Светлана Семенова – Старая Уфа. Часть первая (страница 7)

«Ропетовский» стиль – это не просто копирование древних избушек и церквей, а копирование с изменением масштаба некоторых частей конструкций, декора и пр. В Уфе примерами «ропетовского» является деревянный Летний театр купца Видинеева (1894 г., не сохр., ул. Пушкина) и загородные деревянные дачи купца Костерина (у южного автовокзала) и купца Зайкова в районе трамплина. В доме Петунина (снесен в 1950-е, у Монумента Дружбы) наблюдались и элементы «ропетовские», и «европейские».

Во второй половине ХIX века, царь руководил созданием немного иного стиля, именованного «псевдорусским», иначе «официальная линия „русского“ стиля». Здесь использовали формы храмов и дворцов «петровского» зодчества. Они отличаются нарядностью, узорчатостью, то есть обилием мелких деталей декора. «Псевдорусский» появился в облике церквей, которые были посвящены правящим особам. Так «псевдорусский» был выбран уфимцами для Александровской часовни (1889 г., не сохр.), что стояла перед Гостиным двором. Она поставлена в память об умершем императоре Александре II. По данным краеведа А. Л. Чечухи, ее автором являлся Александр Иванович Семёнов (1857/6 – 1909 гг.), занимался пропагандой этой царской архитектуры на должности архитектора при государственном строительном комитете.

Исполнены в «псевдорусском» стиле фасады следующих храмов: маленькой часовенки Никольской-на-крови; ее возвели на средства горожан в начале ХХ в. за кафедральным собором в центре Уфы на месте убийства губернатора Н. Богдановича; Иверская церковь в монастырее (1890-е гг., ул. Сочинская); Никольский привокзальный храм (1902).

Элементы европейской архитектуры и «русского» стиля отмечаются в Никольской часовне (не сохр.) на ул. Пушкина и в Никольском храме (не сохр., построена в 1882 г.) на той же улице.

Почему-то не было в Уфе храмов в формах «неорусского» или «русского модерна». Узнать его можно по измененным пропорциям фасадов, кровли и т. п. Например, церковный луковичный купол слишком вытянут или сплющен, стены скошены и т. п. Можно сегодня видеть его лучшие, хрестоматийные, образцы на усадьбе Мамонтова в подмосковном Абрамцеве, в часовнях-усыпальницах городов мертвых и пр.

Не было в Уфе храмов, которые находились во владении частных лиц. Именно их создатели чаще решались на новаторство «неорусского» стиля.

Запрет на выбор архитектуры не существовал и для приходских церквей. Ее могли обсуждать на приходском совете. Тем не менее, утрированные, трансформированные формы (метод модерна) «неорусского» стиля среди приходских храмов встречались в стране гораздо реже.

В Уфе хоть и не имела отношения к «русскому модерну» Семионовская церковь (сегодня перестроена, ул. Белякова), но необычно выглядела ее купольная часть.

Итак, исходя из сказанного, при историзме (эклектика) в Уфе «традиционная русская» линия («русский» стиль) эклектики уступала по числу построек другой ее линии, которая шла в сторону подражания зарубежной архитектуре: (1850—1910): Дворянское собрание (1852 г., ул. Ленина, 14), Уголовный и гражданский суд (1850 гг., ул. Матросова, 1) – неоклассицизм; красно-кирпичный дом по Чернышевского, 75, в декоре которого то ли что-то от готики, то ли от ренессанса; деревянный дом Пискуновых по Гоголя, 21/2; каменные гостиницы по ул. Карла Маркса, 20, 22; ряд зданий, которые в одном из моих очерков я отнесла к неоренессансу – баня Вахмянина по Чернышевского, 121, дома по Гоголя 45, 53, 55 и др. (Смотрите ниже очерк «Кирпичный ренессанс»).

Историк архитектуры Е. И. Кириченко выделила ещё один процесс в архитектуре страны: «городская архитектура демонстрирует еще один аспект превращения массового и некогда второстепенного в главное и определяющее. Она эволюционирует в сторону распространения приемов обывательской жилой застройки на уникальные сооружения, чему сопутствует противоположный по направленности, но родственный по смыслу процесс превращения некогда уникального в массовое и общедоступное».

К примеру, при «романтизме» и «историзме» не боялись жилые дома приспосабливать для государственных учреждений, так как их фасадам не требовалась помпезность, солидность для утверждения авторитета власти. Так во второй половине XIX века и в Уфе у частных лиц купили кирпичные дома для Земской больницы (сегодня завод Уфимкабель, ул. Цюрупы и Валиди) и народного училища (ул. Цюрупы и Пушкина), а также арендовали частные дома для разных ведомственных контор и офисов. Раньше для резиденции губернатора необходимо было отвести самое видное сооружение города, а в 1859 году совсем не дворцового вида дом госпожи Жуковской на углу Соборной площади вполне подошел для начальника нашего края. Также магистрат переехал в дом господ Дебу на Верхне-Торговой площади.

Таково было время двух стадий уфимской эклектики – «романтизма» и «историзма».

Очерк не опубликован.

ЭКЛЕКТИКА С ПРОБЛЕМАМИ

Большая часть имен авторов и заказчиков уфимских строений, относящиеся к эпохе эклектики XIX – нач. ХХ вв., остается в забвении. Понятен интерес к этим авторам, но зачем нам нужно иметь сведения о заказчиках, то есть тех, кто тратил свои накопления на воплощение архитектурных идей?

Поясню, эклектику называют «архитектурой выбора», так как ее рождение было вызвано с известной демократизацией общества, а, следовательно, и архитектурного процесса. По этому поводу говорят, что изменились роли заказчика и архитектора в проектировании зданий. А именно, теперь у них появились равные права, они могли спорить. Раньше архитектор находился только в подчиненном положении. К примеру, если русским царям нравился классицизм, то даже знать в угоду монархам заказывала проекты своих дворцов в этом стиле. Для всех остальных подданных в обязательном порядке до 1858 г. предлагались на выбор «образцовые» чертежи фасадов в стиле «классицизм», утвержденные государем.

Таким образом, ссли мы хотим установить авторство здания времен эклектики, то должны рядом поставить имена архитектора и заказчика его строительства, то есть во имя торжества справедливости признать их соавторство.

Историки архитектуры отметили, что дворяне предпочитали те дома в стиле «эклектика», где есть элементы классицизма. Так миллионеры дворяне Базилевские вкладывали средства в создание красивых зданий в Москве и Петербурге. И в Уфе они имели двухэтажный каменный дом на ул. Пушкина, 90. Он был ими куплен или построен? Мы не знаем, но видим на его фасадах эклектику с элементами классицизма. Между прочим, на ней остановил свой выбор и купец Манаев – особняк на ул. Пушкина, 99/1.

Есть еще одна проблема. Так историки архитектуры спорят о следующем: что называть модерном, а что эклектикой с элементами модерна – «стилизаторским модерном» (подражание модерну). Есть исследователи, которые это называют «модернизирующей эклектикой». У меня это вызывает улыбку, но не протест.

А кто-то считает, что нужно вообще отказаться от слова «эклектика» и заменить его на «историзм» и т. п. Кто прав?…

Пока специалисты остановились на том, что дом возведен в стиле «модерн», если имеется какое-то новаторство в архитектурном решении – в конструкциях частей или во внутренней планировке. То есть наличие у дома только декора модерна не означает, что он построен в стиле «модерн». Недаром модерн сравнивают со скульптурой, которую рассматривают со всех сторон и изнутри, а эклектику называют «фасадной» архитектурой. Впрочем, эклектика тоже может иметь названную «скульптурность» и новаторство в планировке комнат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.