Светлана Романюк – Неудача в наследство (страница 74)
В который раз за сегодняшний вечер память подбросила застывшую, так и не издавшую ни звука козу. Влияние ритуала? Если ритуал уже идёт… Михаил бросил взгляд на стонущую видящую, если ритуал уже идёт, то жертва должна кричать от боли. А единственный крик, что разносится по округе — это крик видящей. Михаил вновь посмотрел на башню.
— Подсади, — остановил он ринувшегося на помощь сёстрам Андрея.
Тот хекнул, в очередной раз чертыхнулся и угрюмо уточнил:
— С какой стороны?
— Давай с той, что у леса…
Андрей бросил ещё один взгляд в сторону сестёр, Анна уже не кричала — скулила, обошёл башенку, расставил ноги пошире и чуть присел, соединив руки замком. Луна, наконец-то найдя прореху в плотном облачном ковре, показалась во всей красе. В скудном её свете привыкшие к темноте глаза улавливали лишь размытые белёсые пятна на месте лица, шейного платка и рук. Михаил опёрся одной ногой на ладони друга и, оттолкнувшись от земли, перенёс вторую на плечо Андрея. Тот чуть зашатался, просел, но выстоял. Михаил, не тратя времени, зашарил руками по выступающей части стены. Пальцы нащупывали лишь плотно подогнанные брёвна, ни малейшей щели или выреза, что указывали бы на наличие двери.
— Погодь чутка, — прохрипел Андрей, и Михаил спрыгнул вниз. — Руку переменю. Уроню так, — словно извиняясь, тихо прогудел заседатель, вновь подставляя руки.
— Ты левее сперва шагни, — приказал Михаил.
Андрей молча сдвинулся.
Михаил вновь взлетел вверх. Удача на этот раз не подвела. Пальцы тотчас же наткнулись то ли на раму, то ли на косяк. Нащупать саму дверь было секундным делом. Михаил навалился на гладкие доски. Дверь, испуганно скрипнув, отворилась, и он вкатился внутрь, чувствуя, как приложился сапогом по голове друга. Андрей сдавленно зашипел снаружи.
Михаил развернулся, упёрся покрепче ногой в стену и протянул руки вниз. Андрей, не переставая шипеть и чертыхаться, ухватился за них, затем за нижний край дверного проёма, подтянулся и перевалился через порог.
Комнатушка, в которой они оказались, была небольшой и почти пустой. У входа валялась приставная деревянная лестница. Михаил подумал, что им несказанно повезло, что преступник, а в том, что он здесь, у Милованова не осталось больше никаких сомнений, ограничился тем, что втянул лестницу внутрь и не стал баррикадировать дверь. В противном случае распахнуть её было бы куда как сложнее.
Внутри было ещё темнее, чем снаружи. Мрак мог бы быть и вовсе непроглядным, если бы не призрачный свет луны, проникающий через распахнутую дверь и множество окон в низкой куполообразной крыше. Окна и прорези на ней располагались столь густо, что казалось, будто местами крыши и вовсе нет. В дальнем углу на высокой треноге глянцево поблескивала большая металлическая труба. Чуть правее на полу можно было угадать контур прямоугольного лаза. Снизу пробивался слабый свет, обозначая дощатую щелястую крышку.
Михаил и Андрей обменялись взглядами и переместились поближе к люку. Андрей встал со стороны петель и ухватил за крупное чуть кривоватое кольцо. Михаил расположился напротив, подобрался и кивком показал приятелю, что готов. Тот рванул резко и изо всех сил. Люк, оказавшийся гораздо легче, чем, по-видимому, прикидывал заседатель, не просто откинулся, а взлетел, с хрустом соскочив с одной из петель, перекосившись и застыв в каком-то немыслимом положении, демонстрируя полное небрежение законами гравитации. Сам заседатель отлетел к стене, сжимая в руках вырванное из крышки кольцо.
Михаил не стал изучать результаты затраченных приятелем усилий, а скатился вниз по грубой крутой лестнице, сколоченной из разновеликих неструганых досок.
Глазам потребовалось время, чтобы после ночного мрака привыкнуть к свету от плохонькой керосиновой лампы, висящей на крюке в стене у основания лестницы. Зрение вернулось за мгновение до того, как руки обожгло болью.
Михаил до конца дней своих запомнил стоящего на полу в центре шестиугольной комнаты окровавленного юношу с безумной улыбкой абсолютно счастливого человека. Тощие ноги, обтянутые узкими чёрными штанами, тонули в широких голенищах огромных старомодных сапог. Расстёгнутая на груди рубаха наполовину сползла с тощего плеча. Руки раскинуты в стороны, словно в попытке обнять весь мир. Кровь, неправдоподобно густая и тёмная, сползает с узких ладоней и падает тяжёлыми каплями на земляной пол.
— Всё кончено, — радостно сообщил внезапно свалившемуся к его ногам гостю Петенька Орлов.
Оба знака на ладонях Михаила вспыхнули ярким светом и истаяли, оставляя после себя полупрозрачную дымку, боль, как от ожога, и метку выигрыша. Одну.
Глава 83. Вопросы
— Где девочка? — прорычал Михаил, одним слитным движением выпрямляясь и подскакивая к Орлову.
— Спит, — просиял тот, закатил глаза и неопрятной грудой осел на пол.
Михаил мгновение смотрел на мальчишку, что сломанной куклой лежал у его ног, отмечая бледность лица, тёмные полоски намазюканной на левую щёку крови. Крови вообще было чрезвычайно много. И стремительно становилось ещё больше. Она текла из глубоких длинных ран на руках, собиралась на полу в глянцево поблёскивающие лужицы. Алое пятно расползалось по рубашке на груди справа. Густой тошнотворно-сладковатый запах бил в нос. Во рту, напротив, стало солоно.
Михаил обвёл взглядом комнатушку. Изрядно места здесь занимала лестница, по которой он только что спустился. Вдоль одной из шести стен стояли ящики, небольшой старый сундук и колченогий стул. За этим-то стулом, на полу, на какой-то тряпице и лежала свернувшаяся калачиком девочка. Сложенные под щекой ладошки, разметавшиеся тонкие косички и босая ступня, трогательно выглядывающая из-под рубашонки.
— Где она? Что с ним? — страшным шёпотом спросил скатившийся вслед за приятелем Андрей.
Михаил молча подошёл к девочке. Опустился возле неё на корточки. Дыхание ребёнка было глубоким и ровным. Михаил осторожно отвёл выбившиеся прядки от детского личика. Мокрые ресницы, чуть оттопыренная нижняя губа — очевидно, Лиза плакала перед тем, как уснуть, но в целом выглядела здоровой и невредимой.
— Что с ней? — продолжал вопрошать заседатель.
— Спит, — Михаил повторил ответ Орлова, стянул с себя сюртук и тихонько прикрыл острые детские плечики.
Девочка прерывисто вздохнула, чуть изменила позу, слегка расслабилась, почувствовав тепло снятой с чужого плеча одежды, но не проснулась.
— С ним-то что делать будем? Помрёт ведь… — озаботился Андрей и попытался перетянуть раны на руке Орлова собственным шейным платком. Толку от этого было немного. Тонкая ткань быстро пропиталась кровью.
— Удивляюсь, как он до сих пор жив… — поддержал его озабоченность Михаил, рассматривая бледного юношу с заострившимися чертами лица и лёгкой улыбкой на губах. В пропахшем кровью полумраке улыбка эта смотрелась особенно жутко и инородно.
— Делать-то что?! — снова спросил Андрей, глядя на свои испачканные красным ладони.
Михаил дёрнул плечом и полез наверх.
— Что-то мне подсказывает, что всё, что можно, здесь уже и без нас сделали, — тихо проговорил он.
— Но… — начал что-то возмущённое заседатель, однако развить мысль не успел — на улице послышался шум и мужские голоса.
Михаил взлетел по оставшимся ступеням птицей, они лишь скрипнули растерянно вслед. Столь же стремительно оказался у входа, спустил приставную лестницу и сошёл по ней вниз.
Было суетно и людно. Фонари. Тени. Люди. Фыркающие за плетнём лошади.
— Я так понимаю, кошкодав изловлен, — голос князя звучал хрипло и устало.
— Можно сказать и так, — пожал плечами Михаил, взглядом ища в людской круговерти сестёр Кречетовых.
Судя по всему, Леонтий Афанасьевич со свитой не утруждал себя встречей с хозяйкой усадьбы. К башенке они подъехали не через главные ворота, а окольными путями, в конце пути просто перелезли через низкий плетень. Кто-то из сопровождающих уже забирался наверх.
— Девочка? — продолжил расспросы князь.
— Жива, — сообщил Михаил.
Где-то за спиной раздался вздох. Михаил обернулся. Обе сестры стояли рядом, обнявшись. Но Михаил видел только одну пару глаз, тех, что сияли на лице Анны. Огромные, тёмные, тревожные, они смотрели со страхом и надеждой.
— Жива, — повторил Михаил, обращаясь уже к ней.
— Андрей! — крикнула младшая из сестёр и порскнула в сторону. Видно, дождавшись профессионалов из команды Ромадановского, заседатель тоже решил покинуть обсерваторию. А может, его попросту попросили это сделать.
— Цела и, кажется, невредима, — дополнил свой отчёт Михаил.
Анна улыбнулась, прикрыла на секунду глаза, выдохнула, хотела что-то сказать, но вместо слов с губ её сорвался всхлип. Она испуганно зажала рот ладонью, но долго сдерживаемые рыдания накатывали волнами и прорывались наружу, сотрясая всё тело.
Михаил вздохнул, сделал шаг вперёд и обнял видящую. Та сперва напряглась, но Михаил не дал ей отстраниться. Провёл рукой по мягким локонам, погладил спину. Анна нерешительно посопела, затем уткнулась в подставленное плечо и зарыдала. Михаил бурчал что-то утешительное и мужественно не обращал внимания на мгновенно промокшую ткань рубашки.
Вокруг суетились люди. Голосила только теперь подоспевшая Орлова. Перебинтованного, примотанного к жердям, по-прежнему бессознательного Петеньку пытались аккуратно вытащить наружу.