Светлана Семенова – Дневник девочки. Биографические очерки о трех поколениях одной семьи (страница 13)
ДЕДУЛЯ И РЕВОЛЮЦИЯ
7 ноября 1971 года
Сегодня страна отмечает 54-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции.
На языке крутится стишок, который учили в детском саду:
«День седьмого ноября —
Красный день календаря.
Погляди в свое окно —
Всё на улице красно».
Из наших окон ничего красного не видно. Красные флаги и плакаты на дома, что в глубине тихих жилых кварталов, не вешают.
Снега пока мало, горку не делают, а снеговиков налепили.
С 4 ноября начались осенние каникулы, но мама ушла в школу с утра встречать старшеклассников, чтобы идти с ними на демонстрацию на площадь Орджоникидзе в Черниковке. В другой части города тоже демонстрация на Советской площади перед Советом Министров нашей республики – БАССР. Мой класс будет ходить на демонстрацию в старших классах.
Как парад на площади Орджоникидзе закончится, то сразу оттуда мама пойдёт к дедуле, это рядом. Я и папа поедем к нему, когда начнут ездить троллейбусы, автобусы.
На завтрак папа варит все, что умеет: сладкую манную кашу на молоке с маслом, яйца всмятку. Ставит мне творог со сметаной, предлагает есть с сахаром или перетертой с сахаром чёрной смородиной. Я бы его съела с чесноком и солью. На столе серый хлеб, французская булка, масло, сахар, кружки с чаем. Папа любит всё молочное, сладкое и булки, а также любит покупать тульские пряники, развесной щербет, трехлитровые банки соков яблочного по 72 коп, персикового – по 93.
Еле-еле осиливаю полтарелки каши, пытаюсь уйти, а он возмущается:
– То не хочешь, сё не хочешь! Марципанов тебе подавать что ли?!
Я много раз слышала от него про марципаны, решила ещё раз спросить, чтобы заговорить зубы и не доедать кашу.
– Пап, что такое марципаны?
– Мама мне так говорила, когда я капризничал за столом. Марципан – булочка или конфета из тертого миндаля с сахаром. Миндаль – это орех. Не удалось попробовать. В Уфе не продают, в Москве можно найти, там лучше снабжение.
Моя мама тоже говорит, что в Москве люди живут, а в провинции – прозябают.
– Пап, а твои родители боролись за революцию?
– Мама была слишком маленькой, а её брат Антон Осипович Александров был красноармейцем. Мой отец, Константин Михайлович, революцию встретил в армии, его полк перешёл в Красную армию. Потом отец служил оперативником в ЧК, громил банды белых. Муж сестры моей мамы, Антон Васильевич Слащев – герой Революции и Гражданской войны, ворошиловский стрелок.
В 10 часов началась демонстрация в Уфе, через 2 часа будет в Москве на Красной площади. Папа включает старенький телевизор «Рубин-102»; ждем долго, пока нагреется. Он говорит, что лампы садятся, надо менять. Наконец, появляется мутное изображение с непонятным звуком, папа поправляет антенну, чтобы настроить. Переключает на второй канал, их всего два. Переключатель похож на клавиши; экран маленький и черно-белый, а я пытаюсь все равно разглядеть маму с учениками среди колонн людей, разных плакатов, знамён, у многих в руках красные флажки, воздушные шары.
На улице лежит снег, – 3° С.
В час дня надеваю зимнее пальто с черным цигейковым воротником, белые вязаные шапку и шарф. В ботинках я выгляжу лучше, но уже холодно, хотя в валенках ещё рано, так что, напяливаю ширпотребные чёрные войлочные сапожки типа «прощай молодость», они закрывают ногу почти до колена, и железная молния не спереди, а сбоку. В нашем классе почти все девочки их носят. В школе у некоторых девочек я видела цветные войлочные бурки. Я хотела бы такие, но их надо где-то доставать и переплачивать. Как говорит мама, нет смысла за ними гоняться, время и деньги тратить, так как моя нога быстро растёт. Допустим, купим, но хватит только на одну зиму, а на следующую – будут уже малы.
С папой идём на остановку, здороваемся с соседями, поздравляем с праздником. На некоторых домах у Горсовета, на гостинице «Россия» висят красные флаги. Кто-то из прохожих идёт с красным бантом на груди или с красной гвоздикой, флажком с серпом и молотом, воздушным шариком.
Заскакиваем в троллейбус №2. Стоит компания девушек и парней с гитарой, громко смеются. Проезжаем площадь Орджоникидзе, народ расходится группами после демонстрации, рабочие разбирают трибуну перед дворцом культуры имени Орджоникидзе, в грузовики грузят флаги, плакаты, портреты Ленина, Маркса, Энгельса, Брежнева и др. По улицам люди идут весёлые, есть пьяные, кто-то с гармошкой, гитарой, поют песни.
Мы заходим к дедуле. Большой овальный стол накрыт: белая льняная скатерть, графинчики, рюмочки, тарелки с золотой каемкой, с одинаковым рисунком ножи, вилки; над столом – большой абажур из оранжевого шелка и с длинной бахромой.
Работает телевизор «Рекорд». Военный парад на Красной площади заканчивается, пошли колонны трудящихся. Рядом с телевизором на тумбочке стоит куст китайской розы в кадушке, под телевизором – радиоприёмник «Балтика», под ним за дверкой – детские книжки, которые я читала в детстве, когда приходила: «Аленький цветочек», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Конек-Горбунок» и др. Дедуля каждый день слушает радиорадиостанцию «Маяк»: новости, радиопостановки, классическую музыку.
Обставлен зал был ещё до моего рождения: высокий буфет со стеклянными створками, под ними – открытая полка с большим будильником, перекидным календарём, свежими номерами газет «Правда», «Комсомольская правда», «Вечерняя Уфа», журналами «Огонек», «Роман газета», «Крокодил»; под парусиновыми чехлами стулья со спинками, пружинистый диван с жесткими валиками, подушечки плюшевые, холщовые с вышивкой крестиком; шифоньер с ящиками для обуви; двуспальная железная кровать с вязаным белым подзором, с горкой подушек под белой гипюровой накидкой; гобеленовый ковер с изображением картины художника Перова «Охотники на привале»; портрет Ленина в кепке; деревянные часы с гирями и маятником; два фотопортрета 25-летней давности: дедуля, Дорохов Михаил, в строгом костюме с галстуком и его шестилетняя средняя дочь Таня с большим бантом на голове. Сейчас ей 21 год. Я должна пояснить: моя бабушка Лидия умерла еще до войны. Ее муж Дорохов Михаил женился второй раз на Евгении Фадеевне, поэтому у моей мамы появился сводный брат Кулигин Павел и потом родились два родных по отцу брата Слава, Гена и две родные сестры Таня, Валя. Евгению Фадеевну я зову бабулей.
Я бегу к маме на кухню, где женщины режут овощи для винегрета. На столе стоят банка майонеза и банка консервированного зелёного горошка; кто-то из родни достал их по блату. Лежат под белыми полотенцами большие пироги с разной начинкой: из мяса с лучком, из капусты, из рыбы с рисом и лавром, из яблок, а также песочный торт «слоёнка» с ягодным повидлом. Их стряпала бабуля, Евгения Фадеевна – это мачеха моей мамы.
Почему-то разговор заходит о дедуле. Мама говорит:
– Горжусь, что мой папа – коммунист, и ваш брат Василий Фадеевич тоже.
– Ирочка, три моих брата Виктор, Виталий, Вася – коммунисты, – уточняет тетя Маня, Мария Фадеевна Тарасова, старшая сестра бабули. – Старший Виталий служил в Первой Красной милиции, на фронте Отечественной войны погиб. Младший Вася с детства все время бегал за ними и тоже пошел в милицию, он – член первой в Уфе комсомольской ячейки. Сегодня Вася – начальник треста «Ремстрой», его даже приглашают на встречи с молодежью как первого комсомольца.
– В краеведческом музее его фотография, – добавляет племянница тети Мани, Петрова Оля, рядом сидит её мама Зоя Фадеевна.
– Ирочка, твой папа, Михаил Моисеевич, никогда не повышает голос, не устраивает истерик, со всеми тактичный. Просто, святой человек! – хвалит моего дедулю тетя Маня.
– Про папу даже личный шофёр говорит, что хороший мужик, честный, – добавляет моя мама. – Дачу себе не построил, машину не купил, получше квартиру попросить постеснялся, отпуск не берет. Только думает, как прокормить большую семью. Служебную машину в личных целях не использует. Папа порядочный, не выпячивается, трезвенник, отличается от остальных руководителей мягким характером.
– Да, дядя Миша дома такой приветливый, такой домашний, не верится, что на службе большой начальник, мужским коллективом управляет, – подтверждает Петрова Оля, которая работает мастером на заводе резиновых изделий.
– Никто не слышал, чтобы папа пользовался нецензурными выражениями, пустословил, выкручивался, льстил. Из рабочей семьи, а интеллигент. Папа – представитель первой советской интеллигенции, – продолжает мама.
В кухню заходит дедуля и зовет всех:
– Идемте! В половине пятого «Клуб кинопутешественников» начнётся.
– Папа, расскажи, как ты революцию в Мичуринске защищал.
– Ира, не я, а мои старшие братья Коля и Саша. Дороховы давно увлекались идеями революции, участвовали в подпольной работе, устраивали тайные явки, в нашем доме – маевки, прятались от царской охранки. Как говорится, держали оружие наготове. Саша, Коля боевые были!
– Расскажи-расскажи, как ты с Крупской встречался! – опять просит моя мама.
– Просто мы пожали руку Надежде Константиновне после митинга, когда с братьями ездили на парад в Москву.
– Дальше-дальше говори, как в Красную Армию пошёл! – Мама заставляет его вспоминать.
– В 1917 году мне 14 лет, в школу ходил. Как заговорили в августе 1919 года, что к Мичуринску, тогда назывался Козлов, белые подходят, то и я записался добровольцем. Не успел получить оружие, как наши ушли без боя, потом тоже без боя – и белые. В Козлове провозгласили Советскую власть. Коля еще до революции был военным, стал красным комиссаром. Александр имел диплом коммерческого училища, был начитанный, эрудированный, поэтому назначили его красным судьей.