Светлана Шавлюк – Начертательная магия. Дилогия (страница 3)

– Идти можешь? – сразу спросил он. Кивнула. – Значит, пошли сдаваться.

Парень подхватил сумку, чемодан и пошел вперед, насвистывая незамысловатую мелодию. Выдохнула и догнала его.

– Куда идем, кому сдаваться? – спросила, как только вышли из зала.

– Комиссии. Они с тобой поговорят, пройдешь пару испытаний, запишут на какой-нибудь факультет, и пойдем заселять тебя в общежитие.

– Вот так сразу распределение?

– Да, но ближе к осени снова встретишься с комиссией. Возможно, за время адаптации к миру что-нибудь поменяется. Сейчас это просто формальность, чтобы заселить тебя в одно из общежитий и передать координаты для связи родителям.

– А какие испытания?

– У всех по-разному, – пожал он плечами, – я чертил универсальный круг защиты, когда поступал на начерталку, травники демонстрируют умения общаться с растениями, стихийники – с какой-нибудь стихией, в общем, тебе там все объяснят. Не переживай, ничего страшного в этом нет.

– Стихийники – это те, что водой, огнем и воздухом управлять могут?

– Ими любой управлять может при желании. Это те, кто выбрал именно это направление. Мы все наделены магией, но каждый сам выбирает, на что сделать упор. Кому что ближе. Чтобы воспользоваться определенной стихией, нужно знать ее знак, заклинание и методы воздействия. Еще и руну желательно иметь, да и вообще, там нюансов много.

– А еще какие факультеты есть? Ну, кроме травников, стихийников и начерталки?

– Управление животными, артефакторы, боевики, ясновидцы и некроманты.

– Ого, какое разнообразие! А ты почему пошел именно на начерталку?

– Самая востребованная профессия, – ухмыльнулся он, – и самая высокооплачиваемая. Чертежников мало, поэтому их после академии берут везде. К тому же набор знаний дают такой, какого ни на одном факультете нет. У нас самое интересное и сложное обучение. На этот факультет пробуется больше половины поступающих, а удается поступить всего двадцати-тридцати желающим. Выпускаются так вообще не больше полутора десятков с нашего факультета.

– Вот это отсеивание, – присвистнула я. – Преподы зверствуют, или на самом деле так сложно учиться?

– Сложно, – кивнул он, – преподаватели у нас отличные. Большинство. А сам процесс обучения жесткий. Но оно того стоит.

– И в чем суть этой вашей начертательной магии? Пентаграммы рису… – я замолчала под гневным взглядом Доминика, – чертите! Я хотела сказать, чертите, – виновато улыбнулась.

– Если захочешь попасть на наш факультет, придется забыть это слово. Потому что Лантас не возьмет тебя даже при потрясающих показателях, если услышит про рисование.

– Кто такой Лантас?

– Наш куратор. Он, как и другие кураторы, член приемной комиссии. Жесткий, но справедливый мужик.

– Понятно, так что насчет начерталки?

– А здесь все просто, учиться на начерталке шесть лет, в отличие от остальных факультетов, где срок обучения пять лет, но за эти годы получаешь знания, которые получают некроманты, боевики и стихийники вместе взятые. И еще много полезных знаний, которыми не владеют другие. Все факультеты изучают отдельные универсальные пентаграммы первого разряда, но это мелочь. Остальное знаем только мы. Например, порталы – это то, что изучают только чертежники. Научишься чертить портальные круги, получишь абсолютный доступ к путешествиям по двум мирам. В любое время, в любую точку.

– Вот это круто, – уважительно покачала головой, – не, так, как папа, я чертить не умею. С циркулем – запросто. И по черчению в школе у меня всегда была пятерка.

– Тебя никто сразу и не заставит чертить от руки. Для этого опыт нужен. Большой опыт. Мы только на третьем курсе перестали пользоваться циркулями, за исключением некоторых практических занятий. Перешли на нити. Говорят, к пятому курсу многие уже могут чертить без вспомогательных инструментов.

– Ну, значит, тогда попробую. Уж слишком заманчиво звучит «путешествия в любую точку мира, в любой момент».

– Попробуй, но прежде чем ты получишь эту возможность путешествовать, придется пройти столько испытаний, – парень поморщился и потер щеку со шрамом.

А мы, тем временем, подошли к кабинету. Светлая дверь с черной металлической табличкой, на которой выгравированы незнакомые символы. Видимо, тот самый теллурийский язык, читать на котором мне предстояло научиться.

– А что, уже пришли? – голос внезапно охрип. Ладони вспотели и похолодели. Желудок в узел скрутило от нахлынувшего волнения.

– Не волнуйся, это не страшно, – Доминик попытался меня подбодрить, но вышло плохо. Трижды стукнул в дверь и открыл ее, пропуская меня вперед. Ощущения были, как перед экзаменом по математическому анализу в институте. – Здравствуйте, – громко сказал Доминик и подтолкнул замершую на пороге меня.

В небольшом кабинете стоял длинный узкий стол, за которым, попивая чай, сидели преподаватели. Они все повернулись к нам и молчаливо ожидали продолжения. Мой взгляд метался от одного человека к другому. Четверо мужчин и столько же женщин. Брюнет с длинным узким лицом и пронзительными светло-голубыми глазами, здоровенный амбал с мягкой улыбкой, которая совершенно не вязалась с его габаритами, седовласый пожилой мужчина в маленьких очках, с любопытством разглядывающий нас, и хмурый русый мужчина, которому, казалось, вообще нет до нас никакого дела. Немолодые приятные женщины продолжали пить чай, рассматривая меня. Худенькая красноволосая женщина, возле которой на столе стояла прозрачная чаша с водой, горшок с землей и одинокая горящая свеча. Блондинка с расфокусированным взглядом, перед которой лежала колода карт и какие-то деревяшки с вырезанными символами; две русых женщины, одна полная, круглолицая, другая среднего телосложения, которая любовно гладила зеленые листики горшочного цветка.

– Доминик Артинас, третий курс факультета начертательной магии, привел Александру Данину, урожденную Данияс для распределения. Она из переселенцев.

– Хорошо, Доминик, – кивнул брюнет, – можешь подождать за дверью. Проходите, девушка, присаживайтесь, – махнул на единственный свободный стул.

Я огляделась. Доминик уже вышел, закрыв дверь, а я осталась наедине с незнакомыми людьми, не зная, как себя вести. Взглянула на темную доску в разводах от мела и все-таки прошла к стулу, прижимая к груди шкатулку. Сбросила с плеча рюкзак и села, глядя на преподавателей.

– Девочка растеряна, – заметила очевидное пухлая женщина, – успокойся, милая, мы тут, чтобы помочь тебе.

– Ага, – выдохнула, – в смысле, здравствуйте. Я немного не в курсе, как тут вообще, в смысле, вообще не в курсе. И очень волнуюсь. Не знаю, что меня ждет, а это страшно волнительно, – дурная черта. Когда волнуюсь, слишком много болтаю, поэтому осознав, что меня понесло, захлопнула рот и виновато улыбнулась.

– Не волнуйтесь, – вступила в разговор блондинка, – расскажите о себе. Когда родились, чем увлекаетесь, к каким стихиям тяготеете, может быть, вещие сны видите? – впервые за все время ее взгляд прояснился, и она взглянула на меня. – Хотя нет, снов не видите, к ясновидению отношения не имеете, ваша дата рождения?

– 29 июня, 1996 год.

– Стихия – вода, животных любите, к растениям равнодушны, некромантия не для вас, слишком вы жизнелюбивы, – блондинка смотрела мне прямо в глаза, – в остальном, думаю, можете неплохо проявить себя.

– Спасибо, Ниравита, – улыбнулся амбал, – ты, как всегда, значительно упростила задачу для нас и для девушки. А теперь все же давайте послушаем саму поступающую. Есть какие-нибудь предпочтения?

– Не знаю, я всего пару часов назад узнала о вашей академии, а уж о факультетах вообще ничего не знаю. Вот Доминик немного рассказал и расписал прелести факультета начертательной магии.

– Хотите попробовать поступить на этот факультет? – сложил руки на столе брюнет. Судя по всему, он и был тем самым Лантасом.

– Почему бы и нет? – пожала плечами. – В школе у меня были неплохие результаты по черчению.

– Что ж, чертите, – мужчина положил передо мной лист с кругом, который разделяли две линии на четыре равных части, и в каждом секторе по замысловатому символу, – мел у доски, циркуль найдете там же. Постарайтесь сохранить пропорции и в точности повторить символы.

Кивнула. Поставила шкатулку на стул, с которого поднялась, и пошла к доске. Нашла циркуль с мелом и принялась за работу. Чертить огромным циркулем на доске оказалось гораздо сложнее, чем обычным. Но меня не подгоняли, поэтому решила не торопиться. Аккуратно вывела окружность, сделала это медленно, но зато ровно. Отложила циркуль и снова взглянула на чертеж.

– А линии без линейки, что ли, чертить? – обернулась к Лантасу.

– Конечно, – кивнул он, – чтобы поступить на мой факультет, нужно иметь хорошую память, отличный глазомер, и, главное, твердую руку.

Перевела взгляд на окружность. Как говорила наша учительница по черчению: «Если хочешь, чтобы получилась ровная линия, черти ее одним быстрым и четким движением». Двумя взмахами начертила линии. Не идеально, но неплохо. Убрала влажной тряпкой хвостики, выходящие за окружность, и принялась за символы. Нужно было вывести все завитушки и петельки точно так, как на представленном варианте, еще и с пропорциями угадать. Примерилась к рисунку, взглянула на доску. Мой круг примерно вдвое больше того, что на рисунке. Решила пойти простым путем, пальцами отмеряла ширину и длину, увеличивала вдвое и штрихами намечала на доске. Когда с размерами покончила, отошла от доски. Ох, мне уже казалось, что все получилось криво и косо. Плюнула и решила нарисовать уже эти символы. А там будь что будет, не поступлю на начерталку, так на водную стихию пойду. Еще около получаса заняло вырисовывание символов. Кожу на руках уже стянуло от мела.