добыча солёной любви тайком.
Казнить, растоптать и сжечь,
выстрелить прахом из пушки.
Любовь запятая помиловать.
«Заветная мельница, щедро…»
Заветная мельница, щедро
намели манны небесной
последний раз в этом году.
Утешь шёлкового самурая,
утешь мою бритую башку,
в отчаянии и трауре
утешь, умер мой
человек дождя.
Злое имя
Чистая ненависть, без любви
Лишь война хороша, а мир – дурной.
Злое имя,
забудь горький трепет бабочек в кулаке и лягушек
в постели.
Я не могу больше слышать звук твоих шагов,
видеть тупое лицо.
Из-за чего сыр-бор?
Мнимая крепость любви.
Арматура, стальной каркас
и стены из яичной скорлупы.
«Лицо девушки из фильма…»
Лицо девушки из фильма
в плывущем, кривом стекле,
левая щека и губы словно искусаны пчёлами
Она вполне сыта от слёз,
но есть и правдивые отражения,
говорю я, человек за письменным столом, —
за спиной у меня, в зазеркалье,
ведётся строительство башни.
Мы здесь, Господи, на ярмарке тщеславия,
под Твоим палящим солнцем,
всю нашу жизнь
женщины в начале беременности,
едва округлились животы,
ребёнок внутри размером с персик,
старшенькие только-только научились ходить
и задумываются, прежде чем ступить
ножкой в мягком башмачке.
Мужчины с пытливым взглядом
надеются на удачу.
Девушки, похожие, словно сёстры
русые волосы одной длины,
южный загар.
Насмешливые юнцы
с бледными шрамами на руках
ещё не оперились, а всё туда же.
Мы все здесь, как уже было сказано,
поднимаемся и спускаемся по лестницам,
выбираем, прицениваемся, спорим, торгуемся,
уговариваем, бьём по рукам,
собираем по кирпичику свои башенки.
Она – Вавилонскую,
он – Пизанскую,
я и ты – из слоновой кости.
Суетимся и хлопочем, глупые,
и жара нам не помеха…
Мы не понимаем ни бельмеса,
ничего из тех слов, что важней любви.
Отражения, но правдивые,
мы ужин из слёз, да, пусть. 
