Светлана Романюк – Неудача в наследство (страница 75)
— Всё закончилось, — прошептал Михаил и внезапно понял, что это правда.
Что-то действительно только что закончилось. Что-то долгое, давнее и неправильное. Михаил не знал, повлияли ли хоть как-то на это все те пари, что он заключал в последние дни, оказал ли он лично хоть малейшее влияние на этот процесс или просто стал случайным свидетелем, увидевшим самый краешек трагедии, принесёт ли следующий день хоть какую-то ясность, но в том, что всё действительно завершилось сегодняшней ночью, он не сомневался.
Гулко раздавались в ночи отрывистые приказы Ромадановского, перекрывающие вой вдовы по сыну. Всхрапывали кони. Сырой свежий ветер холодил кожу и разгонял тучи, открывая небо, что с холодным любопытством смотрело на суетящихся внизу людей. Михаил запрокинул голову, разглядывая проступающие на очищающемся небе созвездия. «Что ж», — подумалось ему, — «даже если я не узнаю всю подоплёку происходящих здесь событий, видит Шестиликая, это будет не единственная тайна в окружающем меня мире».
Кречетова в его объятиях затихла, но покидать их не торопилась. Михаил улыбнулся и прижался щекой к кудрявой макушке.
— Осторожнее! Несите в дом! — раздался голос Леонтия Афанасьевича.
«Хотя отсутствие полных ответов на некоторые вопросы не лишает меня возможности жить и получать от жизни удовольствие, добиться этих ответов однозначно стоит попробовать», — усмехнувшись, решил Михаил.
Глава 84. Ещё не ответы
Лёгкий ветерок пробирался в комнату через приоткрытое окно, двинуть тяжёлую портьеру не мог — не хватало сил, — но запах зноя, травы и пыли в комнату заносил, шелестел страницами распахнутой книги и шевелил отливающие медью кудри на затылке Ромадановского. Князь занял кресло. Михаил, стоя у неразожжённого камина, уже изрядно времени наблюдал, как гость полулежит, прикрыв глаза. Ждёт. Чего? Или, вернее, кого?
После той ночи, когда зачлось исполнение висящих на нём пари, Михаил каждый день пытался добиться встречи с Леонтием Афанасьевичем, но тот был неизменно занят. Сегодня же сам заявился с визитом, но вместо того, чтобы хоть что-то объяснить, спросил: «Остальные ещё не подоспели?» — после чего бросил отрывистое: «Подождём!» — и оккупировал кресло.
Кого он собрался ждать? Кто эти остальные? Михаил смотрел на дремлющего Ромадановского и пытался догадаться сам. Остальных в его окружении в последнее время было до отвращения мало.
Андрей на следующее после трагического ареста Орлова утро отбыл с каким-то поручением в столицу и не вернулся до сих пор. Оленька смотрела на регулярно навещающего Кречетовых Милованова со вселенской тоской и грустью во взоре, но ответить ни на один вопрос не могла.
Анна к гостю не спускалась. «Нет-нет, ничего серьёзного, — утверждал Иван Петрович, радушно принимая соседа, — всего лишь переутомление, но Поликарп Андреевич настоятельно рекомендовал длительный отдых и покой». Михаил пытался прорваться и к Орлову, но и здесь потерпел неудачу.
Радостно и хлебосольно его принимали все: и Кречетов с супругой, и Мария Андреевна Невинская, и даже Архип, который зверем смотрел на большинство окружающих его взрослых и не выпускал сестёр из поля зрения. Лиза смущённо поглядывала на навестившего их барина из-за плеча брата, но пролить свет на случившееся с ней не могла — ничего не помнила. Последнее, что осталось в её памяти — путь к омуту, куда она спешила ради спасения водяного.
В общем, готовность к встречам и разговорам изъявляли все те, кто не знал ответов на мучающие Михаила вопросы. Те же, от кого можно было надеяться получить если не ответ, то хоть намёк на него, явно этих встреч избегали.
— Ну давай поспорим, что ты всё узнаешь, — со смешком предложил Славка, видя метания друга.
На что Михаил сморщился так, будто съел целый лимон, не закусывая и не запивая. Решать свои проблемы при помощи пари он зарёкся. Слишком много неясностей осталось после последних споров. Кто виноват и почему? Можно ли было избежать жертв? И самое главное — все ли последствия уже проявились? Не осталось ли ещё чего-то тайного, затаившегося и пока не замеченного. Думать об этом было непривычно.
Михаил хмурил брови, Леонтий Афанасьевич посапывал в кресле, белёсые пылинки танцевали в солнечном луче, плавно оседая на коллекцию фарфоровых безделушек на каминной полке.
В дверь робко поскреблись. Князь вопросительно приоткрыл один глаз.
— Степан? Что там? Входи, — подал голос Михаил, в душе затеплилась надежда, что время ожидания подошло к концу.
Степан приоткрыл створку ровно настолько, чтобы просунуть в неё лохматую голову.
— Ваши светлость и благородие, — обратился он сразу ко всем присутствующим, — там гости пожаловали. Просить?
— Проси, — махнул рукой Михаил, видя, что князь разлепил второй глаз и пытается усесться в кресле поровнее.
Спустя пару мгновений в гостиной показался Андрей, серый от усталости и с плотным объёмным конвертом в руках. Кивнул приятелю в знак приветствия и протянул ношу князю.
— Поручение исполнено.
— Проблем не было? — поинтересовался Леонтий Афанасьевич, потроша конверт. — Не хорохорились там в архиве? В пузырь не лезли? А то к ним посторонние редко заглядывают, скучно им, так они над новенькими покуражиться завсегда рады…
— Никак нет! — ответил заседатель и так поджал губы, что Михаилу сразу стало понятно: без проблем у друга не обошлось.
Князь, читая привезённые бумаги, гримасы посланца не заметил, во всяком случае, что словам не верит, виду не подал.
— Ну и слава Шестиликой, — отрешённо пробормотал он, не поднимая глаз от документов.
Михаил, заломив брови, взглядом попытался выведать у приятеля, что здесь происходит, но тот лишь развёл руками, то ли обещая объяснить всё позднее, то ли признаваясь, что сам ничего не понимает.
В гостиную вошёл Вячеслав, одарил всех общим кивком и проскользнул к окну. Не успел он устроиться на подоконнике, как дверь отворилась в очередной раз и на пороге появилась Кречетова-старшая. Она смущённо оглядела собравшихся, подарила Михаилу промелькнувшую робкую улыбку и устремила горящий вопросом взгляд на князя.
— Анна Ивановна, голубушка! Вот и вы, — радостно пропел тот, лукаво глянул на пустой стул в углу комнаты, выбрался из кресла, приложился к ручке вошедшей и бережно усадил её на софу. — Что ж, все в сборе, начнём, пожалуй…
Михаил угрюмо смотрел, как Ромадановский вновь возвращается в облюбованное ранее кресло. Отчего-то было неприятно, что его обязанность хозяина по устройству комфорта гостьи была перехвачена.
— Что ж, — повторил князь. — Завтра утром я уезжаю в Моштиград. Мой отдых от дел государственных и так изрядно затянулся, да и гостеприимством дражайшей Марии Андреевны я изрядно злоупотребил. Однако ж, прежде чем уехать, ощущаю в себе не долг, но потребность составить разговор со всеми здесь собравшимися, — заявил он, оглядел находящихся в гостиной и, хохотнув, добавил: — Имею право на блажь!
Михаил смотрел, как Ромадановский ещё раз переложил принесённые Андреем бумаги, затем услышал мягкое:
— Начну издалека…
Плюнул на всё, широкими шагами пересёк комнату, уселся на софу рядом с Кречетовой и приготовился слушать.
Глава 85. Ответы
— Издалека? — насмешливо уточнил у Ромадановского Михаил Арсеньевич. — Неужто с сотворения миров начнёшь?
Князь бросил быстрый взгляд в угол, где на стуле сумел довольно вольготно устроиться призрачный предок Милованова.
— Про сотворение миров говорить не буду, но про раскол скажу… — распевно проговорил Леонтий Афанасьевич, то ли отвечая дедушке, то ли просто продолжая рассказ.
Михаил Арсеньевич покряхтел, поёрзал, укутался поплотнее в халат и, подперев щёку кулаком, стал слушать с преувеличенным вниманием. Его нимало не смущало, что из всех присутствующих оценить его гримасы могли только двое видящих.
Аннушка покосилась на соседа, сидящего рядом с ней. На лице Милованова застыла маска спокойствия и даже скуки, но Аннушка видела, что всё это напускное и на самом деле Михаил волнуется и чем-то немного раздосадован, раздражён даже. Как давно она стала замечать под маской сплина иные эмоции соседа? Аннушка не могла точно ответить. Но с тех пор, как она впервые заглянула под эту маску, она успела увидеть и глубокие, сильные чувства, такие, как переживание за друга, искреннее участие в судьбе детей, сочувствие, и лёгкие мимолётные эмоции: любопытство, удивление, радость и печаль. Под личиной высокомерия и равнодушия обнаружился обычный, Аннушка даже рискнула бы утверждать, что — хороший человек.
Она тряхнула головой, отгоняя неуместные сейчас мысли, и вновь сосредоточилась на том, что говорит Леонтий Афанасьевич. А послушать было что! Князь оказался замечательным рассказчиком.
Он порассуждал о причинах раскола, напомнил, что старообрядцы верили в возможность перехода между мирами, считали, что с богами может разговаривать каждый и посредничество церкви при этом вовсе не обязательно.
— …Именно по этой причине известно такое множество и разнообразие обрядов на крови. Всё ещё известно, хотя уж сколько усилий приложено, чтобы они забылись, не то что сказать — подумать страшно, но и по сей день всплывают… Да… — протянул князь и умолк.
Из приоткрытого окна доносились чьи-то перекликающиеся голоса и сладковато-пряные ароматы мёда, клевера и ромашки, к ним тонкой горьковатой ноткой примешивался запах полыни. Тишину в комнате нарушил Михаил Арсеньевич: