Светлана Шавлюк – Начертательная магия. Дилогия (страница 9)

– Приехали, – отплевываясь от воды, прошипела я.

А вода все хлестала. Я начала прощупывать стены. Кнопка выключения обнаружилась между двумя другими. Выглядела она, как остальные плитки, только оказалась металлической и немного выпуклой. С облегчением выдохнула, обтерлась полотенцем, завернулась в него и выскользнула из кабинки. Ноги чуть не разъехались в разные стороны, как только я ступила мокрой тапкой на плитку. Кое-как поймала равновесие. Кто бы слышал, как я ругалась.

– Ежиков в штаны тому, кто придумал класть плитку в душевых, – шипела я, мелкими шажками добираясь до стеллажа, где оставила вещи.

Но это оказалось не последним испытанием на сегодня. Натянуть штаны и футболку на влажное тело – очень нелегкое занятие. Пока оделась, вспотела. Можно было снова идти в душ. Видимо, просто не мой день. Наконец одевшись, завернула волосы в сухое полотенце и пошла к выходу. Спать. Завтра все будет хорошо – убеждала себя.

Уже у своей комнаты встретилась с одной из девушек с факультета. Она мило улыбнулась, пожелала мне доброй ночи и скрылась за одной из дверей. Хорошие здесь ребята собрались, даже странно, что на них выливается столько негатива. Хотя… Я в девять лет тоже никому ничего плохого не сделала. Интересно, Лекс, когда попал на этот факультет, хоть раз вспомнил ту кудрявую девчонку, которая стала козлом отпущения с его легкой руки? Наверное, нет. Но, возможно, именно то, что фактически в двадцать один год он оказался на моем месте, вполне могло изменить парня. А может, я просто искала ему оправдание, чтобы остаться на факультете. Пыталась сама себя убедить, что стоит остаться и посмотреть своему страху в глаза. Эти мысли роились, словно пчелы, не давая сомкнуть глаз. Но долгий день, наполненный такими разными событиями и эмоциями, все-таки сморил меня, и я отправилась в страну снов.

Проснулась оттого, что кто-то выносил мне дверь. Грохот стоял такой, что казалось, еще секунда, и дверь слетит с петель. Она просто ходуном ходила. Я села на кровати и пыталась понять, что происходит, и где нахожусь. Подтянула одеяло выше и громко крикнула.

– Эй, хорош ломиться, как к себе домой!

– Слушай, Данияс, – прозвучал из-за двери голос Доминика, – это ж как спать надо, чтобы не слышать такого грохота! Я тебя через двадцать минут жду в общей комнате.

– Как-как, крепко, – пробурчала я, – через тридцать, Дом, обещаю, что буду на пути в общую комнату, – потянулась и откинула одеяло. Труба зовет, пора начинать учиться.

Что такое не везет, и как с этим бороться, только позавчера закончила учиться и предвкушала удовольствие от двух месяцев отдыха. Наивная.

Глава 5

Уже около трети часа я выводила местные буквы в своей тетради, а рядом писала соответствующую русскую. Новый язык – это, конечно, очень интересно, но не тогда, когда можешь свободно на нем говорить и понимать, а вот с чтением такая проблема. Рядом сидели двое других переселенцев, которые тоже выводили символы. Петельки, завиточки, точечки над буквами, возле букв и под буквами. Столько нюансов, ужас. Но я радовалась тому, что хотя бы не нужно всюду ходить со словариком, чтобы хоть как-то разговаривать. Поэтому, закусив губу, училась. Букв оказалось двадцать пять, а недостающие звуки образовывались сочетанием букв. Доминик, Ната и Лина, которая привела третьего переселенца на начерталку, следили за нами и поправляли, когда буквы получались неправильно.

– Каждая точка должна быть на своем месте, иначе это уже другая буква, – наставлял Доминик.

Когда все буквы и их сочетания были записаны, нас заставили несколько раз продублировать весь алфавит, «для лучшего запоминания», как сказала Ната. Я не возмущалась и не торопилась, насколько поняла, все в этом мире завязано на деталях, а с ними нужно быть осторожнее.

Парни, которые, в отличие от меня, поторопились, еще дважды переписывали весь алфавит, пока я спокойно пила чай с Натой. Рассказала ей о своем походе в душ, чем вызвала взрыв смеха. Смеялись все, даже те, что были заняты алфавитом.

– Извини, Саш, я забыл тебе сказать о кнопках, – улыбнулся Дом.

Ната рассказала, что я зря мучилась с одеждой, парни давно привыкли, что по общежитию вечерами ходят толпы девчонок в халатах. У меня тоже был, но шелковый и короткий, пришлось просить Доминика сходить на рынок снова.

– Зачем? За вещами? – замотал он головой. – Не, это не ко мне, с Наткой иди. Она тебе все покажет, расскажет. Но сначала в библиотеку, да и вообще академию надо показать. Переписали? – обратился к парням, проверил написанное, наконец, остался доволен и повел нас на знакомство с академией. Правда, сначала попросил принести ту бумагу, которую подписал Лантас при поступлении.

Мы пересекли залитый солнцем пустой дворик, Доминик открыл дверь, прислонив пропуск к пластине, и впустил нас в учебный корпус академии. Охранник тут же оказался возле нас. Доминик отдал ему подписанные Лантасом бумаги, и только после того, как ознакомился с ними, мужчина пропустил нас дальше.

– Вам пропуски выдадут сразу после заключительного распределения, – пояснил Доминик, – а пока придется везде носить с собой эти бумажки. Идем.

Нас провели сквозь академию и вывели с другой стороны. Доминик уверенным шагом повел к зеленой декоративной стене, в которой скрывалась неприметная дверца. Сначала показали огромный заповедник, отгороженный высокой металлической сеткой. В этом заповеднике проходили практические занятия у управленцев животными и травников. Здесь были настоящие джунгли, над которыми разносилось многоголосое пение птиц. Красота. Зимой, по словам Наты, многих животных переводили в ангары, крыши которых виднелись вдали. По соседству с заповедником расположилась огромная арена под открытым небом. Многочисленные ступени и лавки, убегающие вверх, создавали глубокую чашу, дном которой оказалась круглая площадка, усыпанная песком. Мне почему-то эта арена напомнила кадры из фильмов про гладиаторов.

– Здесь проходят все занятия по физической подготовке, а еще игры, испытания, соревнования, – рассказывал Дом. – В первую же неделю почувствуете всю прелесть обучения у Шамиса.

– Это кто? – спросил Адан.

– Преподаватель физкультуры. У него для каждого факультета своя методика обучения и подготовки к суровой реальности. Нам он постоянно говорит: «Хороший чертежник, это живой чертежник, а живой чертежник либо хорошо чертит, либо быстро бегает. Чертить я вас учить не буду».

Меня не напугало, я с двенадцати лет на беговой дорожке столько пробежала, что всякая физическая подготовка меня вообще не волновала. Ерунда какая.

Дальше нас привели снова в учебный корпус, где показали аудитории, в которых будут проходить все практические занятия. Огромные помещения с темными квадратами разных размеров на полу, все стены заняты досками, и больше ничего. Ни одного стула или стола. Доминик сказал, что все практические занятия мы будем чертить, много и постоянно. С самого первого занятия. Чего-то подобного я и ожидала, но отсутствие столов все-таки удивило. Мне казалось, что чертить мы будем в тетрадях или на листах, но не на полу.

Показали библиотеку, где выдавали всю необходимую литературу. Но, к моему удивлению, никаких читальных залов в академии не существовало. Литературу выдавали только по спискам, утвержденным преподавателями, и любая дополнительная литература также выдавалась только с письменного разрешения с указанием полного перечня.

– А почему так? – спросила я.

– Потому что раньше слишком многие страдали из-за того, что лезли не в свой раздел. Чертежники – в боевку. Ранили себя, серьезно ранили, потому что неправильно пользовались заклинаниями, а уж те, кто лез без подготовки в начерталку, вообще огребали приключений на всю жизнь вперед. То перенесут себя в неизвестном направлении, то духа вызовут, да так, что потом сами не знают, что делать. В общем, историй много по академии гуляет, а руководством академии было решено во избежание проблем выдавать учебники только под роспись. Кстати, если дашь кому-нибудь свой учебник, то накажут. Сильно накажут.

– Как у вас тут все строго, – покачала я головой. – Слушай, Дом, вот вы говорили, что при переводе с одного факультета на другой переводят на второй курс. А что, из академии не отчисляют совсем?

– Отчисляют, почему не отчисляют, – пожал он плечами, – либо в тюрьму, либо в военную академию на двенадцать лет обучения.

– Как на двенадцать? Это что еще за академия?

– Военная. Многие, чтобы получить офицерский чин, после академии идут туда, только сразу на десятый курс. И спустя три года выпускаются, как военные с дипломом одного из факультетов. Считай, элита общества. А те, кто не смог учиться в академии или по-крупному нарушил правила, принудительно переводятся в военную академию.

– У вас тут не церемонятся, – что-то все это обучение уже не выглядело столь привлекательно, как раньше, когда про волшебные академии я только читала. Вот только выбора у меня не оказалось.

Оказалось, что существовал еще и целительский факультет, но находился он в соседнем городе, и поступали туда только те, кто обучался в специальной школе при факультете.

Нам показали столовую, которая сейчас пустовала, еще один зал для физической подготовки, только уже под крышей. А потом Доминик великодушно отпустил нас с Натой за покупками в город, и я впервые на себе ощутила то, о чем рассказал Доминик, – неприязнь студентов с другого факультета.