Светлана Романюк – Кекс с изюмом, или Тайна Проклятого дома (страница 4)

– Вот ты где! – раздался громкий, как пушечный выстрел, и такой же внезапный голос за спиной Сая.

Сай вздрогнул и обернулся.

На пороге библиотеки стоял Шакуилл О`Гра.

– Заманил меня в эту глушь и бросил подыхать от скуки! – продолжил громыхать Шак, тряхнув гривой непокорных и черных, как смоль, волос.

– Спешу напомнить, что я всеми силами пытался отговорить тебя от мысли составить мне компанию, – с кривоватой усмешкой попытался восстановить историческую справедливость Сай.

– Это неважно, – отмахнулся Шак, сверкая белозубой улыбкой. – Я твой гость, и я скучаю. Изволь позаботиться о моем досуге.

– Ты не мой гость, – Сай педантично отметил очередную неточность в высказывании друга. – Мы оба с тобой гостим у моей тетушки. Так что можешь обратиться к ней с просьбой организовать твой досуг.

Шак с наигранным ужасом воззрился на друга:

– Побеспокоить графиню?

– А что тебя смущает? С каких пор ты стал таким стеснительным? – с не менее наигранным удивлением уточнил Сай. – Кто всегда утверждал, что знает подход к любой женщине?

– Я, – самодовольно протянул Шак, падая на возмущенно скрипнувший диван. – Я знаю о женщинах все! Но это не значит, что я готов тратить свой талант на каждую из них. При всем моем уважении к твоей тетушке, она не тот человек, с которым бы мне хотелось общаться. Да от одного ее вида молоко может скиснуть!

– Хм… Так и остался бы в столице! Тратил бы свой талант на дам позадорнее. На баронессу Фэвор, например.

– А я и так трачу. И именно на Агнесс, – снисходительно пояснил Шак и закинул руки за голову. Рубашка на мощных плечах жалобно затрещала.

– Позволь полюбопытствовать, каким образом ты можешь общаться с Агнесс, когда вас разделяют до черта миль, два скандала и одно проклятье?

– Позволяю, мой юный, наивный друг. Любопытствуй, – сощурил смеющиеся глаза Шак и растянул губы в улыбке сытого кота.

– И? Ответь же мне, о великий знаток женской натуры, – начал загробным голосом Сай, воздев руки к потолку и закатив глаза, а затем, вернувшись к обычному тембру, продолжил: – Как ты собираешься выпутываться из истории с баронессой? Еще интереснее, как ты собираешься делать это, находясь здесь?

– Знай, о мой любопытный друг, – начал вещать Шак менторским тоном, но надолго его не хватило, и уже к концу тирады он заговорил обычным голосом: – в общении с женщинами главное не забывать делать паузу. Пауза – это великая вещь. Вовремя сделанная пауза позволяет даме соскучиться. Тут главное не передержать. А то дама пойдет спасаться от скуки в объятиях другого кавалера.

– То есть ты дал баронессе возможность соскучиться? – усомнился Сай. – А мне показалось, что остыть. И ей, и ее мужу, и той молоденькой вдове, с которой тебя застукала баронесса.

– Одно другому не мешает, – отмахнулся Шак. – Остынут, заскучают.

– А как быть с маркизом Теркли и его супругой? Они должны остыть или заскучать? Какого черта ты поперся на этот музыкальный вечер после того, как Агнесс тебя прокляла? Ну хорошо – вечер, но зачем ты к маркизе подходил? Зачем нужно было говорит ей гадости?

– Я хотел сделать бедняжке комплимент.

– После проклятия Агнесс? Ты же теперь не можешь лгать в лицо ни одной женщине. Только правда! Только искренность!

– Я искренне хотел сказать маркизе комплимент.

– Да уж, комплимент удался! На будущее я запомню: если я захочу произвести на женщину неизгладимое впечатление, нужно будет заявить ей, что никто не замечает ее длинноватого носа, поскольку не может оторвать взгляд от ее декольте!

– Никто из мужчин.

– Что?

– Я говорю, если взялся цитировать, то цитируй правильно. Маркизе я сказал, что никто из мужчин не замечает ее длинноватого носа, поскольку не может оторвать взгляд от ее декольте! – вальяжно поправил друга Шак, потягиваясь на диване до хруста в суставах.

– Да. Ты прав. Я зря упустил этот момент, поскольку одним комплиментом ты умудрился оскорбить троих. Маркизу, маркиза и нисса Слайбутса. На минуточку, ни много ни мало, действующего министра внутренних дел!

– А ниссу Слайбутсу стоит иногда придержать язык. Он приобрел скверную привычку громогласно обсуждать недостатки во внешности окружающих его дам. Зачем он сравнивал нос маркизы с клювом цапли? Да еще и нарочито громко, чтобы маркиза точно услышала. Так что ты не прав. Маркизу мой комплимент не оскорбил. Он ей даже понравился! В глубине души.

– Хм… Мне видится логический изъян в твоих рассуждениях, – проворчал Сай.

– Да, ладно! Мы же о женщинах говорим. Где женщины, а где логика? – задал риторический вопрос Шак и зажмурился.

Сай захлопнул лежащую на подоконнике книгу. Получилось неожиданно громко и резко. Шак приоткрыл один глаз и полюбопытствовал:

– Что крушим?

– Ничего, – вздохнул Сай. – Просто книгу читал. Новую. Отец прислал.

– Да? – протянул Шак и перетек из горизонтального положения в вертикальное. – Новую, говоришь? И как? Интересно?

– Занимательно.

– О чем на этот раз? – лениво поинтересовался Шак, приближаясь к Саю.

– О ком.

– Хорошо. О ком на этот раз? – задал исправленный вопрос Шак.

– О канаках.

– Хм… Звучит захватывающе.

– Еще как.

– Вы собираетесь встретиться?

– С канаками?

– С отцом!

– Мы не успеем. Он занят. Неделю назад отбыл в очередную экспедицию. В газетах писали, – отрывисто проговорил Сай и отвернулся к окну.

– Ясно, – протянул Шак и похлопал друга по плечу.

Выдержав приличную паузу, должную символизировать дружеское сопереживание и сочувствие к сложностям во взаимоотношениях отцов и сыновей, Шак поинтересовался:

– А канакские красавицы хороши?

– Необычайно! – ответил Сай, дрогнув уголками губ.

– А картинки есть?

– А как же! Отец постарался, – с гордостью произнес Сай и распахнул книгу.

Иллюстрация была великолепна! Казалось, женщина со страницы смотрит на зрителей. И при этом знает какой-то их секрет. Огромные глаза, занимающие половину лица, яркие полные губы, чуть широковатый и слегка приплюснутый нос, шикарные волосы, тяжелым плащом укрывающие голову и плечи красотки и ниспадающие гораздо ниже пояса. Короткая пестрая юбка из разноцветных лоскутов. Причем, судя по рисунку, каждый лоскуток был расшит каким-то сложным орнаментом. Впрочем, все открытые участки кожи, а их было немало, тоже были покрыты узорами. Пурпурная кожа и белые рисунки на ней завораживали. Собственно этими рисунками и юбкой наряд канакской женщины и ограничивался. Ничто не мешало зрителям любоваться округлыми плечами, сильными руками, полной грудью и стройными ножками красавицы.

– Хочу к канакам, – гулко сглотнув, сообщил Шак.

ГЛАВА 4, которая иллюстрирует тезис: «Чего только нет в женской сумочке!»

Лисси сидела в коридоре, сложив руки на коленях, обтянутых скромным платьем в клеточку. Одеться солидно и строго ей посоветовала мама. Она также предложила пойти вместе с Лисси на прием к мэру, но Лисси категорически отказалась.

– Что ж, ты всегда была самостоятельной девочкой. Даже слишком, – заметила мать, втыкая последнюю шпильку в прическу Лисси. – Вот так, все твои лохмушки теперь спрятаны. И не спорь! Перед мэром ты должна выглядеть как добропорядочная жительница нашего города. Если у тебя получится, конечно, – вздохнула она.

– Я буду очень стараться, мамочка, – улыбнулась Лисси и, вскочив, заключила мать в объятья. – Пожелай мне удачи!

– Удачи, дочка!

И вот теперь Лисси сидела в коридоре, куда ее проводил секретарь мэра, и дожидалась, когда из кабинета нисса Дрэггонса выйдет очередной посетитель. Рядом стояла корзиночка Лисси с блокнотом, платочком, зеркальцем и прочей дамской атрибуцией, которую мужчины считают дребеденью и искренне недоумевают, как можно тратить на нее треть семейного дохода. Среди милых сердцу Лисси безделушек валялись также зеленые шарики волосатника, которые она – разумеется, чисто машинально – нарвала по дороге к особняку мэра.

Волосатник был абсолютно бесполезным растением, разве что созревшие коробочки его семян лопались с особенно противным чмоканьем. Это открытие в детстве доставило Лисси немало удовольствия, и над всеми членами семейства Меззерли последовательно были проведены эксперименты различной степени циничности и жестокости. И сегодня, проходя мимо зарослей волосатника, Лисси не удержалась от того, чтобы не сорвать несколько созревших коробочек.

Лисси ожидала уже более часа, пока выйдут предыдущие посетители. Теперь в коридоре оставались только она и еще один нисс. Мужчина, сидящий напротив, вытянув длинные ноги поперек коридора, был незнаком Лисси. Перед тем, как усесться, он поклонился девушке, и это выглядело так, как будто он клюнул своим изогнутым носом какую-то мошку в воздухе.

– Я полагаю, что вы следующая, нисса? – спросил он чуть хрипловатым голосом, и Лисси даже захотелось спросить, не подхватил ли седоусый нисс ангину в разгар летней жары.

– Я полагаю, что это так, – смиренно ответила девушка елейным голоском и наклонила голову.

Тогда нисс грузно уселся в кресло и развернул местную газету, которую держал под мышкой. Однако его внимательный взор то и дело обращался к двери, ведущей в комнату мэра, к столу секретаря в отдалении и к девушке, чинно восседающей напротив.