Светлана Самченко – Русская Арктика: лед, кровь и пламя (страница 39)
Перегруженный так, что ватерлиния на метр «провалилась» ниже естественной, 25 декабря ледорез «Канада» остановился у мыса Вепря. Уголь, считайте, кончился совсем – осталось только на самоподогрев и работу электрогенератора, обеспечивающего свет в отсеках… К счастью, удалось по радио – на пределе дальности связи – сообщить на эскадру свои координаты. К ледорезу на выручку отправились ледокол «Иван Сусанин» и пароход-бункеровщик «Сибирь» с грузом хорошего кардиффского угля.
Как только спасатели явились, начался аврал. В угольной погрузке пришлось поучаствовать всем – и собственному экипажу «Канады», и матросам с конвойных пароходов, и даже офицерскому составу – поголовно. Как только уголь был погружен и традиционная постбункировочная приборка закончилась, все три корабля взяли курс на Архангельск.
По дороге, на траверзе мыса Керецкого, им встретились вмерзшими в лед те пять пароходов, что в шторм отбились от конвоя. «Канада» и «Иван Сусанин» освободили ото льда два наиболее помятых и побитых транспорта, которым угрожала гибель в ближайшую непогоду, и взяли их с собой. На буксире, поскольку те из-за расхода топлива и повреждения винтов самостоятельно передвигаться не могли. В Архангельск пришли уже впятером – за полчаса до наступления нового, 1916 года…
Спасать затертые льдами конвойские пароходы пришлось весь остаток зимы – до апреля. Отыскать и вызволить из ледовых заторов удалось не всех: «Вера», «Николай», «Юг», «Север» и «Орезунд» все-таки нашли себе могилу в черной бездне под белыми льдами… Впрочем, этому никто здесь не удивился: корабли в полярных водах часто гибли и без воздействия неприятеля – только из-за капризов стихии. 14 июня 1916 года затонул старый товарищ и земляк «Канады» – «Садко». Шел с санитарной комиссией архангельского губернатора на борту из Княже-Губы в Кандалакшский залив, на инспекцию строительства дорог, и между островами Богомолиха и Анисимов при полном безветрии и спокойном море ни с того ни с сего напоролся на каменную мель. Снялся сам, но получил при этом такие раны обшивки ниже ватерлинии, что продержался на воде всего 9 минут, хорошо, хоть экипаж удалось шлюпками эвакуировать! Подняли его только 17 лет спустя – летом 1933 года силами спасателей ЭПРОНа…
Ледорезу «Канада» повезло несколько больше. Когда 9 января 1917 года он на скорости 13 узлов нашел килем не обозначенную на карте скальную банку на рейде Йоканьги, тоже очень сильно разодрал обшивку и затонул, спасательные работы начались почти сразу же.
Уже 16 июня корабль был поднят и препровожден в сухой док. В процессе ремонтных работ ледорез получил еще и вооружение – несколько 76-миллиметровых скорострельных орудий. 26 октября, через сутки после того, как в Петрограде взяли власть большевики, «Канада» вновь вошла в состав Флотилии Северного Ледовитого океана. Уже не просто в качестве ледокола, а как вспомогательный крейсер…
Пока у власти в России после Февральской революции и отречения от престола царя Николая II находилось Временное правительство, союзники по Антанте продолжали рассчитывать на полноценное участие России в войне. И выполняли все заключенные при прежнем государственном режиме договоренности насчет военных поставок. Конвои шли в Архангельск и Мурманск, на портовых складах скапливались уже не поступающие в действующую армию боеприпасы, боевая техника, оружие, снаряжение…
И вот Временное правительство тоже было свергнуто. По всем морям от антенны к антенне полетело переданное утром 26 октября крейсером «Аврора» воззвание Ленина «К гражданам России». В Мурманске корабли его тоже приняли и прочли. Политическая программа большевиков оказалась понятна каждому: земля – крестьянам, заводы – рабочим, хлеб – голодным, а докатившимся до полного истощения в ходе войны державам – долгожданный мир «без аннексий и контрибуций». С точки зрения, к примеру, простого архангельского моряка, – очень справедливо все это выглядит…
Но в начале марта 1918 года только что родившаяся советская власть подписала сепаратный мир с Германией. Почему-то, вопреки собственному заявлению – с теми самыми злосчастными аннексиями, то есть уступив врагу значительную часть территории бывшей империи… Немцы, тоже изрядно разорившиеся на этой войне, вынужденные до сих пор сражаться на два фронта, воспрянули духом и… перебросили часть своих войск на Западный фронт. Французам пришлось туго. А уже в апреле 1918 года началась высадка германских войск в только что получившей независимость Финляндии… Далеко ли пехотным маршем от Гельсингфорса до Архангельска, до единственной в северных краях стратегической железнодорожной магистрали Мурманск – Петроград?..
Мира, по большому счету, не получилось. Зато известие о нем привело к массовому дезертирству солдат по домам и оголению фронта. В этих обстоятельствах английское и французское правительства под предлогом закрытия образовавшихся брешей в линии противостояния предприняли интервенцию в Советскую Россию. Вроде бы фронт восстановить, а заодно и разобраться с этой новой властью, творящей, с их точки зрения, невесть что, но точно – что-то весьма невыгодное западным странам.
С помощью интервенции бывшие союзники собирались достичь следующих целей: во-первых, возобновить на Восточном фронте боевые действия против Германии. Во-вторых, поспособствовать Белому движению в свержении советской власти. В-третьих, поживиться за счет российских земель, если удастся. Поэтому Антанта и Колчака поддержала, и корпусу белочехов в Сибири помогла, и наводнила Черное море своими кораблями, и вошла в северные портовые города… А летом 1918 года к числу интервентов добавилась еще и Америка: в июле 1918 года президент Вудро Вильсон дал согласие на участие экспедиционного корпуса США в «обеспечении фронта» в Северной России…
«Ограниченный контингент» Антанты на русском Севере очень напоминал компактную, но мощную ударную армию, которая в сложившихся условиях, если бы ей представилась такая возможность, могла бы и на Питер легко покуситься. Американские пехотные отряды насчитывали 5 тысяч бойцов, французские – 2 тысячи, англичане привели аж 14 батальонов – и из метрополии, и из Австралии, и из Канады. Добавим к этому еще тысячу штыков польской и сербской пехоты, тоже привезенной англичанами, и эскадру британского военного флота численностью 20 вымпелов, в составе которой были и броненосцы, и броненосные крейсера, и полчища эсминцев, и даже пара авианосцев с самолетами…
С бывшими союзниками интервенты не церемонились. К августу 1918 года англичане силой или обманом захватили почти все активные к тому времени корабли русской Флотилии Северного Ледовитого океана. Даже старую «Чесму» и многоопытного флагмана – «Аскольда». Угодил в их руки и ледорез «Канада». В самое тяжелое для Белого моря время, с февраля по апрель 1919 года, ледорез осуществил пять рейсов по маршруту Архангельск – Мурманск, фактически сохранив между двумя городами регулярное почтовое сообщение, когда коммуникации были разрушены по всей стране.
В 1920 году интервентов вышибла вон наступающая Красная армия, да так, что, покидая русские воды, те бросали и боевую технику, и оружие. Не удалось увести за границу и некоторые корабли. Экипаж «Канады» был укомплектован русскими моряками. И те отказались бежать вместе с английским флотом, покидающим восставший Архангельск. Более того, очень скоро ледорез выступил… на «красной стороне баррикад», если так можно выразиться по отношению к кораблю.
Лидер белогвардейцев на русском Севере генерал Евгений Людвиг Карл Миллер в течение всей Гражданской войны опирался на поддержку британского военного контингента. Теперь, когда Антанта стремительно отступала, белые войска начали терпеть поражение за поражением. И, несмотря на то что еще осенью 1919 года «правитель Омский» адмирал Колчак самочинно объявил Евгения Карловича «начальником Северного Архангельского края с диктаторскими полномочиями», 19 февраля генерал Миллер решил, что пора ему бежать за границу.
В этом должны были помочь ледокол «Козьма Минин» и паровая яхта «Ярославна», все еще находившиеся в руках белогвардейцев. На два относительно небольших по водоизмещению судна погрузились более 800 военнослужащих, гражданские беженцы с семьями, группа соловецких монахов… Бог судья им, решившим покинуть Россию в самые трудные для нее времена, – это были люди, не видевшие здесь для себя никакого будущего.
Совсем недавно, когда генерал Миллер только приехал в Архангельск, чтобы возглавить белое воинство, он офицерской честью клялся сражаться до конца… Однако 18 февраля издал приказ, что общий отход воинских частей из Архангельска назначен на 19 февраля в 2 часа дня. Но накануне, бросив свои войска, в 4 часа ночи прибыл в порт с группой офицеров и тайно разместился в одной из штурманских кают «Минина». Семьи фронтовых офицеров, ротных и батальонных командиров, о предстоящей эвакуации предупреждены не были. С Миллером уезжали семнадцать генералов, их семьи, морской штаб и некоторые приближенные к несостоявшемуся белому правительству Северного края архангельские купцы. Не позабыл генерал и войсковую казну, и денежные подарки Антанты, и купеческие пожертвования на «белое дело» – один из его штабных офицеров вез валютный запас в сумме около тысячи фунтов стерлингов.