парню приходилось даже во сне дышать ртом. Воздух в защитном круге давно остыл. Было невыносимо холодно.

- Лекс, - каждый звук, вырывавшийся из горла, заставлял испытывать жгучую боль.

Парень тихо застонал, но не проснулся. Снова позвала его, а потом встряхнула. Он распахнул глаза и схватился на голову. Застонал и несколько секунд лежал, не двигаясь. Медленно открыл глаза, не убирая рук от головы.

- Что случилось? – сиплым голосом спросил он.

- Земля холодная. Ты заболел. Испугалась, что замерзнёшь и не проснёшься. Может, пойдём? – неуверенно предложила. – Вроде никого там нет, - мотнула головой в сторону леса.

- Опасно, - поморщился Лекс.

С трудом поднявшись, сел и несколько секунд держался за голову. Я его очень понимала.

- Сейчас немного нагрею воздух, - несколько раз глубоко вздохнул и положил руки на колени ладонями вверх.

- Подожди. Скажи, что надо делать, я помогу. Ты совсем обессилел.

- Нет, - мотнул головой, - не хватало ещё тебе обжечься о собственный огонь.

Над его руками воздух задрожал. Я села рядом, чувствуя, как лицо ласкает тёплый воздух. Была безумно благодарна Лексу, что даже в такой практически безвыходной ситуации, когда силы были на исходе, он оставался разумным. И даже во власти болезни не потерял трезвость ума.

Но через несколько минут усомнилась в своих выводах. Лекс начал расстёгивать пальто. Его руки дрожали и пуговицы поддавались с трудом, но он упорно вытаскивал из прорези одну пуговицу за другой. Не успела понять, что он собирается делать, как прозвучало самое абсурдное предложение, которое мой воспалённый мозг никак не хотел воспринимать.

- Иди ко мне, - потянул меня за руку на себя.

- Ты бредишь что ли? – закашлялась, пытаясь сопротивляться.

- Не глупи, - его голос из-за болезни изменился до неузнаваемости. – Тебе не стоит сидеть на холодной земле. К тому же, если ты расстегнёшь свою шубу и прижмёшься ко мне, то нам будет теплее. Обоим.

Во мне боролись разум и мнительность. Голова под воздействием болезни работала плохо. Но разум отчаянно кричал, что предложение Лекса очень правильное и логичное. Мы оба замёрзли и могли хотя бы попытаться согреться в тепле друг друга. Но я не хотела быть с ним настолько близко. Боялась, что Доминик, узнав об этом, разочаруется во мне. Боялась, что он не сможет принять этого. Казалось, что такое поведение будет восприниматься не как попытка выжить, а как предательство. Но в этой борьбе победил разум и инстинкт самосохранения. Никакого Доминика не будет, если мы не выберемся из этой западни. Лучше быть живой, чем вовсе сгинуть.

Опустив глаза, перебралась на руки к Лексу. Пришлось расстегнуть шубу и сесть на ноги Лекса, обняв своими ногами его талию. Свои руки прижала к своей груди. А его скользнули на мою спину. От него веяло теплом. Благо, запахов не чувствовала, как и он. Заложенный нос не улучшал обоняния, к нашему счастью. Мы оба дрожали и жались друг к другу в попытке согреться. Некоторое время чувствовала себя ужасно некомфортно в такой очень интимной позе, но вскоре руки стали отогреваться. Стоило признать, Лекс был прав, когда говорил, что так будет теплее. Уткнулась лбом в его плечо. Смотреть в глаза было стыдно. Но ещё хуже становилось, когда представляла, как буду говорить об этом Доминику. Хотелось кричать от отчаяния. Но даже простой разговор доставлял невыносимую боль. А ещё голод вновь напомнил о себе громким урчанием и режущей болью. Только этого не хватало.

В какой-то момент распахнула глаза и поняла, что уснула. Вокруг было светло и холодно. Подняла голову, чувствуя, как затекло всё тело от неудобного положения, и поняла, что Лекс тоже спал. А защитный круг рухнул без подпитки.

- Лекс, - судорожно затрясла парня, который с трудом разлепил веки.

- Мы всё проспали, - практически шёпотом возмущалась я.

Через несколько минут мы тяжело шагали по снегу, держась за руки. Напились воды и отправились в путь. Я ничего не видела. Просто шла, ведомая Лексом. Меня шатало и мотало во все стороны. Перед глазами расплывались цветные круги. Иногда темнело в глазах и, наверное, только страх позволял оставаться в сознании. Лекс не подавал вида, но я чувствовала, как и его шатает. Как тяжело он дышит, делая очередной шаг. Но мы крепко держались за руки, помогая друг другу.

Этот день ничем не отличался от предыдущего. За исключением того, что я всё-таки падала несколько раз на колени. И только с помощью Лекса вновь поднималась на ноги и шла вперед. Я была готова сдаться, когда поняла, что на лес вновь спускаются сумерки.

- Я думал, что мне кажется, но уже не в первый раз вижу следы птиц. Это хорошо, - излишне весело сказал парень. – Если придётся проводить эту ночь в лесу, то начерчу приманку. И обещаю, мы поедим сегодня.

К горлу подкатила тошнота, и рот наполнился слюной только от одной мысли о еде. Наверное, это должно было придать сил, но нет. Даже кольца уже не дарили столько тепла, сколько раньше.

Перед глазами плясали мушки, а иногда и вовсе всё расплывалось и погружалось в темноту. Двое суток без еды и при сильной простуде не оставили сил совершенно.

Я уже не поднимала ноги, оставляя длинную борозду в снегу. Голову тоже не поднимала, чтобы не видеть одинаковый пейзаж, который навевал даже не тоску, а ужас. Мысль о смерти от голода и холода всё чаще посещала замутненный разум. Подняла голову. Перед глазами заплясали огоньки. Остановилась, пытаясь проморгаться и не упасть в обморок. Лекс остановился следом.

- Наконец-то, - выдохнул он и рухнул на колени.

Я повалилась следом, не сумев удержать равновесия. Руки обожгло холодом от снега. Лекс с трудом встал сам и помог подняться мне.

- Сашка, если я не в бреду, то вижу огни фонарей. Или свет из окон.

Подняла голову. Прищурилась. То, что я приняла за предвестников обморока, на деле оказалось яркими огоньками, которые виднелись вдалеке среди деревьев. Слёзы счастья хлынули по щекам. Я старалась не рыдать слишком громко, но всхлипы вырывались вопреки моему желанию.

- Идём, осталось немного, - он потянул меня вперёд.

Еле переставляя ноги, мы вышли на опушку леса. Впереди виднелись невысокие дома, свет из которых лился на тёмные улицы. Эту ночь мы не проведём в лесу.

Мы побирались сквозь сугробы. Я вертела головой в поисках хоть какой-нибудь маленькой тропинки. Но перед глазами плясали тёмные пятна, в глазах двоилось, а голова отзывалась болью на любую попытку сосредоточиться и разглядеть что-нибудь на полотне снега. Надеялась, что Лекс чувствовал себя хотя бы немного лучше. Дома постепенно увеличивались в размерах. Стали доноситься звуки деревенской жизни. Лай собак казался слишком громким после двухдневной лесной тишины. Нам пришлось обойти полукругом ближайшие дома, чтобы выбраться на вытоптанную в снегу дорожку. Казалось, что простой свет, который лился из окон домов на окраине, был невероятно тёплым и даже на расстоянии согревал замёрзших нас.