Не хлебом единым.
«Мы обречённо ждём солнце…»
Мы обречённо ждём солнце.
Доброе утро, палач.
Вновь предстоит казнь египетская,
взятки неприемлемы,
жертвы – золотые тельцы,
переплавленные из коронок, – неугодны.
Святая простота
подкинула охапку хвороста в огонь.
Гори, гори ясно,
чтобы не погасло.
Воздушные реки,
горячие потоки,
поднимаясь вверх по теченью,
попадём на игрушечное небо.
Проклятая тряпка,
на ярко-синем фоне
обугленные черепушка и косточки крест-накрест.
И Роджер печален в такую жару.
«Дети закрывают глаза от страха…»
Дети закрывают глаза от страха,
взрослые прячут взгляд
за большими чёрными очками.
Вот и я хочу ослепнуть добровольно,
потом – разучиться читать и писать,
забыть, как складываются ладно
буквы в слоги и линии цепляются за крючки,
но стилет и бумага всегда под рукой.
Иначе как ты узнаешь, милый,
что остатки сладки,
а взятки гладки?
Блюз для Вали
Я беглый чёрный раб,
Плыл на плоту по Миссисипи всю ночь
и смотрел
На луну-грейпфрут, а что ещё мне было делать?..
Этот горький оранжевый свет сводит с ума,
и, сказать по правде, меня никто не ищет…
Вот я и пою свой блюз,
Блю-блю-блюз…
Грязный глупый старик
Отсиживался в кустах ярким днём
Курил чёртов табак, кашлял,
Щурился на высокое небо,
Слушал райских птиц,
И, если бы я не боялся, что меня найдут,
сбацал вам всем свой блюз, блю-блю-блюз…
Голодный шелудивый пёс,
Я отправился вновь в плавание на закате
И тихонько опять затянул
Грустный блюз, блю-блю-блюз,
В надежде, что меня найдут…
«Мне завязали глаза или даже ослепили…»
Мне завязали глаза или даже ослепили.
Спутали по рукам и ногам.
Оставили беспомощным в терновнике
заблуждений,
на радость многочисленным насекомым,
как-то: осам, муравьям, комарам.
Ешьте и пейте меня, милые, на здоровье.
Я весь в укусах ваших и своих желаний,
Ветряная оспа страстей одолела.
Кто-то пошутил и разбил моё глупое сердце,
Да так, что вся королевская конница 
