Светлана Романова – На качелях. Радость моя. (страница 8)

— Для вас — три тысячи. Но деньги нужны сегодня. Мы должны успеть зафиксировать в договоре, что часть суммы гасится сертификатом.

— Беру! — выкрикнула я, не давая ему передумать. — Сейчас позвоню мужу, он привезет деньги.

— Договорились. Жду вас, мы работаем до девяти.

Расплывшись в довольной улыбке, мой благодетель исчез за дверью. Какая удача! Сэкономить семь тысяч долларов на ровном месте — настоящая фантастика! Трясущимися от волнения пальцами я тыкала в телефон, едва попадая по кнопкам. Когда раздался голос Димы, не сдержалась и завопила:

— Дима! Бросай все! Мчись домой, бери из сейфа три тысячи — и пулей сюда! У нас есть шанс купить «из-под полы» золотой сертификат. Представляешь, он дает скидку в десять тысяч долларов! Но это можно провернуть только сегодня. Поспеши, пожалуйста, они работают до девяти!

— Круто! — отозвался муж. — Мне и ехать никуда не надо. У меня как раз есть с собой три тысячи, в кармане.

Я на секунду лишилась дара речи.

— У тебя с собой? В кармане? Три тысячи?!

— Ну да. А что такого?

Тут до меня дошло: он имеет в виду рубли. Я уточнила на всякий случай:

— Дима... а три тысячи чего у тебя в кармане?

— Рублей, конечно. А что?

Я тяжело вздохнула.

— Дима, поезжай без промедления домой. Достань из сейфа три тысячи долларов. И максимально быстро тащи их сюда.

— А... — сказал Дима. — Сейчас.

Он успел. Мы выкупили сертификат и уменьшили итоговую сумму. Через пару дней внесли основной взнос. Остаток, равный стоимости нашей двушки, предстояло доплатить через два месяца.

В выходные пригласили Лину с Семеном отметить будущее соседство. Захлебываясь от смеха, я в красках расписывала, как мне подмигивал менеджер и как Дима всерьез поверил, что за три тысячи рублей нам дадут скидку в десять тысяч долларов.

Но Лина слушала не улыбаясь. Она дождалась паузы, внимательно посмотрела на моего мужа и изрекла:

— Дима — святой человек.

И в этой короткой фразе была вся суть моего мужа.

Темур и его команда. Июль 2002

Прошла половина моего испытательного срока, когда Темур пригласил меня на беседу. За несколько дней до этого он прислал электронное письмо, написанное на безукоризненном русском языке и такое вежливое, будто оно предназначалось английской королеве. Обороты вроде «будет ли мне удобно найти время» и «не сочту ли за честь», на мой взгляд, выглядели чересчур для обращения руководителя к подчиненной. Я напряглась. Мой принцип — чем проще, тем лучше. Безусловно, такие расшаркивания предпочтительнее Катькиных скабрезностей, но в них сквозила какая-то фальшь. У меня возникло внутреннее сопротивление.

Официально в приглашении значилось, что директор хочет обсудить «видение перспектив развития бренда, учитывая мои колоссальные достижения и богатейший опыт». Но, как выяснилось чуть позже, Темур намеревался «прощупать» меня и понять, насколько легко получится согнуть в бараний рог. Ему требовались покорные исполнители. Самостоятельно думающие, а тем более принимающие решения сотрудники у него не задерживались.

За полтора месяца я не отрывалась от цифр, исследований и отчетов, параллельно обсуждая результаты с отделом сбыта. В итоге обнаружила несколько серьезных проблем бренда, возникновение которых удивительным образом совпало с воцарением в кабинете нашего Карабаса-Барабаса.

Узнаваемость некогда сильной марки резко упала, показатели покупательского спроса выглядели плачевно. Просела и взвешенная дистрибуция. При этом количественная оставалась неплохой. Если перевести с маркетингового на русский: «Акваклин» был неплохо представлен в магазинах, но не продавался, а лежал на полках мертвым грузом.

Однако весь масштабный рекламный бюджет распределялся противоположным образом, с деструктивным перекосом. Более девяноста процентов выделялось на поддержку дистрибуции, остаток — на исследования. На потребителя не направлялось ни копейки. Нужно было, не мешкая, исправить этот недочет, пока не была пройдена точка невозврата. Промедление грозило крахом.

Эта идея легла в основу презентации, которую я подготовила для встречи с директором. Разумеется, сначала доложила ее Наталье, моей непосредственной руководительнице. Наталья тяжело вздохнула.

— Ну, попробуй… Но будь готова к отказу.

— Почему?! — опешила я. — Смотри, тут же ничего объяснять не надо, цифры говорят сами за себя.

Но Наташа махнула рукой:

— Сама поймешь.

Ошарашенная, я вышла из кабинета. Наталья, будучи профессионалом и далеко не глупым человеком, не могла не видеть очевидного. Что мне следовало понять самостоятельно? Мысли роились в голове.

Решив не идти напролом, я договорилась о встрече с Олегом, сейлз-директором. Хотелось обкатать идеи на практике и попытаться выудить хоть какую-то информацию до аудиенции у генерального.

Олега назначили на этот пост полгода назад, сразу после скандального увольнения предшественника, не согласного с новой политикой. На мой взгляд, этой должности он не соответствовал. Казался слабым, неуверенным и каким-то примороженным. Настоящая серость, лишенная драйва и лидерской харизмы.

Олег выслушал мои предложения вяло, без тени интереса.

— Что думаешь? Как тебе данные? Дистрибуция у вас отличная, а спроса нет. Смотри, как можно его взбодрить! — бурлила я.

Он лишь безучастно процедил:

— Темур все зарубит.

— Но почему?!

И опять в ответ:

— Сама поймешь.

После такой «артподготовки» мои мысли путались. Было очевидно: происходит нечто странное. Мы — коммерческая организация. Вся команда и генеральный в первую очередь должны быть кровно заинтересованы в росте прибыли. Тем более рекламный бюджет в наличии, и средства немалые. Требуется лишь грамотное перераспределение — без лишних рисков и сверхзадач, достаточно волевого решения руководства. В том, что доля рынка «Акваклина» сразу поползет вверх, сомнений не было.

К встрече с генеральным я готовилась, как к решающей битве. Продумала предельно элегантный образ. Не забыла и красивое белье — мое тайное оружие для уверенности в себе. Аудиенция была назначена на пять вечера. К этому времени мои силы слегка подвыдохлись, но пыл не угас. Точно в срок мы с Наташей и Олегом стояли у дверей кабинета. Секретарь пригласила войти.

Темур выглядел безупречно: белоснежная рубашка, великолепный костюм престижной марки и шлейф дорогого парфюма. Не было сомнений, что и на нем были новые трусы, а возможно, даже и новые носки.

Вежливо спросив разрешения, он раскурил трубку. Затем медленно провел мундштуком, разглаживая усы. «Ну настоящий Карабас-Барабас», — промелькнула у меня безрадостная мысль, и презентация началась. Темур слушал внимательно. Стоило мне дойти до предложений по спасению бренда, как он заметил:

— У нас есть эксклюзивный дистрибьютор. Весь рекламный бюджет распределяется совместно с ним. Мы ежемесячно перечисляем на их счет определенную сумму.

— Да, но в этом и кроется проблема! — я попыталась вклиниться, но Темур оборвал меня:

— И наш договор сроком на весь календарный год не подлежит расторжению.

На дворе стоял июль. Доля рынка падала двенадцать месяцев подряд. Стало тоскливо: до зимы «Акваклин» не доживет. Наталья и Олег молчали, как рыбы.

— А возможно что-то сделать? — с тоской спросила я.

— Конечно! — с энтузиазмом воскликнул Темур. — Завтра мы поедем на встречу с нашим дистрибьютором, познакомитесь и обсудите совместные акции.

Я с удивлением взглянула на него:

— Завтра? Сегодня пятница.

— Да, наши регулярные встречи с дистрибьютором проходят в субботу. В рабочие дни и руководство, и торговые представители экстремально загружены.

Я ошарашенно промолчала. За всю десятилетнюю карьеру мне ни разу не приходилось выходить на работу в субботу ради рядовых совещаний. Иногда в периоды авралов, когда требовалось срочно закончить отчет или доделать презентацию, мы трудились в выходные. Но любые встречи — и с партнерами, и с агентствами — всегда назначались исключительно на рабочее время.

Я вышла из кабинета совершенно обескураженная. Во-первых, у нас с Димой были свои планы. А во-вторых — и это стало главной причиной расстройства — я поняла: сделать ничего невозможно. Мои цифры и графики тут никого не интересовали. Умирающий бренд тоже вызывал у всех полнейшее равнодушие. Непонятной оставалась собственная роль в этом спектакле, где остальные прекрасно знали сценарий пьесы.

Впрочем, и до меня начало кое-что доходить. Стало ясно: меня наняли с единственной целью — чтобы послушно выполняла все указания тирана, не задавала лишних вопросов и безропотно принимала на себя удары за агонию бренда.

Но быть терпилой я не желала. Тут начальство просчиталось. В моем характере есть довольно скверная черта: когда меня заставляют делать то, с чем не согласна, поступаю ровно наоборот. Не считаю это достоинством — из-за подобного упрямства я часто попадала в неприятные ситуации. И в этот раз не ждала от своего сопротивления ничего хорошего. Народная мудрость здесь категорична: «Нельзя писать против ветра». Было бы гораздо легче подчиниться и смириться, продолжая получать внушительную зарплату. Такую долю выбрали для себя Наталья и Олег.

Но я не могла отступить. Закусила удила, вожжа попала мне под хвост — меня было не удержать.

Хрустальная башня. Июль 2002.

Друзей у Димы осталось немного. Когда-то их было гораздо больше, но жизнь постепенно всех развела. Кто-то остался в Германии, где он провел более десяти лет. Лучший друг уехал в Америку. Еще один трагически погиб. Были и отношения, которые со временем незаметно трансформировались: один из товарищей по архитектурному институту стал его начальником — и вместе с иерархией дружба сразу сошла на нет. Поэтому появление в нашей жизни его однокурсницы Анаит стало настоящим событием.